8. Первый пациент

— Агафья Мироновна, знакомьтесь! Ульяна Максимовна Елецкая, наш теперешний терапевт! — с порога торжественно провозгласил Иван Ильич, подталкивая меня в приемный кабинет.

— Здравствуйте, — я кивнула полной женщине неопределенного возраста. На глаз от сорока до шестидесяти.

Быстрым взглядом окинула комнату. Узкая, длинная. В трехстворчатое окно стучались лапами ели, крадя дневное освещение, но и даря своей тенью прохладу. За ними было видно пирс и изгиб беспокойной реки. Сдвоенный стол с парой простеньких компьютерных мониторов. По бокам открытые стеллажи с папками, медицинская кушетка, напольные весы, плакат о профилактике туберкулеза, календарь... Вот пожалуй и все.

Сосредоточилась на Агафье Мироновне. Та смотрела на меня в ответ с нескрываемым интересом. И как-то по-доброму, чуть ли не по-матерински. С умилением. Интересное у нее было лицо. Круглое, смуглое, обветренное, с выраженными яблоками щек и чуть раскосыми глазами, намекающими на примесь в роду азиатской крови. Вокруг глаз лучики морщинок, хотя в остальном кожа ровная, будто натянутая на барабан, сухая на вид и то ли с веснушками, то ли с мелкими родимыми пятнами. В ушах тяжелые серебряные серьги с камнями, на голове цветастая косынка. Медицинский халат кипельно белый, а из-под него выглядывала аляпистая цыганская юбка в пол. В темной тяжелой косе поблескивали седые нити, руки загрубевшие, с мозолями и въевшейся землей на подушечках коротких пальцев. На медика эта женщина в белом халате и расписном платке была похоже меньше всего. И я почему-то думала, что она старше.

Видимо, имя Агафья и то, что глава назвал ее знахаркой, сыграло со мной злую шутку, и я представила себе совсем уж старушку.

— Здравствуйте, Ульяна Максимовна. Очень рада вам, заждалась,— низким, певучим голосом произнесла Агафья, — Год уж почти сиротеем без врача. А всех подряд в райцентр не наотправляешься, — вздохнула.

— Я понимаю, — я кивнула, ставя сумку на стул и доставая из нее аккуратно сложенный накануне халат, — Не представляю как вы тут совсем одна...

— Девушки, я пошел, мне тоже работать пора. Удачного дня, — заторопился на выход Иван Ильич.

— До свидания, — нестройно отозвались мы с Агафьей Мироновной.

За главой захлопнулась дверь. Но я успела лишь сесть за рабочий стол и включить свой компьютер, как она распахнулась снова.

Только после этого раздался нетерпеливый стук. Абсолютно бессмысленный, ведь в кабинете уже материализовался маленький, переминающийся с ноги на ногу пацаненок.

— Агафья Мироновна, доктор, можно?! -— следом уверенно протиснулась его мать.

Переглянулись. Агафья пожала плечами, мол вам, Ульяна Максимовна, решать...

Я поджала губы, постучав ручкой по столу. По-хорошему выставить бы их и хоть программу успеть загрузить да спросить хоть что-то, но... Слишком уж мальчишка был квелый на вид. Бледный весь, а щёки в горячечном румянце...

Внутри тревожно стянуло волнением, отчего ладони мигом стали влажными — мой первый пациент! Еще и ребенок...! А я не педиатр, я и терапевт то пока только в теории. Как вдруг переживательно это все. Но показывать нельзя.

— Проходите, — кивнула матери и ласково улыбнулась мальчику, — Как звать? Сколько лет? На что жалуешься?

Пацанёнок замялся и выдал хриплым писком ответ только на один вопрос.

— Мне тли.

— Ох, какой большой, — восхищенно протянула я, а затем перевела взгляд на его маму, — Здравствуйте, я Ульяна Максимовна, ваш новый терапевт, что случилось?

— Здравствуйте, Ульяна Максимовна. Да вот, уж третья неделя пошла как болеет, — всплеснула руками женщина, подталкивая ко мне ребенка, — Сначала в ту субботу вырвало, жар, понос. Но мы жаропонижающее подавали, вроде сбили, так кашлять начал. Сильно так. Мы к Агафье, — кивнула на моего фельдшера, — Она нам ингаляции с препаратом каким-то прописала и травки еще с мёдом. Препарат то я не купила, он и на травках хорошо отхаркивать стал. А сейчас опять ночью как зайдется, как зайдется, и нос еле дышит! Вялый весь, не ест, температура снова поднимается. Не большая, но…

— Так, давайте слушать, поднимите футболку, — предложила я, лихорадочно обдумывая полученную информацию.

Легкие были чистые. Тоны сердца тоже...Третья неделя уже пошла...

— А что за препараты вы рекомендовали, Агафья Мироновна?

Та назвала, я кивнула. Посмотрела горло. Красное, но уже не критично. А вот аденоиды... И прямо по задней стенке слизь... Осмотрела кожный покров, отметила отечность…Ясно. Фух... Выдохнула! Мы такое разбирали.

