52. Алмаз

Полтора года спустя

— Слушай, судя по запаху, уже готово, — Леська приподняла крышку огромной мантоварки, занявшей две конфорки, и демонстративно потянула носом клубящийся над ней ароматный пар. — Боже, я сейчас слюной захлебнусь, Елецкая, — притворно зарыдала.

— Руки прочь, ещё пять минут, — шикнула я на неё, смеясь. — С салатом лучше помоги мне, — кивнула на разделочную доску, возле которой лежали помытые овощи.

— Садистка, — фыркнула Олеся, но покорно принялась за помидоры, отойдя от плиты.

Я с улыбкой посмотрела на подругу. Знакомы мы были не так давно — чуть больше года прошло, как Олеся приехала в Шовню учительницей начальных классов по федеральной программе. Но сдружились мы с Галичевской сразу — с первого же дня. Слишком много общего у нас было — возраст, южные корни, стремительный переезд в глухое, с виду такое неприветливое место и куча незнакомых людей кругом.

Хотя насчёт «всех незнакомых» я немного лукавила — с Орловым Лешкой Олеся ранее уже где-то пересекалась, но почему-то это была единственная тема, на которую они оба отказывались говорить. И вообще друг друга избегали словно чумы. Я пару раз попыталась узнать, в чём дело — было до ужаса любопытно, но без толку. Да и Артур настоятельно посоветовал не вмешиваться. Так что я давно перестала задаваться вопросом, что именно между ними когда-то произошло.

— Во сколько точно Артур обещал приехать? — поинтересовалась у меня Леська, перекладывая нарезанные помидоры в салатницу.

Я мельком взглянула на настенные часы.

— Вот прям щас.

— М-м-м, тогда давай мне пару мант, и я побегу, — предложила подруга, принимаясь за огурцы. — И мне плевать, если они не готовы. Горячее сырым не бывает, — философски изрекла, ткнув в мою сторону ножом для убедительности.

— Ну зачем куда-то бежать? Поужинай с нами, — предложила я уже в сотый раз, но Галичевская только глаза закатила, издав протяжное скептическое «пф-ф-ф».

Она объясняла свой отказ остаться на ужин тем, что не хочет видеть, как мы облизываемся с Шаховым после двухнедельной разлуки, но я подозревала, что дело здесь не в нас с Артуром, а в том, что Лешка тоже может прийти... Впрочем, свои предположения я держала при себе, не желая смущать подругу.

— Ладно, как хочешь. Бери тарелку — накладывай, — сдавшись, я только пожала плечами и принялась за недоделанный салат, пока Олеся снимала пробу с моих мант.

* * *

Внедорожник Артура въехал во двор как раз, когда я, стоя на крыльце в дежурных калошах и накинутом сверху пуховике, прощалась с Галичевской.

Увидела, как разъезжаются ворота, и сердце от радости в горле забилось, обдавая тёплой густой волной дофамина кровоток. Я так соскучилась за эти несчастные две недели, пока Артур был в Красноярске и решал с Трегубовым рабочие вопросы. Леспром выбил себе ещё несколько сотен гектаров, получил разрешение на вырубку и переработку, и всё это легло на плечи моего Шахова — надо было набрать новых людей, немного изменить саму структуру, что-то ещё... Особо я в подробности не вникала — просто знала, что у Артура заметно прибавилось дел.

— Ты что мерзнешь, ну-ка в дом! — первым делом гаркнул на меня Шахов, выпрыгивая из машины.

Вроде и грозно, но угольные глаза при этом ярко и жарко мерцали, а на губах заиграла добродушная улыбка. Не стала его слушать — вместо этого побежала к нему по заснеженному двору прямо в галошах. С разбегу повисла на его шее, прижимаясь носом к впадине между ключицами и жадно вдыхая любимый нагретый кедровый аромат. Голова закружилась, как крепко обнял в ответ, и как стало хорошо.

— Я так соскучилась, — захныкала, целуя Артура в бороду.

— Я тоже... Тоже, Ульяшка, — забормотал Шахов, зацеловывая меня в ответ и нахально тиская.

Его ручищи уже забрались под распахнутый пуховик, сжимали попу в коротких домашних шортах, щупали бёдра, талию. Попятилась с ним к крыльцу, смеясь. Ноги кололо ледяным снегом, забивающимся в калоши, но он сразу таял от того, как всему телу сейчас было горячо.

— Артур, рада видеть! Я пошла! Уль, пока-а-а! — пропела мимо проходящая Леська.

— А-а, да... Пока, — я растерянно заморгала, только сейчас вспомнив о подруге.

