Глава 17

Лу Сянлин

Дом Лу Юин стоял на краю деревни, у старой мельницы. Он был неказистым, но ухоженным – перед крыльцом сушились пучки трав, под окнами были посажены цветы. Обычный дом обычной травницы.

Сянлин поднялась на крыльцо, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Она подняла руку, чтобы постучать, но в этот момент дверь открылась сама.

На пороге стояла женщина в скромном неярком ханьфу. Немолодая, с седыми прядями в чёрных волосах и лицом, изрезанным морщинами, но в её глазах – в этих глазах, которые Сянлин узнала бы из тысячи, – светилось что-то неуловимо знакомое.

- Ты к кому, милая? – спросила женщина. Голос её был низким, спокойным, и в нём не было ничего, что выдавало бы небожительницу. Обычная женщина из мира смертных. Простая травница.

- Я... - Лиса запнулась, чувствуя, как слова застревают в горле. Впервые за годы она стояла перед той, кого и не чаяла снова увидеть. – Меня зовут Сянлин. Я... недавно в деревне. Чэнь сказал, вы травница. Можно... можно мне у вас поучиться?

Лу Юин удивлённо подняла бровь, а потом улыбнулась – той самой улыбкой, которую Сянлин помнила из далёкого детства.

- Учиться? Ну что ж, заходи. Чай будешь?

Сянлин зашла. Дом внутри оказался маленьким, но уютным, пропахшим сушёными травами и дымом очага. Лу Юин поставила греть воду, достала глиняный чайник и чашки, и в каждом её движении было что-то такое... родное.

- Давно вы здесь живёте? – спросила Сянлин, чтобы хоть что-то сказать.

- Давно. – Лу Юин задумалась. – Не помню уже. Много лет.

- А раньше? Где вы жили раньше?

Лу Юин поставила чашки на стол и села напротив.

- Не знаю, - тихо сказала она. – Странно, правда? Иногда мне кажется, что у меня была другая жизнь. Другая я. Но когда пытаюсь вспомнить – пусто. Только сны иногда приходят. И шпилька.

- Шпилька? – Сянлин замерла.

- Да. Старая такая, с камнем. Голубым. – Лу Юин покачала головой. – Не знаю, откуда она у меня. Лежит в шкатулке, и я её никогда не надеваю. Не помню, зачем храню. Но выбросить не могу.

Лу Сянлин почувствовала, как пальцы сами тянутся к груди, туда, где под одеждой висела на шнурке её собственная шпилька.

- Можно посмотреть? – спросила она осипшим голосом.

Лу Юин кивнула. Она вышла в соседнюю комнату и вернулась с маленькой деревянной шкатулкой, украшенной потускневшей резьбой. Открыла.

Внутри, на выцветшей ткани, лежала шпилька с небесным нефритом. Точно такая же, как у Сянлин. Парная.

- Красивая, - прошептала лиса, чувствуя, как слёзы подступают к горлу.

- Ты чего плачешь, милая? – Лу Юин забеспокоилась. – Я что-то не то сказала?

- Нет, нет… – Сянлин вытерла глаза рукавом. – Просто... она напомнила мне мою мать. У неё была такая же.

Лу Юин замерла. В её глазах медленно, очень медленно, начало разгораться что-то – не узнавание, нет, но что-то близкое. Словно где-то глубоко, под толщей забытых лет, шевельнулась память.

- Твоя мать? – переспросила она. – А где она сейчас?

- Близко… и далеко одновременно, - честно ответила Сянлин. – Мы с ней давно не виделись. Я ищу её.

- Ищешь? – Лу Юин покачала головой. – Зачем?

- Чтобы сказать, что я её простила. Чтобы она знала, что у меня всё хорошо. Чтобы... – голос Сянлин сорвался, – чтобы она знала, что я её люблю. Что бы ни случилось. Что бы она ни сделала. Я её люблю.

Лу Юин смотрела на неё долгим, странным взглядом. А потом, очень медленно, протянула руку и коснулась щеки девушки.

- Глупая, - прошептала она, и в этом слове вдруг прозвучало что-то такое, от чего сердце Сянлин пропустило удар. – Глупая ты девочка. Нельзя так плакать из-за старой шпильки.

Но её собственные глаза блестели.

С того дня Сянлин ходила к Лу Юин почти каждый день. Она помогала сушить травы, училась различать их по запаху и цвету, слушала рассказы о деревенских жителях и их нехитрых болезнях. Лиса не говорила матери правду – не решалась. Вместо этого она просто была рядом, и этого пока было достаточно.

Ли Хэ приходил с ней иногда. Он сидел на крыльце, пока они с Лу Юин возились с травами, и в его глазах Сянлин видела вдумчивое спокойствие, которого ему не хватало прежде.

- Кажется, он хороший, - сказала однажды Лу Юин, кивая в сторону двери. – Твой муж?

- Нет, - смутилась Сянлин. – Он... мой наставник.

