Глава 16

Она ушла.

И это правильно…

Потап подошёл к бару, открыл его, достал бутылку вискаря и начал пить прямо из горла. А потом запустил бутылку в окно.

Но то выдержало, не разбилось. Даже трещины не образовалось. Прочное оказалось.

А он?.. Насколько он прочен?

Он продолжил стоять, находясь в каком-то полуанабиозе, не состоянии сориентироваться и понять, что произошло.

У Яськи было два ебаря.

Два!..

Не так много и…

Доху я.

Потап достал вторую бутылку. Он не сдерживался. Кто-то потусторонний всего десять минут назад без анестезии вскрыл ему грудную клетку. Вскрыл тупым ножом, кромсая раз за разом.

Почему, сука, так больно?.. Почему во рту горечь и ощущение, что он только что облажался так, как ни лажал никогда?

Перед глазами мутная пелена, и он ничерта не видел…

Какого хера.

Её глаза… Её растерянность… Её улыбка…

Вот что он, сука, до сил пор видел!

Как она подошла!

Сука!.. Дрянь! Развела его по полной…Ты у меня первый! Заебись, какой первый!

А в квартире до сих пор её присутствие ощущалось. Её запах. Её аура… Она тут наследила знатно. Она в сердце его наследила! И так что ни вздохнуть- ни выдохнуть.

Он сделал ещё несколько глотков. Вискарь тек мимо рта, заливая грудь.

Яська. Найдет завтра и придушит. Собственными руками из неё все признания вытрясет. Во всем. Как получилось так, что обманывала, что скрывала. Что играла с ним, дрянь…

И в тоже время что-то не давало покоя. Ах да, её глаза… И то, как она льнула к нему, когда он её трогал.

Вторая бутылка полетела в стену. Не выдержав, издавая рычащие звуки, Потап перевернул стол. Потом стул. Его тоже куда-то запульнул. Плазма на стене заискрилась.

Он пил до середины ночи и когда ровно в 3:00 раздался звонок от Гордея, воспринял его как само собой разумеющейся факт.

— Мазур, говорить можешь?

— Да.

— Блядь, ты пьяный что ли?

— Говори, что хотел.

— Что произошло у вас?

— Не лезь.

— Как скажешь. У нас возгорание на заводе в Африке, ты со мной летишь?

— Естественно.

Потап пьяно оскалился.

— Тогда готовь машину.

***

Вера вышла из ванной и уставилась на кровать соседки.

— Эй, ты чего, дрыхнешь что ли ещё? Вчера кайфанули знатно?

За все время, что она была знакома с Есенией, последняя никогда не просыпала будильник, зачастую вставала даже раньше, чем неимоверно бесила Веру, когда в шутку, когда нет. Иногда подушкой хотелось запустить в соседку.

А сейчас она проспала. И на её вопросы не реагировала.

— Яська, хорош дрыхнуть! — повторила она, направляясь к столику с косметикой.

От Яси ноль эмоций.

— Ясь, опоздаешь.

Снова ничего в ответ.

Нехорошее предчувствие окатило девушку волной, и она подбежала к кровати соседке по комнате.

— Эй!..

Вера дотронулась до плеча Есении и тихо охнула.

— Ни фига себе…

Есения горела.

— Мать, да у тебя температура под сорок, — непонятно кому воскликнула Вера и побежал за градусником.

Есения продолжала не реагировать на происходящее.

Вера не придумала ничего лучшего, как сунуть градусник подмышку соседке.

Но этого было мало. Надо было ещё что-то предпринимать! Она схватила её телефон. Он был на блокировке. Она поднесла телефон к указательному пальцу Есения, но блокировка не снялась.

Чёрт! Чёрт!

Градусник показал температуру 40.4.

Вера никогда в жизни не видела, чтобы у другого человека была столь высокая температура.

Она дрожащими пальцами набрала наставника.

— Что случилось, Титова?

