46. Дябдар

— О, а у меня тут даже ловит, — хмыкнул за моей спиной один из мужиков.

— У меня тоже. Так от Шовни же наверно недалеко, да, Адамыч? — подтвердил второй, распахивая пассажирскую дверь.

За нами уже остановились два других внедорожника. Из них выпрыгнули мужчины и теперь разминались после длительной, ухабистой дороги, потягиваясь и не выпуская ружей из рук. Переговариваясь, озирались по сторонам. А вокруг был всё тот же лес стеной, отливавший синевой в рассветной хмари, посреди — небольшая мшистая поляна и справа круглые, заросшие кустарником валуны.

— Что сидишь?! Идём, — позвал Артура один из сопровождавших нас мужиков.

Они уже успели оба выйти из машины. Мы же с Шаховым так и сидели. Он — в какой-то оцепенелой задумчивости. Я же снова была охвачена практически животным страхом. При виде вооружённых мужчин этих, при виде их ружей. И от понимания, в какой мы сейчас глуши. Вот Артур покажет им место и... Что? Просто так нас отпустят?

Я не верила...

— Уль, — Артур сделал громкость в динамиках на минимум, залез в мобильнике в навигатор, скопировал координаты, кому-то отправил, а затем повернулся ко мне и сжал мою ледяную ладонь в своей горячей, шершавой руке. Требовательно заглянул в глаза. — Сиди тут. И... Музыку не выключай, ясно?! — со значением покосился на свой телефон, выгибая бровь.

Я нахмурилась, не совсем понимая, зачем ему так необходимо, чтобы я слушала музыку. Встретились глазами. Замерла, соображая и концентрируясь на его чёрных зрачках.

Музыка... Телефон ведь теперь включен! Нас можно все время отслеживать. Даже если опять поедем... Так за нами сейчас придут?! Мы рядом с Шовней... Недалеко!

Наверно, догадка пронеслась в моих глазах неоновой вывеской, потому что Артур коротко криво улыбнулся, сжал мою руку ещё раз и, больше ничего не сказав, выпрыгнул из машины.

Захлопнул за собой дверь. Щёлкнул сигнализацией. Я оказалась заблокирована внутри, но сейчас была этому только рада. Покосилась на ружьё, которое он мне оставил в машине, — оно лежало сейчас прямо на коврике у водительского сидения.

— А докторша что расселась? — кивнул на меня Трегубов, подойдя к Артуру.

— Чтобы под ногами не путалась, — отмахнулся Шахов, не оборачиваясь на меня. — Пошли, нам туда, — показал рукой на валуны. — Узнаёшь места?

Трегубов сощурился, нервно сплюнул и полез за пачкой сигарет в карман ветровки.

— Да вроде да, оно... — протянул, зажёвывая фильтр зубами. — Хер знает, эти ёлки с камнями везде одинаковые, — с досадой.

Артур коротко рассмеялся и хлопнул его по плечу.

— Пойдём, — подтолкнул в нужном направлении.

За ними последовали остальные. Очень быстро вся компания скрылась с моих глаз. Я слышала их голоса. Понимала, что они недалеко, но толком уже ничего не могла разобрать.

Я сидела одна в машине, слепо уставившись в лобовое. В голове царил хаос, тело мелко дрожало от напряжения. Потянулась за ружьём, положила его себе на колени и стала рассеянно выводить пальцем узоры по прикладу.

Время тянулось резиной, давило. Становилось всё светлей. Мужские голоса на повышенных тонах заставили крупно вздрогнуть и задержать дыхание. Ругаются?!

Боже... Даже зубы непроизвольно застучали. От резких агрессивных криков взметнулись с сосен потревоженные вороны. Закружились чёрным хороводом в небе, истошно каркая. Из колонок лился «Наутилус»:

Твою мать... «Отче наш, иже еси на небеси...» — само собой беззвучно зашевелились мои губы, нашептывая единственную знакомую молитву.

Перехватила ружьё покрепче, чувствуя, как сердце больно и отчаянно лупит по рёбрам.

Бросило в пот. Выстрел, сухой, резкий, совсем близко! Взбесившиеся от звука, закаркавшие ещё громче вороны. И вот уже на полянке появился Трегубов, буквально бегущий в мою сторону. Узкое лицо перекошено, глаза вытаращены в бешенстве.

Я вжалась в сидение, душа ушла в пятки.

— Открывай, сука, выходи! — он рванул на себя мою дверь. Один раз, второй! — Открывай, блять!

Отошёл на шаг и направил ружьё на меня через стекло, безумно сверкая глазами.

— Я не могу. Не могу! Заперто! — завертела я головой.

На полянке показались остальные. Артура вели под руки. Его левая щека алела, губа распухла, на ней был кровоподтёк. Но смотрел он на Трегубова до ужаса спокойно.

— Шах, твою на хер, сейчас же говори, где нормальное место, или я твоей шлюхе мозги высажу! — заорал Трегубов, тыча стволом в стекло.

— Это то место.

— Ни хрена! Вон мои землекопы говорят, что нет тут ничего! — кивнул в сторону двух мужиков, стоявших рядом.

— Значит, просто Лёха ошибся, — пожал плечами Артур.

— Ни хера!

— Да, и ты бы так ружьём не размахивал. Сейчас уже здесь люди Орлова будут, не поймут картинку, — чуть склонил голову набок Шахов.

— Че? Предупредил всё-таки? — процедил Валентин. — Да мне по хрен! Всех уложу!

— Прямо всех? — с сарказмом выгнул бровь Артур. — Остынь и башкой подумай. Пока ничего такого не произошло, что твой дядя хуй исправит.

— Считаешь себя самым умным, да? — Трегубов уже чуть ли не визжал, брызгая слюной. Ружьё заметно тряслось в его руке. Его всего колотило.

— Валёк, остынь. Нет никаких алмазов. Херня это всё. Зря только столько грязи навёл, — продолжал убийственно спокойно гнуть своё Артур. — Ты же сам видишь место, твои геологи ничего не нашли. Ошибся Орлов. Он никогда вживую нормальные месторождения и не видал.

— Ты мне сейчас пудришь мозги! — ткнул в его сторону дрожащим ружьём Трегубов. — Но ничего, мы это исправим! — И вдруг Валентин резко развернулся в мою сторону и ударил прикладом по стеклу.

Я завопила от ужаса. На поляне все разом переполошились. Заорали! Артур было ринулся в нашу сторону, но его продолжали держать. Трегубов ударил ещё раз со всей дури по пошедшему паутиной стеклу, и оно выдавилось прямо на меня. Судорожно попыталась схватить нормально своё ружьё и направить на него, но не успела. Валентин уже больно схватил меня за шею, пытаясь вытащить из салона прямо через окно. Впилась в его руку ногтями, попыталась вывернуться, потом укусить, но он будто не замечал всех моих брыканий, оглушённый собственным бешенством.

— Ну что? А так скажешь? А? — дико орал мне прямо в ухо, одновременно тыча дулом в лицо. — А? А-а-а-а...!!

И вдруг протяжно, болезненно застонал, резко меня отпуская.

— Сука-а-а...! — сначала ударил самого себя по ноге дулом, потом прикладом по земле. — Тварь! Твою ж...!

Бросил ружьё и начал судорожно рвать штанину. На голени, распухающей и синеющей на глазах, виднелись две тёмно-красные точки. А по мшистым огромным валунам стремительно уползала, извиваясь жуткой лентой, чёрная змея.