Глава 12

Ли Хэ

Он не привык доверять. За сто тринадцать лет одиночества Ли Хэ усвоил твёрдо: рассчитывать можно только на себя. На дракона, которого больше нет. На клан, который отвернулся. На судьбу, что оказалась жестокой.

Но сейчас, сидя в чужом доме, в незнакомом городе, рядом с девушкой, которая появилась в его жизни словно насмешка небес – рыжая лисица из ненавистного клана, – он поймал себя на мысли, что доверяет ей.

И это пугало сильнее любой тёмной энергии.

- Ты какой-то задумчивый, шифу, - тихо заметила Сянлин, потягивая чай, который оставила им Вэй Ланьинь. – Переживаешь из-за того, что она почувствовала тёмную энергию?

- Нет, - ответил он коротко, отводя взгляд.

- А из-за чего тогда?

- Из-за того, что ты слишком много болтаешь, вместо того чтобы отдыхать, как тебе велели.

Лиса фыркнула, но промолчала. Однако в уголках её губ пряталась улыбка – она уже научилась распознавать, когда его ворчливость лишь маска.

Вечером Вэй Ланьинь пригласила их в малую гостиную. Горели масляные лампы, отбрасывая на стены танцующие тени, а на столе дымился ужин – простой, но сытный. Рис с овощами, тушёное мясо в кисло-сладком соусе, свежие лепёшки с зелёным луком.

- Ешьте, - кивнула хозяйка, усаживаясь напротив. – В Цзеяне не принято вести важные разговоры на пустой желудок.

Сянлин не нужно было уговаривать – она с жадностью набросилась на еду, и Ли Хэ поймал себя на том, что смотрит на неё с невольной улыбкой. Лиса быстро утоляла голод, словно боялась, что еда исчезнет. Впрочем, учитывая её жизнь в последнее время, этот страх был понятен.

- А ты? – Вэй Ланьинь взглянула на Ли Хэ. – Будешь только смотреть?

Он молча взял лепёшку, разламывая её на части, но есть не спешил.

- Рассказывайте, - велела хозяйка, когда трапеза подошла к концу. – Сначала ты, девочка. Кто твои родители и почему тебя изгнали из клана?

Лу Сянлин

Лиса глубоко вздохнула и начала рассказ. Говорила она долго, сбивчиво, иногда останавливаясь, чтобы справиться с дрожью в голосе. Об отце, погибшем в сражении. О матери, ушедшей в мир смертных и не вернувшейся. Об одиноком детстве, о наставнице Сяо Чжень, о Сяо Цинь – единственных, кто был к ней по-настоящему добр. О проваленном экзамене на бессмертие, об изгнании, о дороге, что привела её к дому Ли Хэ.

И о словах прежней наставницы, которая обмолвилась, что Сянлин хотели изгнать из лисьего клана ещё до испытания, которое она не выдержала.

Вэй Ланьинь слушала молча, не перебивая, лишь изредка хмурясь или покачивая головой. А когда Сянлин замолчала, уставилась на неё долгим, пронзительным взглядом.

- Твоя мать… – медленно произнесла она. – Её звали Лу Юин?

Сянлин изумлённо распахнула глаза.

- Вы... вы знали её?

- Знала, - кивнула Вэй Ланьинь. – Когда-то давно. До того, как всё случилось.

- Что случилось? – выдохнула девушка. – Пожалуйста, расскажите! Я ничего не знаю о своей семье, кроме того, что мой предок чем-то провинился перед кланом!

Женщина горько усмехнулась.

- Провинился... Можно и так сказать. Твой дед, Лу Вэймин, был одним из сильнейших воинов клана Серебряных лис. Но он осмелился полюбить ту, кого не должен был. Небожительницу из враждебного клана. Их союз сочли предательством. Его изгнали из клана.

- Изгнали... – прошептала Сянлин. – Значит, мой дедушка тоже был изгнанником?

- В клане до сих пор не забыли ту старую историю. Ты была напоминанием. А небожители не любят, когда им напоминают о неудобных вещах.

