Глава 27

— Сбежала, — говорю спокойно, а сам еле сдерживаюсь, чтобы не запустить трубкой в стену. Я же сам со дня на день ожидал побег. Все для этого было сделано. Но во мне снова жила глупая надежда — не сбежит.

— Вместе с Чарльзом, — Рэй продолжает восседать, развалившись в кресле. — Папенька засиделся в выгребной яме, пусть кости разомнет.

— Потому тебе сейчас и не стоит показываться в стане врага. Для этих целей был выпущен Чарльз, — от мысли, что она с этим существом, не имеющим ни морали, ни чести. Тем, кто питался энергией детей стаи, становится дурно. Но другого выхода не было. У нее был выбор, и она снова его сделала не в пользу меня. А я ожидал другого? Глупо.

— Я не уверен, что все пойдет по плану. Будет видно. Чарльз, не всегда предсказуем. Тем более он любит лишь себя и если ему будет выгодно, не задумываясь, спустит шкуру с родного брата.

— Верно, но ему нужна энергия. Он истощен. И у него только один вариант, где ее взять, — подхожу к окну, смотрю на свой жасминовый сад. Каждый куст посажен мной лично. С мыслью о ней. В каждом растении частика моих чувств. Так я пытался зарыть в землю свою боль. А теперь эти цветы сводят меня своим запахом с ума. Будоражат воспоминания. Переносят в прошлое, где она была в моих объятиях. Где я питался ее сладкой ложью, и был безумно счастлив. Как бы ни старался, не могу отпустить прошлое. А потому и двери в настоящее для меня закрыты. Но вряд ли я рассчитываю, что для меня когда-то засветит солнце, а мир озарится изумрудным сияньем. Мой удел чернота.

— Посмотрим, — Рэй подходит тоже к окну. Встает рядом, — Я слышал, в первую брачную ночь ты устроил занимательное представление для молодой супруги, — в голосе сквозит неприкрытая насмешка.

— Я должен был увидеть ее реакцию. Все-то ты знаешь, и вроде бы уехал за тридевять земель, — фыркаю, отхожу от окна. С Рэймондом нет смысла притворяться, нет надобности прятать эмоции. Он все видит слишком хорошо, а знает меня еще лучше.

— Неспокойно мне за тебя, потому предпочитаю быть в курсе всех событий в стае, — заключат задумчиво. — И она даже не догадывается, что Марика с дня на день отправляется в другую стаю, чтобы выйти за своего истинного? — бровь вздымается верх, в черных глазах лукаво пляшут золотые искры.

— Нет. И знать ей этого не надо. Потому Марика и была мной выбрана с согласия ее жениха. Никакой похоти. Никакого желания. Она идеально отыграла свою роль. При этом не претендует на большее. Ей не за что соперничать с моей женой, — вздрогнул от собственных слов. Жена. Нет. Никогда ей не стать моей женой по доброй воле и велению сердца. — Следовательно, она не причинит ей вреда. Ревность самок порой настолько жестока, что я не мог подвергать Жасмин опасности.

— Она твоя истинная, — сказал легко, просто, уверенно. Как железобетонный факт.

— Не неси чушь, Рэймонд, — его слова, как лезвие по оголенным нервам. — Я проклят. У меня нет истинной. Не может быть потомства. Тебе напомнить, какого цвета кровь течет в моих жилах? Напомнить, что вместо сердца у меня обугленная дыра? Как там Жасмин меня называет «Адское отродье», по сути, я таким и являюсь. Не волк. Не человек. Навеки проклят, предан и забыт. Единственное что я могу, заботится о стае. Жить ради них. Так принести хоть какую-то пользу.

Его слова вселяют веру. Пробуждают то давнее чувство, что все еще возможно. Но это не так. Нет для нас пути. И возможно, когда война закончится, когда все встанет на место. Я найду в себе силы отпустить ее. Пусть живет и будет счастлива. Но прежде я получу от нее ответы на все вопросы. Покажу, что она сотворила. Прозрение, оно необходимо нам всем.

— Она вонзила тебе нож в сердце, а ты переживаешь, чтобы самка ненароком не нанесла ей вред? Не это ли нити истинной связи? Если волк голоден и одержим похотью, он будет думать только об удовлетворении своих инстинктов. Не больше. Я лишь говорю, Черная кровь, что вижу, что наблюдаю, — смотрит мне в глаза, и там плещется убежденность в своей правоте.

— Когда ты впервые увидел Вивьен. Когда думал, что она убийца, ты сразу учуял в ней истинную?

— Да. За долю секунды.

— Я жил с Жасмин долгое время, и не учуял истинной связи. Не строй иллюзий, Рэй, — мой голос пропитан горечью. Захарий, сколько жизней он еще искалечил? На кого еще наложил свою сатанинскую печать?

— Возможно, тут как раз и прослеживается рука колдуна, как и в том, что ты не можешь ее касаться. Но факт остается фактом — Жасмин живет в тебе. За столько лет, ты ни разу не взглянул на другую. Для меня объяснение тут только одно.

— Для чего ты затеял этот разговор? — закрыл глаза, успокаиваю взбунтовавшихся демонов внутри, — Истинная, которая изначально отдала сердце Такеру? Она с ним жила все эти годы. Она при мне называет его «любимый». Ему она предана. К нему сейчас сбежала. Изо дня в день он покрывал ее собой. После того как она спокойно вонзила в меня нож. Рэй, хватит сочинять сказки. Довольно присыпать мои раны сладкой пудрой.

— Ты взял ее первый. Она была чиста, — друг непробиваем. Он искренне убежден в правдивости своих суждений. Всегда такой вдумчивый друг, сейчас как истукан зациклился на своих невероятных гипотезах. — Ты покрывал не одну самку до нее, но никто не принял твою черную суть. Это сделала лишь Жасмин. Не это ли указывает на вашу связь?

— Полагаю, невинность — это не более чем жертва для их целей. Осталось недолго, и я сложу воедино все пазлы их кровавой картинки.