Глава 24

Ди

Я только стою с широко раскрытыми глазами. У Алекса что, помутнение рассудка началось на фоне всех известий? Хотя вроде соображал он быстро, когда я позвонила и вывалила на него про Зою и Диму. И оказалось, что они знакомы, потому что вместе работают. Потому что «Стройтрейд» принадлежит его отцу, а значит, и ему. И на самом деле этой фирме Алекс уделяет очень даже много внимания, чтобы она процветала.

Но это-то ладно, важно то, что все эти дни он постоянно виделся и общался с Димой! А еще мы отдыхали в отеле Алекса! Мамочки мои, мне за глаза уже того, что есть, а Алекс вывалил на Диму подобное… Хотя сам-то он, кажется, спокоен.

– Ты… – Зоя хватает воздух, словно рыба, выброшенная на берег из воды. – Ты вообще соображаешь, что говоришь?! Разве можно вот так?!

– Так это правда? – Дима просто в шоке, это четко читается по его лицу, я аккуратно беру его за локоть, но он этого даже не замечает. – Я… Мам?.. – переводит на Зою растерянный взгляд, она только молчит, качая головой.

– Я просто подумал, все равно тут все в кучу смешалось, лучше сразу уж разгребать… – тактично так замечает Алекс, Зоя, кажется, хочет его придушить, и я ее понимаю сейчас.

– Ты ведь даже не знаешь, так это или нет! – выкрикивает она. Прохожих на улице, кстати, не так уж мало, и в нашу сторону активно косятся.

– Не знаю, – кивает Алекс. – Но я сверил даты, нашел фотографию твоего бывшего мужа, потом посмотрел на фотографию Димы, потом в зеркало… И знаешь, сомнений у меня не осталось.

– Он мой отец? – тихо выдает Дима, Зоя только прикрывает лицо руками, бормоча:

– О боже, за что мне это?..

– Он мой отец, мам? – Дима повышает голос, и Алекс тут же выставляет руку вперед.

– Не горячись, парень, она твоя мать.

Дима резким движением отбрасывает руку в сторону, и я крепче хватаю его за локоть.

– Вероятно, да, – Зоя опускает руки. – Я не проводила анализов, Дима, но… Скорее всего, он твой отец.

Я впервые слышу, как Дима ругается матом, схватившись за виски, словно боится, что его голова взорвется.

– Давайте все-таки куда-нибудь сядем, – предлагаю несмело.

Честно сказать, ситуация забрала у меня все силы, а я понимаю, что тут еще выяснять и выяснять. Что же выходит, я спала с отцом и с сыном… Полный отстой.

Пожалуй, впервые за долгое время я чувствую себя настолько неуверенной и беспомощной. Все происходящее, как снежный ком, который образовался вдруг из маленького снежка, а теперь нахрен разносит все вокруг.

– А как, мам? Как это могло случиться? – Дима перестает слышать вообще кого бы то ни было. – Ведь вы с папой вместе с юности, значит, ты переспала с Мелеховым, пока собиралась выйти за отца?

– Люди совершают ошибки… – Алекс говорит раньше Зои, и я невольно горжусь им, сейчас он встал на ее защиту и не даст в обиду никому, даже если она в чем-то окажется неправа. Это так… Так здорово.

Жаль, что Дима сейчас не в состоянии заметить, как Алекс относится к Зое, и оценить всю серьезность его намерений. А я успела понять, что в этот раз он отступать не будет. Не знаю, что там конкретно произошло у них в прошлом, но очевидно же, что оба сожалеют о том, что между ними так ничего и не случилось. Хотя кое-что случилось, конечно, и вот стоит последствие этого «случилось». Ему двадцать шесть, и его мир, кажется, в очередной раз рушится.

– Тогда почему она не созналась папе, что совершила ошибку? – переключается Дима на Алекса.

