Глава 38

Да, именно он первым учуял. Даймонд, не мог пробиться через магию. А я тоже была в неведении, задержки не было, срок был очень маленький. Никаких изменений в самочувствии. Потому новость Такера основательно выбила почву из-под ног.

— Не верю! Бред! — фыркнула. Осознание, что я стану матерью, еще не пришло. Даже не пробивалось, через пелену сомнений. — Даймонд бесплоден. Он сказал, ты подтверждал. Не твои ли слова, Такер, что с ним я могу забыть о материнстве?

— Я чую плод разврата в тебе, — фыркнул, отвернулся. — И не жди от меня объяснений. Я не маг, и не знаю, что вы там творили… — рычит, кожей ощущаю волны ярости от него, — Налицо неоспоримый факт…

Значит, сама судьба подсказывает правильный выбор. Она дарит нам дитя. Словно знак свыше, что надо переступить через обиды, поговорить, выяснить все. Мои мысли уже были с Даймондом, я отчетливо представляла момент, когда скажу ему о беременности. Он поверит мне. Поймет, насколько наш ребенок особенный, если он зачат вопреки проклятию.

— Тогда я пойду, думаю, на этом мы прекратим наше общение, — не смогла сдержать счастливой улыбки.

— Серьезно? — он расхохотался, зло, издевательски. — Мы только начали, дорогая моя.

— Ты о чем? — даже тогда я не паниковала. Подумала, Такер может угрожать мне, что расскажет Даймонду про мою роль шпионки. Но ведь я и сама решила обо всем с ним поговорить. Этим ему меня не запугать.

— Ты права пора заканчивать, с ним, с вашими животными спариваниями. Пора переходить к кардинальным действиям.

— Я просто пойду, — жалобно пискнула.

— Пойдешь, конечно, пойдешь, — довольная, садистская улыбка играет на его губах. — Соберешь всех на праздник в честь будущего события, — его лицо перекосило, а тело вздрогнуло, — Я дам тебе снадобье, подсыплешь его в еду. А потом придем мы и поможем тебе довести начатое до конца.

— Ты… ты… о… чем? — я облокотилась о стену, в глазах потемнело.

— Прирежешь своего кобеля, — в каждой букве триумф.

Слова Такера взорвали мой мозг. Мою вселенную разорвало на части.

— Немыслимо. Кощунственно. Я не стану этого делать! Нет. Невозможно. Никогда! — мотаю головой, как заведенный игрушечный болванчик.

— Тогда, — подходит ко мне, проводит рукой около живота, — Всего один удар, и дитя порока вылетит из тебя как пробка.

— Ты этого не сделаешь! — кричу, глаза застилает поток слез, они катятся непрерывным пекущим ручьем.

— Оу, я могу поступить иначе, — наклоняется к моему лицу, — Подождать несколько месяцев, пока это в тебе подрастет, и затем сделать так, что ты каждый день будешь ощущать, как он в тебе погибает. Будешь содрогаться от его судорог, будешь знать, как он мучается, сгорая медленной смертью, и ты будешь не в силах ему помочь. А возможно… я подожду еще дольше, — трогает носом мой нос, — И дам ему родиться… мертвым, — его смех хлестает меня по щекам, проходится лезвием по сердцу. — Представь, каково это — носить дитя, и знать, что появившись на свет, он никогда не сделает первого вдоха.

— Заткнись! — бью его по лицу. Вонзаю ногти в шею. Но это лишь распаляет тварь. Он находится в каком-то бешеном, садистском экстазе. — Я все расскажу Даймонду! Он не допустит этого!

Мне нужно вырваться, бежать к нему, к моему волку. Пусть спасет, пусть защитит. Он сможет оградить наше дитя!

— Твой Даймонд, отродье, убившее родную мать и брата. Казнившее твоих родителей. И ты ищешь у него защиты? — хватает меня за горло. — Только пикни ему слово, и плод умрет. Думаешь, ты одна в стане врага. Нет! Я страхуюсь всегда. За тобой следят, контролируют. И только я узнаю про неправильный писк, — толкает меня в живот, — Считай твой плод уже бьется в предсмертных конвульсиях, и только я решу, насколько они будут долгими и мучительными.

Тогда он еще долго истязал меня ужами. Расписывал в красках все что ожидает нас с малышом. Наслаждался моими мучениями. Он избивал меня словами. Лучше бы плетью. Но Такер слишком изощренный палач. От него я вышла настолько запуганная, что вздрагивала от каждого шороха.

Потом я исполнила все, как мне было велено. Я опоила оборотней. Причем, в данном вопросе волк обещал, что они только заснут, а позже смогут уйти. Обманул. Это я поняла сразу, как только они ввалились в дом, когда все заснули. Я не видела, как их истязали. Но слышала жуткие крики и вопли. Потом, спустя время, я буду успокаивать себя тем, что и оборотни были убийцами. Ведь груз вины невозможно пережить в полной мере. С ним нельзя справиться. И разум ищет оправдание нашим деяниям, какие бы они страшные ни были.

Даймонда привезли в пещеру. Волк сказал, что я должна его пытать. Перед этим влил в меня какое-то зелье. Нет, оно не затуманивало рассудок, но притупляло эмоции. Я словно смотрела на себя со стороны. Хотелось завопить. Хотелось в ужасе убежать. Просить прощения. А вместо этого я оставалась с виду беспристрастной. А весь страх, все отчаяние клубились во мне, заполняли, текли по крови, убивая меня вместе с ним, там в этой проклятой пещере.

Еще когда мой крылатый волк был без сознания, Такер показал мне тоненькую проволоку.

— Видишь ее, — повертел у меня перед лицом, — Одно неповиновение, и она тут же проткнет тебя. Нет, ты не умрешь. Даже не надейся. Но твой плод будет гнить в тебе заживо. И ты будешь чувствовать все. И его не вылечить. Не спасти. Ты будешь каждый день понимать неизбежность конца и дальше носить дитя порока. Осознавая — оно обречено.

Я резала Даймонда, и себя вместе с ним. Смотрела в его непонимающие глаза и умирала. Презирала себя. И продолжала водить раскаленным лезвием по гладкой коже. Черная кровь лилась из него. Я задыхалась в ней, утопала, погибала, и продолжала резать нас. Себя внутри, его снаружи.

Такер задавал ему какие-то вопросы. Я ничего не слышала. Смотрела, как погибает любовь, как я сама безжалостно вырезаю ее своими руками, и не могла этого остановить. Не могла убить дитя. Я сделала выбор в пользу маленькой зародившейся жизни, которую просто не имела права потерять.

Получив приказ проткнуть его сердце. Заколебалась. Посмотрела на Такера. Наш немой диалог. Живот мне кольнул прутик. Напоминание. Оборотень осуществит свои угрозы. Я ничуть не сомневалась. И он будет доволен при любом раскладе.

Когда вонзала нож в сердце, Такер стоял за спиной, держа свое оружие наготове. В этот момент я ощутила боль Даймонда, которая тут же смешалась с моей. Нет, не физически ему было больно, он погибал от разорвавшейся в клочья души. От предательства. От моего поступка. И я там рассыпалась вместе с ним. От меня осталась лишь оболочка. Я должна выстоять, должна выжить ради ребенка. Снадобье не пускало слезы на поверхность, и я изливала их кровавым потоком внутрь. Оплакивала то, что было так реально, но осталось лишь призрачной иллюзией возможного счастья.