— Что ж вы не купили, что вам Агафья Мироновна сказала? — покачала головой, глядя на мать мальчика, — Все она правильно сказала. Надо было давать. Затянули…Аллергические реакции были у ребёнка?

— На шоколад и апельсины. Переест, так сразу попа в прыщах. А препараты... Так травки же, — развела руками женщина, — С медом...

— А вот мед как раз не надо было. Мед может быть сильным аллергеном, тем более для маленького, предрасположенного к этому ребенка. Аллергический ринит у вас на фоне ослабленного иммунитета. Я сейчас напишу рецепт. Все, что напишу, все обязательно купить! И никаких травок! Тем более с медом! Все красное, яркое, сладкое и с красителями из рациона пока исключить.Только самую простую еду, — достала из сумки одну из тетрадей с лекциями.

Да, я все с собой привезла. У меня такой профессор был! Все конспекты на вес золота. Лучше пока подсматривать, чем, что не вспомнив, навредить. Перелистнув страницы, нашла нужную. Выписала на листочек схему под изумленный, недоверчивый взгляд матери ребенка.

— Вы что ж это? Учитесь еще? — прошептала та побледневшими губами, увидев мою тетрадку, — Агафья Мировновна, может лучше вы?! — перевела испуганный взгляд на моего фельдшера, — Мой Славик чай не подопытный...

— Все вам Ульяна Максимовна правильно сказала, — успокаивающе отозвалась Агафья Мировнона.

— Христом Богом прошу, — всхлипнула женщина, молитвенно сложив на руки перед грудью, — Славочка, иди здесь покажись, — подтолкнула к ней ребенка.

Агафья Мироновна шумно вздохнула, покосившись на меня и погладив мальчишку по голове.

— Ладно, я тоже напишу, — кивнула.

И правда стала писать.

Я покраснела как помидор. Это что? Мы тут... Соревнуемся?!

Руки задрожали в нервном треморе. Агафья улыбнулась мне и сунула женщине свернутую записочку. Та, чуть не до земли поклонившись, приняла. Я тоже... сунула!

— Надо сдать кровь, — отчеканила, борясь с раздраженной дрожью в голосе.

— Анализы у нас по вторникам и по пятницам, с семи до восьми, — охотно подсказала Агафья Мировновна, — В восемь моторка из райцентра забирает.

— Моторка? — переспросила я.

— Да, вот прямо к этой пристани подплывает, — махнула в окно, — Так и надежней, и быстрей.

— Ясно. Все, что написала, делать. Ничего другого не делать! Только аллергическую реакцию усилите! Это понятно?! — твердо, насколько могла, посмотрела женщине в глаза, — В пятницу на кровь. И зайдете покажитесь еще.

— Хорошо, спасибо. До свидания. Славик, пойдём, — дернув сына за руку, мамаша быстро ретировалась из кабинета.

Хлопнула дверь, но сразу приоткрылась вновь и в кабинет заглянула голова следующего пациента.

— Ждите, — тихо рявкнула я, переводя тяжелый взгляд на сидевшую напротив Агафью Мироновна. Та блаженно, понимающе улыбалась.

Будто издевалась, честное слово!

Нет уж! Я, может, еще и желторотая, но я врач!

— Извините…

Дверь захлопнулась, оставляя нас наедине.

Сделала вдох— выдох, призывая себя к хладнокровию. Ругаться не хотелось. Уж точно не в первый же час общения. Но вот расставить точки над "i" хотелось до невозможности.

— Что вы ей написали, Агафья Мироновна? — спросила как могла ровно.

— Шепоток и молитву, — с готовностью отозвалась фельдшер.

Я подвисла. Чего?! Хлопнула глазами пару раз.

— Что, простите? Шепоток? — просипела вслух.

— Да, заговор, — абсолютно спокойно подтвердила Агафья Мироновна.

Я помолчала еще с секунду.

—Вы действительно верите, что это помогает? — аккуратно поинтересовалась, проверяя свою новоиспеченную коллегу на вменяемость.

— А почему же нет? — пожала плечами та, — Человеку вообще надо верить. Особенно в нашей глуши.

— И вот все вместе прямо написали? И шепоток, и молитву? Одно другому разве не противоречит? — не удержалась я от иронии.

На что Агафья Мироновна бархатно так, по-доброму рассмеялась.

— А так душе спокойней, Ульяна Максимовна, когда со всеми сразу договоришься. На всякий пожарный, — и хитро мне подмигнула.

Я сначала обомлела окончательно, а затем... Затем просто не могла не улыбнуться в ответ. Ах, вот оно что...! Ой, оказывается, лиса...! Я тут, значит, за тело борюсь, а она замахнулась на душу.

— Что ж, эффект плацебо никто не отменял, — заметила вслух примирительно, давая понять, что конфликт исчерпан.

— И я о том, Ульяна Максимовна! Следующий!