47. Облегчение

Вокруг взорвалось хриплыми криками, суетой, спорами, и о нас с Артуром будто сразу все позабыли.

Шахов рванулся ко мне, как только его перестали держать. Отключил блокировку, дёрнул на себя пассажирскую дверь. Я буквально вывалилась из машины — сразу в его объятия. Уткнулась носом в грубую ткань толстовки, шумно, дробно выдыхая.

— Ещё не всё, тш-тш... — Артур качнулся со мной, крепко обнимая и гладя по макушке. — Соберись, Уль...

Оторвала лицо от его плеча, уставилась в карие глаза, задрав подбородок. Артур, склонившись, смотрел в ответ тепло, остро и сосредоточенно. Провёл ладонью по моей щеке в успокаивающем жесте и, прижав к себе чуть сильней, повернулся к Трегубову, которого обступили мужики.

— Труба, надо в больницу срочно, — качал головой Тихомир, рассматривая пугающе опухшую ногу. — Вот же падла, а! — с чувством сплюнул.

— Давай, отсосу, — кинулся какой-то молодой парень на «помощь».

— Не надо, нельзя! — крикнула я, включаясь в происходящее.

На меня все резко обернулись, и я невольно поёжилась, на автомате сильнее прижимаясь к Артуру. Откашлялась, прочищая горло.

— Яд так не нейтрализовать, это миф, — сказала уже более твёрдо. — И пытаться что-то там вырезать, — выразительно покосилась на нож в руках одного из мужиков, — тоже бесполезное занятие. Только инфекцию занесёте. Сейчас надо его уложить, чтобы как можно меньше двигался и постарался успокоиться. И срочно в медпункт, там есть сыворотка. Потом уже переправим в райцентр.

— С чего мы должны тебя слушать? Может, ты на тот свет отправить меня хочешь, — просипел Трегубов, часто дыша.

Лицо его уже серебрилось от обильного пота, кожа стала неестественно бледной, веки же наоборот покраснели.

— Ваше право, — пожала плечами я. — Но я всё-таки вра...

Договорить не успела — позади раздался рёв моторов. Все замерли, прислушиваясь к стремительно нарастающему звуку. Обернулись в его сторону.

— Бл... Наконец, — тихо, мне в макушку пробормотал Артур с явным облегчением. У него даже плечи будто разом опустились, и всё тело перестало ощущаться таким каменным.

А на поляне уже показалось три внедорожника с эмблемами геологоразведки.

С пробуксовкой тормознули, окружая нас. Распахнулись разом двери, и несколько незнакомых, вооружённых человек высыпали наружу. Хотя вру — одного я всё-таки узнала. Это был глава поселения Иван Ильич.

И почему-то именно при виде его доброго, морщинистого лица меня накрыло отложенной истерикой. От облегчения, накатившего из-за одного взгляда на этого человека, ноги подкосились, отказываясь держать. Рвано шмыгнула носом один раз, второй, а потом как разревелась. Уткнувшись носом в толстовку Шахова и трясясь всем телом.

Потому что поняла, что наконец нам уже точно ничего не угрожает.

— Уль, ну всё, хорош, — Артур хрипло посмеивался, гладя меня по голове как маленькую и не мешая пачкать слезами свою толстовку.

— Это кто мне тут Ульяночку Максимовну обижал? — подошёл Иван Ильич, приговаривая. — Ух, я им всем! — потрепал меня по плечу.

Я, шмыгая носом, рассмеялась. Было даже немного стыдно за то, что настолько расклеилась. Но всё равно так хорошо!

Где-то на заднем фоне переговаривались мужики и уже грузили в одну из машин трясущегося в ознобе Трегубова. А я... Я была по-настоящему счастлива в этот момент. Просто потому, что жива.