- А печать? – задал вопрос Ли Хэ, вмешиваясь в разговор. – Вы знаете что-нибудь о печати на её духовной силе? Той, которая ослабила её.

Вэй Ланьинь удивлённо подняла бровь.

- Печать? О чём ты говоришь?

- Я чувствую её, - пояснил небожитель. – Сила Лу Сянлин запечатана.

Сянлин вздохнула. Всю свою жизнь она слышала, что слабая и не справляется с тем, с чем должна… А это вовсе и не её вина!

Хозяйка дома надолго замолчала, глядя куда-то в стену невидящим взглядом. А затем медленно, словно вспоминая что-то давно забытое, проговорила:

- Лу Юин, перед тем как уйти, говорила мне о дочери. О том, что боится за неё. И что сделает всё, чтобы защитить. Я думала, речь идёт о том, чтобы оставить тебя в клане, под присмотром Сяо Чжень... Но если она и в самом деле наложила печать...

- Зачем? – вырвалось у Сянлин. – Зачем прятать мою силу?

- Возможно, чтобы ты не привлекла внимания, - ответила Вэй Ланьинь. – Чтобы не становилась мишенью. Для врагов клана, для тех, кто захотел бы использовать тебя в своих целях. Твоя мать пыталась защитить тебя единственным доступным ей способом.

- Но она обрекла меня на слабость! На унижения! На изгнание!

Голос Сянлин сорвался, и она закусила губу, пытаясь сдержать слёзы и справиться с охватившим её отчаянием.

- Она не могла знать, что так выйдет, - тихо сказал Ли Хэ. – Никто не может знать будущее. Даже небожители.

- Он прав, - кивнула Вэй Ланьинь. – Твоя мать любила тебя. Иначе не оставила бы тебе шпильку с небесным нефритом.

Сянлин вздрогнула и инстинктивно прижала руку к груди, где под одеждой хранила материнский подарок.

- Откуда вы знаете о шпильке?

- Потому что это была моя шпилька, - улыбнулась женщина. – Я подарила её Лу Юин накануне её свадьбы. Небесный нефрит – редкий камень, он обладает свойством хранить память. Если твоя мать оставила его тебе, значит, хотела, чтобы ты когда-нибудь узнала правду.

- Правду? – эхом отозвалась лиса. – Какую правду?

- Возможно, ту, что скрыта в самом нефрите. Дай-ка взглянуть.

Сянлин вытащила шпильку из-за пазухи, бережно развернула ткань. В свете ламп небесный нефрит замерцал мягким сиянием оттенка морской волны.

Вэй Ланьинь взяла украшение в руки, повертела так и этак, а затем вдруг провела пальцем по одному из узоров, вырезанных на камне.

- Здесь есть послание, - сказала она. – Тонкая работа, почти невидимая. Но я знаю способ его прочесть.

Женщина плавно взмахнула рукой, выпуская духовную силу. Узор тут же засветился тонкой золотистой вязью. На шпильке и вправду было что-то написано!

- Что там? – нетерпеливо спросила Сянлин, подавшись вперёд.

- «Прости меня, дочь. Ищи того, кто носит луну в сердце. Он снимет печать».

- Того, кто носит луну в сердце? – переспросил Ли Хэ вдруг охрипшим голосом. – Что это значит?

- Думаю, это ключ к разгадке, - отозвалась Вэй Ланьинь. – Тот, кто сможет снять печать, должен быть связан с луной. С лунной энергией.

И она, и Сянлин посмотрели на Ли Хэ.

- Я лунный дракон, - медленно проговорил он. – Или был им. Моя сила всегда питалась от луны.

- Вот как… – задумчиво произнесла женщина. – Значит, не случайно ваши пути пересеклись. Судьба, в которую так верят смертные, порой оказывается сильнее гордости небожителей.

Сянлин переводила взгляд с неё на Ли Хэ, и её сердце наполнилось пока ещё робкой надеждой.

- Ты и в самом деле сможешь? – спросила она тихо. – Сможешь снять печать?

- Прости, но я уже говорил тебе, что сейчас не способен на такое, - ответил он, покачав головой и выглядя в этот момент действительно огорчённым. – Сейчас во мне слишком мало силы. И слишком много тёмной энергии, которая может навредить тебе. Но если дракон вернётся...