– Вообще-то под ошибкой я имел в виду ее замужество с твоим отцом… Не стоило ей этого делать…

– А что нужно было? – Дима зло выдыхает. – Бросить его, да? Ради какого-то незнакомца, который судя по тому, что я слышал, переспал с ней и сбежал!

– Я тоже совершаю ошибки…

– Да пошел ты! – совершенно неожиданно Дима замахивается и ударяет Алекса в челюсть.

Мы с Зоей одновременно кричим и так же одновременно бросаемся на Диму, оттаскивая его в сторону.

– Тебе надо успокоиться, слышишь?! – беспомощно прошу я, он переводит на меня взгляд.

Усмехнувшись, скидывает нас с Зоей с себя. Алекс вроде в норме, только угол губы разбит.

– И ты его защищаешь, – хмыкает Дима, и у меня неприятно екает сердце. – Конечно, он же весь такой классный и необычный! Офигенный любовник и чуткий друг, да?

– Сынок, пожалуйста, – Зоя сцепляет пальцы в замок. – Знаю, что тебе сейчас очень тяжело, слишком много всего сразу свалилось, и нужно время, чтобы как-то осознать, но…

– Я не приму его, – Дима смотрит на Зою, указывая пальцем в сторону Мелехова. – Не приму, мам. У меня уже есть отец. И другой, особенно такой, мне не нужен. И ты… Ты меня очень разочаровала.

Развернувшись, Дима быстрым шагом идет обратно в сторону метро, я смотрю на Зою, потом на Алекса.

– Иди к нему, – с легким кивком головы говорит он.

– Может, лучше мне?.. – Зоя неуверенно смотрит на нас обоих, в ее глазах слезы.

Я представляю, насколько ей сейчас больно, особенно после последних Диминых слов. Помню, как они оба рассказывали друг о друге с большой любовью и теплотой. Мама была для Димы идеалом, и теперь идеал разрушился, как ему кажется сейчас, и им обоим больно от этой мысли.

– Нет, ты сейчас для него враг, – качает головой Алекс. – Ди сможет его успокоить. А там видно будет.

– Хорошо, – киваю я, бросив взгляд на Зою, подыскиваю слова и не нахожу.

– Прости меня, Ди, – говорит она первой. – Прости, я была не права.

– Все нормально, – махнув им рукой, бегом двигаю туда, куда пошел Дима.

Конечно, все далеко не нормально, но почему-то я уверена, что мы с Зоей помиримся. Я знаю, что на самом деле она очень добрая и любящая. Просто она защищала своего сына, не зная, что все изменилось. Вся моя жизнь изменилась с его появлением.

Я не знаю, как он это делает, как заставляет меня чувствовать то, от чего я сама же и пряталась долгое время. Он научил меня любить и не бояться этого чувства. Подарил то самое ощущение: когда ты отдаешь, а в тебе только прибывает. Стоило бы остановиться и подумать о таком откровении, только вот сейчас на это совсем нет времени.

Догоняю Диму возле перехода. Хватаю за локоть, он бросает взгляд и быстро идет вперед на загоревшегося зеленого человечка. Я семеню рядом, едва поспевая.

– Я хочу побыть один, Ди, – останавливается Дима возле входа в метро.

– Можно я останусь с тобой? Я ни слова не скажу, правда. Просто буду рядом. Пожалуйста, не отталкивая меня.

Он устало потирает лоб, а потом кивает. Вместе мы спускаемся в метро и едем. Молчим, я сижу, взяв его за руку и положив голову на плечо. Дима не против, и это уже хорошо. Не знаю, куда мы едем, но по мне, так и он сам не знает. Просто сидит, пялясь в пустоту. Однако потом быстро пишет в телефоне и на одной из станций уверенно идет на другую ветку.