Опалило неловкостью, что она оказалась права, и мне сразу стало не до неё, стоило Артуру появиться на пороге. Но Шахов не дал мне долго над этим размышлять.

— Пока, Лесь! — крикнул Галичевской и снова стал меня целовать.

Скрипнула калитка, закрываясь, а Артур потащил меня в дом.

Завалившись в предбанник, мы всё-таки разлепились, хотя взгляды так и застревали друг на друге, жарко и вязко переплетаясь. Внизу живота наливалось томительной тяжестью от предвкушения, кровь нагревалась, пульсируя даже в кончиках пальцев. Отойдя, чтобы не мешать Шахову раздеваться, глядела на Артура и после разлуки не могла наглядеться — как стряхивает с себя пуховик, хитро мне улыбнувшись, как присаживается на банкетку и разувается.

— Чем так вкусно пахнет? — выгнул Шахов густую бровь.

— Я манты сделала. Голодный?

— Очень, — буркнул, притянув меня к себе за талию и зарывшись лицом в мою домашнюю футболку. Поцеловал сквозь хлопок в живот.

Обняла его голову в ответ, наклонилась и ткнулась носом в темноволосую макушку. Замерли так. По коже катились мурашки — медленные, томные, покусывающие... В блаженстве прикрыла глаза, чувствуя, как хорошо так близко просто стоять.

— Как съездил? — прошептала Артуру в волосы, перебирая более короткие пряди на затылке.

— Хорошо, — пробормотал мне в живот, щекоча через ткань горячим, влажным дыханием.

От этого внутри стало ещё теплей, будто накалилось. И напомнило приснившийся этой ночью сон.

Накануне была сильная метель. За окном завывало так, что я долго не могла нормально уснуть, снедаемая тревогой. И вроде бы ничего такого, а одной в огромном доме посреди стихии неуютно всё равно.

Вьюга стонала и стучалась ко мне словно живой человек. Белые мухи неистово кружили, не давая и на метр разглядеть что-то. Думала — проснусь и не откопаюсь, занесёт по первый этаж. Хорошо ещё, что мы жили на возвышенности — для тех, кто в низине в Шовне, сугробы выше головы были обычным делом.

Я лежала в кровати и так хотела, чтобы рядом был Артур, что и сама не поняла, как заснула, и Шахов действительно пришёл ко мне.

Тёмным силуэтом показался в двери — непривычно строгий, молчаливый. Во сне меня это совсем не удивило — только обрадовало, и я протянула к нему руки. Он подошёл и лёг со мной. Почему-то уже полностью обнажённый. Сразу начал требовательно и жарко целовать. Очень жарко... Я стонала, извиваясь под ним, буквально сгорая. Это было даже лучше, чем в жизни. Нет, не лучше, а кто-то совсем по-другому, по-особенному. Каждая моя клеточка мечтала слиться с ним. И мне показалось, что мы и правда стали одним, срослись, когда он наконец вошёл в меня и задвигался, с каждым толчком сплавляясь со мной всё больше. Всё глубже проникая в меня.

Мир вокруг закружился. Место нашего соединения засветилось странным, будто лунным светом. Этот свет пробивался сквозь мою кожу на животе и концентрировался под пупком. И чем жарче нам было, тем он становился ярче, пока не вспыхнул образом змеи, сворачивающейся у меня в матке в клубок, а Артур одновременно с этим кончил в меня, обжигая лоно семенем. Я дрожала каждой клеточкой от прошившего насквозь удовольствия, свет потихоньку мерк. Лениво поцеловались солёными от пота губами.

— Это ваш алмаз, — хрипло шепнул Артур мне на ухо не своим голосом — слишком низким, шипящим, глухим.

Я вздрогнула от испуга и проснулась. Подскочила на кровати, шаря по комнате расфокусированным взглядом. Пижама прилипла к влажной от испарины коже. Между ног так сладко, покалывающе тянуло, будто бы у нас и правда всё было только что... Чёрт, и приснится же...! Непроизвольно прижала руку к животу. Всего лишь дурацкий сон... Легла обратно и, повернувшись на бок, закрыла глаза, снова погружаясь в теперь уже обычную дремоту.

— ...Уль? Ну ты что зависла? — Артур шутливо щёлкнул меня по носу.

— А? — я смущённо нахмурилась, поняв, что внезапно глубоко уплыла в воспоминания о сегодняшнем странном сне.

— Кормить-то будешь? — Артур смотрел на меня сверху вниз, упершись подбородком в мой живот и тиская бёдра.

— А, да, конечно, пошли. Только руки помой.

— Есть, так точно, командирша.