- Когда дракон вернётся, - поправила Вэй Ланьинь. – Не если. Вы оба должны в это верить. Иначе ничего не выйдет.

Она вернула шпильку Сянлин и поднялась.

- Оставайтесь под моей крышей столько, сколько нужно. Пока мой супруг всё равно в отъезде, и я здесь одна. Я помогу, чем смогу. А завтра... завтра я отведу вас к одному человеку. Он знает о магических печатях больше, чем кто-либо в Цзеяне.

- Кто он? – спросил Ли Хэ.

- Старый отшельник, живёт на окраине города. Когда-то он был советником самого Небесного императора, но ушёл из дворца из-за разногласий. Говорят, он прожил много тысяч лет и помнит то, что другие давно забыли.

- И он согласится нам помочь?

Вэй Ланьинь усмехнулась.

- Он согласится, если предложить ему то, что он любит больше всего на свете.

- И что же?

- Хороший чай и интересную загадку. А вы, - она окинула их взглядом, - и есть самая интересная загадка, которую он видел за последние столетия.

Оставив их додумывать услышанное, хозяйка удалилась, пожелав спокойной ночи.

Ли Хэ и Сянлин остались вдвоём в мерцающем свете ламп. Тишина между ними, казалось, была особенной – не тягостной, а наполненной чем-то новым, только зарождающимся.

- Шифу! – позвала лиса.

- Ммм? – сонно откликнулся он.

- Спасибо. Что не бросил меня. Что пошёл со мной. Что...

- Хватит, - перебил небожитель, но без обычной резкости. – Ты моя ученица, и я отвечаю за тебя. А ещё хочу вернуть моего дракона.

- Так всё дело только в этом?

Ли Хэ поднял на неё взгляд, и в этом взгляде было столько всего, что слова оказались лишними. Сянлин улыбнулась.

- Спокойной ночи, шифу.

- Спокойной ночи, Лу Сянлин.

Позже, лёжа на мягкой постели в отведённой ей комнате, она смотрела в потолок, расписанный тонкими узорами. Мысли роились в голове, не давая уснуть.

Дед-изгнанник. Мать, запечатавшая её силу из любви, а не из равнодушия. Таинственное послание в шпильке. И Ли Хэ – лунный дракон, который оказался не просто случайным встречным, а возможно, тем единственным, кто способен ей помочь.

Судьба?..

Раньше Сянлин не верила в неё. Слишком часто жизнь доказывала обратное: нет никакого предначертания, есть только равнодушный мир, в котором слабые гибнут, а сильные выживают. Но сейчас...

Она прижала шпильку к груди, чувствуя исходящее от нефрита тепло.

- Матушка, - прошептала лиса в тишину, - я найду способ. Я сниму печать. И узнаю всю правду. Клянусь.

За окном взошла луна – полная, круглая, залившая комнату серебристым светом. И в этом свете Сянлин вдруг почудилось, что за ней кто-то наблюдает. Она повернула голову и замерла.

На подоконнике, сотканный из лунного сияния, сидел дракон. Не тот огромный, что защитил её в первую ночь, а маленький, размером с ладонь, похожий на изящную серебряную ящерицу. Он смотрел на неё своими мудрыми глазами, и в этом взгляде не было угрозы – лишь спокойное, древнее знание.

- Ты... ты здесь… – прошептала Сянлин, боясь пошевелиться.

Дракон моргнул и, прежде чем растаять в воздухе, оставил после себя отчётливое ощущение: я рядом. Я жду. Я верю.

А потом исчез, словно его и не было.

Лу Сянлин села на постели, часто дыша. Сердце колотилось где-то в горле.

Дракон передал послание не ей. Он передал его для Ли Хэ. Через неё.

- Я скажу ему завтра, - решила лиса, укладываясь обратно. – Обязательно скажу.

И с этой мыслью, согретая странным, щемящим чувством близости к чему-то большему, чем она сама, Сянлин наконец провалилась в сон без сновидений.