Мне так ничего и не говорит, а я, как и обещала, молчу. Все следующие полчаса, что мы куда-то едем. Москва слишком большой город, когда тебе приходится молчать, а ты не хочешь этого делать. И как прекрасно просто бродить по ней целую ночь и молчать, когда тебе это по душе. Время и расстояние – такая выдуманная штука, что порой поражаешься, как люди вообще купились на это?

От метро еще минут десять мы идем пешком. Я уговариваю себя молчать, хотя это становится очень сложным делом. Но если бы Дима хотел сейчас говорить, он бы начал первым. Прошло уже больше часа с того момента, как мы спустились в метро, а он все молчит. Значит, ни черта легче ему не стало. Плохо дело.

– Подожди меня в каком-нибудь кафе, ладно? – останавливается он возле серой типичной пятиэтажки. – Правда, я не знаю, на сколько задержусь. Так что можешь поехать домой… – он осекается, усмехаясь. – Куда хочешь, можешь поехать.

Отлично, даже сейчас Алекс умудрился оказаться в диалоге, хоть и опосредованно. Да, кажется, все будет сложно.

– А ты куда? – спрашиваю, зная, что дождусь его возвращения в любом случае. Хоть целый день придется у подъезда просидеть.

– Хочу поговорить с отцом.

Дима

Я поднимаюсь пешком по обшарпанной лестнице типичной пятиэтажки. Даже странно, что отец снял квартиру именно тут, может ведь позволить себе вариант получше. С другой стороны, недалеко от его офиса. Как обычно, удобство в режиме работа-дом встает первым пунктом. Думаешь, что будешь больше времени уделять себе, меньше тратить на дорогу, а в итоге все равно весь вечер тупишь в телефоне на диване.

Да уж, самое подходящее время думать об этом. Но вообще-то так лучше, всерьез анализировать все случившееся я пока не готов. Хорошо, что Ди рядом. Понимает, держит за руку, и не лезет с разговорами. У меня даже сил нет спасибо ей за это сказать. Сам не знаю, чего хочу и зачем написал отцу. Был уверен, что он откажет из-за работы, а он, оказывается, с сегодняшнего дня в отпуск ушел.

Нажимаю кнопку звонка, дверь распахивается почти сразу.

– Привет, сынок, – папа улыбается, хотя видно, что не совсем понимает, как себя вести. – Рад тебя видеть.

Я молча прохожу и обнимаю его. Он не сразу, но отвечает тем же, похлопывая меня по спине. Глупо, по-детски, я знаю. И даже знаю теперь, что он, скорее всего, не мой настоящий отец. Но он был со мной с первого дня моей жизни. Играл в футбол, мастерил домики для птиц, учил водить машину…

Много всего было, так и не вспомнишь, не перечислишь. Это вся моя жизнь. Я только сейчас в полной мере осознаю, что испытала Марина, когда я решил с ней расстаться, и мама – когда папа попросил развод. Твоя жизнь как будто перестает быть твоей. Из нее забирают важную часть, которая была одной из тех, что стояли в фундаменте. Забирают, не предупреждая, не предлагая новой опоры, даже не сочувствуя толком.

А у человека всё в пыль, одни руины, на которых нужно строить что-то новое. Только непонятно, что, и где взять сил. Вот и моя жизнь сейчас выглядит такой же. Ничего не осталось от прошлого мира, разбомбили до основания – по самое детство.

– Что-то случилось? – озабоченно спрашивает папа, когда я отрываюсь от него и стягиваю обувь.

– Не то чтобы, – мотаю головой. Говорить ему правду я не планирую. По крайней мере, не сейчас. – Просто понял, что соскучился.

Он кивает, указывая на комнату, в ней вещи разбросаны на кровати и рядом лежит открытый чемодан.

– Завтра поеду на несколько дней к нам. Знакомых проведаю, отдохну немного.

После смерти родителей отец продал дом, вложил деньги в квартиру в Москве, в которой сейчас живет мама. Я снова оглядываю однушку, маленькая, но ремонт хороший.