- Наставник, - усмехнулась Лу Юин. – А смотрит будто муж.

Лиса покраснела и уткнулась в пучок сушёной мяты, делая вид, что очень занята.

А через две недели случилось то, чего она так ждала и так боялась.

Сянлин пришла к Лу Юин, как обычно, с корзиной лепёшек и свежих овощей. Женщина сидела на крыльце, глядя куда-то вдаль, и в её глазах было что-то такое, от чего вдруг взволнованно замерло сердце.

- Мама? – прошептала Сянлин, сама не понимая, как это слово сорвалось с губ.

Лу Юин медленно повернулась к ней. В её взгляде больше не было той отстранённой вежливости, с которой она встречала всех – в нём было узнавание. Слабое, хрупкое, но настоящее.

- Сянлин, - сказала она. – Девочка моя...

Лиса выронила корзину и бросилась к ней, обнимая, чувствуя, как слёзы текут по щекам, как мать дрожит в её объятиях, как шепчет её имя снова и снова.

- Прости меня, - шептала Лу Юин. – Прости, что оставила тебя. Прости, что запечатала твою силу. Я думала, что защищаю тебя. Я думала...

- Всё хорошо. – Сянлин гладила её по спине, чувствуя, как горечь ста лет отпускает её сердце. – Всё хорошо. Я здесь. Я нашла тебя.

Они сидели на крыльце, обнявшись, и слёзы текли по их щекам, а солнце медленно клонилось к закату, и мир вокруг казался таким маленьким, таким простым и таким правильным.

- Я вспомнила не всё, - сказала Лу Юин, когда слёзы иссякли. – Но главное – я вспомнила тебя. Твоё имя. Твой смех. То, как ты впервые обернулась лисой и распугала всех кур в округе.

Сянлин рассмеялась сквозь слёзы.

- Ты помнишь это?

- Помню. – Лу Юин погладила её по волосам. – И помню, что запечатала твою силу, когда уходила. Боялась, что тебя используют из-за твоего редкого дара. Я хотела защитить тебя.

- Ты защитила меня, - тихо сказала Сянлин. – Я жива. Я выросла. Я нашла свой путь.

- Вот как? – Лу Юин посмотрела на дверь, где на крыльце, прислонившись к косяку, стоял Ли Хэ. Он не мешал им, просто ждал, и в его глазах было то самое спокойствие, которого так долго не хватало Сянлин. – Кажется, ты нашла больше, чем просто путь.

Лиса улыбнулась и покраснела.

- Я нашла дом.

Жизнь в мире смертных была спокойной и размеренной, но всегда так оставаться не могло. Их обоих ждали незавершённые дела. И ждал дракон.

В последний вечер перед их возвращением в мир небожителей Чэнь устроил прощальный ужин. Лу Юин пришла к ним сама, принеся корзину сушёных трав. Она же вызвалась проводить их до портала вместе с Ченем.

- Печать скоро спадёт, - произнесла Лу Юин, глядя на дочь. – Я чувствую это. Твоя сила велика, Сянлин. Не бойся её.

- А ты? – спросила лиса. – Ты не вернёшься с нами?

В ответ Лу Юин лишь вздохнула и покачала головой.

- Мой дом теперь здесь. Под этим небом я прожила столько лет, что стала почти человеком. Мир небожителей больше не для меня. Но ты будешь приходить и навещать меня, - добавила она, улыбнувшись. – Я знаю.

Они обнялись на прощание – крепко, по-настоящему, вбирая друг в друга тепло, которого были лишены все эти годы.

- Береги её, - сказала Лу Юин, обращаясь к Ли Хэ. – Она у меня упрямая. Но у неё нежное сердце.

- Я знаю, - ответил он, и в его голосе прозвучала улыбка.

- И себя береги, - добавила Лу Юин, глядя ему прямо в глаза. – Вы оба нужны миру.

Небожитель кивнул, принимая её благословение.

Они шагнули в сияние портала, и Сянлин в последний раз обернулась. Лу Юин стояла на опушке, рядом с Чэнем, и махала ей рукой. Женщина в простой одежде, с седыми прядями в волосах. Но в её глазах горел свет небожительницы – тот самый, который Сянлин запомнила на всю жизнь.

Переход назад оказался легче. Словно мир небожителей узнавал их, принимал обратно, радовался возвращению. Сянлин чувствовала, как сила возвращается к ней – не сразу, но уверенно, как прилив, как рассвет, как сама жизнь.

А когда они открыли глаза, то лежали на траве в знакомом саду дома Вэй Ланьинь. Над ними склонялась сама хозяйка, а рядом стоял Вон Чжеюань, опираясь на посох, и улыбался в бороду.

- Вернулись, - сказала Вэй Ланьинь, и в голосе её слышалось облегчение. – Ну наконец-то.

Сянлин посмотрела на Ли Хэ. Он смотрел на неё, и в его глазах больше не было ни тени тьмы – только свет. Чистый, серебряный, лунный.

- Мы дома, - сказала она.