— У меня у соседки по комнате, — Вера волновалась, сбивалась со слов, в голове одна мысль наскакивала на другую. — У Есении Даковой… Очень высокая температура.

Наставник шумно вздохнула.

— И поэтому ты звонишь мне?

— Вы не понимаете! — повысила голос Вера. — У Даковой температура… Высокая!

— И что? Почему ты мне звонишь? Звони в «скорую».

— А ничего что Есения подруга Потапа Мазурова?

С этими словами Вера психанула и кинула телефон на стол, зажав виски руками. Телефон почти сразу же завибрировал, извещая о входящем звонке.

— Титова, ты сейчас серьёзно? — голос наставника изменился кардинально.

В нем проскальзывали панические нотки. Вот, оказывается, что имя Мазурова-животворящего что делает.

— Абсолютно, — рявкнула Вера, наплевав на субординацию. Её всю колотило. — А ещё Есения дружит с Алёной Табасовой. Но у меня нет телефона ни Табасовой, ни Мазурова, а телефон Яськи заблочен! И я не знаю, что делать, не знаю, как связаться хотя бы с одним!..

— Я… Я сама. Спасибо, что позвонила.

Ах, ну да! Теперь и «спасибо» даже можно сказать. А как же, наставник наверняка прикинула, что благодарности от Мазура ей посыпятся. Зашибись, чего уж тут.

Вера металась по комнате. Она намочила полотенце холодной водой и приложила ко лбу Есении.

Девушка застонала.

— Потап…

— Да где же я возьму тебе твоего Потапа! — в сердцах воскликнула Вера.

И тут раздался стук в дверь.

— Ну наконец-то.

Она распахнула дверь.

В коридоре стоял медик.

— Слава Богу! Вы поможете ей?

— Обязательно.

Врач засуетился вокруг Есении, сделав ей укол.

Вера стояла, заламывая руки. Где же этот чертов Мазуров? Когда не надо, являлся, как черт из табакерки, а где сейчас его носят? Она не верила, что ему не сообщили.

Через пятнадцать температура стала спадать, и Есения пришла в себя.

Мазурова так и не было.

Вера подлетела к кровати подруги.

— Вот ты нас напугала.

Есения слабо улыбнулась.

— Я заболела, да? — её голос звучал ужасающе хрипло, надсадно.

— Да, голубушка, — улыбнулся врач. — Но всё поправимо и через пару дней будешь бегать.

— Это хорошо.

Врач выписал препараты, которые нужно купить и ушёл.

Вера протянула телефон Есения.

— Звони!

Не надо было уточнять кому.

Есения покачала головой.

— В смысле? — Ещё немного и у Веры упадёт подбородок на грудь.

— Между нами всё кончено, просто сказал Есения и прикрыла глаза.

Вера не успела возмутиться, выдать весь спектр эмоций от последней новости, как в комнату вбежала запыхавшаяся Алёна.

— Это правда? — обрушилась она на Есению с порога, скидывая попутно кожаную куртку. — У тебя температура под 40?

— Уже нет…

— Она меня напугала да чёртиков, — призналась Вера.

— Верю. Меня тоже, — сказала Алёна и посмотрела на часы. — Так, они уже должны приземлиться…

— Кто? — это снова была Титова.

— Гордей с Потапом, они ночью сорвались в Африку.

Она поднесла телефон к уху.

— Ален, не надо, — попыталась её остановить Есения. Она даже хотела встать, но сил не было, и девушка снова рухнула на кровать.

Перед глазами пошли круги.

Алене ответили, и она быстро перевела на громкую связь.

— Слушаю, Ален.

Голос Потапа звучал холодно.

— Мазуров, тут такое дело… Ты только не пугайся, пожалуйста, но у Есенина высокая температура.

Выберите более обширную область.

Есения отвернула голову

Сначала была тишина.

Уже знакомая… она с ней столкнулась накануне.

А потом из динамика раздался холодный голос.

— Алён, вызови врача. И по поводу Есения мне не звони. Пусть сама решает свои проблем