– От работы недалеко, – верно понимает мой взгляд отец. – Да и мне одному много не надо… Хочешь перекусить? Или чай, кофе?

– Можно чай.

Говорю только для того, чтобы он отвлекся. Отец явно чувствует себя не в своей тарелке. Когда усаживаюсь в кухне за стол, а папа возится с чаем, спрашиваю:

– Так ты действительно не к женщине ушел, а просто?

Он замирает спиной ко мне, потом включает чайник и поворачивается.

– Правда. Не верится в такое?

Я пожимаю плечами.

– Просто я так и не понял, почему именно сейчас?

– Влад вырос.

– Что?..

– Мы ему еще не сказали, ждем, когда приедет на каникулы… Но он уже большой мальчик, так что… Я подумал, больше не стоит тянуть.

– То есть ты все эти годы был с мамой только ради нас? Чтобы вырастить детей?

– Нет, – тут же тянет папа, – вовсе нет… К чему перебирать это, Дим? Мы разошлись, и это к лучшему.

Я еще раз окидываю взглядом квартиру. Да, здесь качественная мебель, но никакого уюта. Нет ощущения, что вообще кто-то живет. А главное, отец что-то не выглядит счастливым.

– Мне кажется, я имею право знать правду, – говорю твердо. – Расскажи, пап, я пойму. Уверен в этом.

На фоне всего произошедшего более чем уверен.

Отец вздыхает, раздумывая. Сунув в рот сигарету, закуривает, подходя к окну. Я морщусь, но молчу. Мама отучила курить его дома, и раньше он всегда уходил на лестничную клетку. Теперь в этом необходимости нет.

– Мы были друзьями, – смотрит он на меня, щурясь сквозь дым. – Действительно, отличными друзьями. А потом все это как-то закрутилось само собой, мы стали встречаться, потом родители начали давить со свадьбой. Ни во мне, ни в ней не было уверенности… И никому не хватило сил противостоять. Да уже через несколько дней брака было понятно, что это ошибка. Я хотел поговорить с ней, в конце концов, мы ведь достаточно взрослые, чтобы самим решать. Но оказалось, она беременна. Не мог же я оставить ее… Родился ты, подрос, мы решили переехать в Москву. А там и Влад подоспел… В общем, все так складывалось…

– То есть все-таки только из-за детей, – киваю я грустно.

– Сначала да. Но потом… Потом я действительно полюбил ее. Мало-помалу, сам того не заметив, пропал с головой.

Я смотрю на него непонимающе. Как же так? Если полюбил, тогда почему…

– Почему же ты ее бросил?

– Потому что она не полюбила, – коротко отвечает он, и повисает пауза.

Я отвожу взгляд, силясь найти слова, и не могу. Сейчас мне снова больно, но теперь уже за отца. За его личную трагедию, которую он вот так завершил.

– Так ты расстался с ней, потому что…

– Потому что видел, что она так и не стала счастлива со мной, – кивает папа. – Дети выросли, уехали, мы остались вдвоем. И стало ясно, что для нее наш брак не имеет смысла. Она избегала меня, плакала в ванной, думая, что я не знаю. Меньше всего я хотел этого. Но Зоя ни за что бы не ушла сама. Я не хотел, чтобы она корила себя за наш разрыв… Я просто хочу, чтобы она попробовала стать счастливой.

Новую тишину нарушает щелчок чайника. Папа ругается под нос, не сразу сумев открыть новую коробку чая. Слегка дрожащей рукой ставит чашку на стол.

– Спасибо, – киваю я, теребя нитку от пакетика.

В голове окончательно воцарился хаос. Хочется сказать папе какие-то поддерживающие слова, но какие тут могут быть слова, когда ты понимаешь, что человек, которого ты любишь, никогда не любил тебя? И какой, оказывается, сильный поступок совершил папа, сделав так, чтобы мама не чувствовала себя виноватой.

Все считали ее в этой ситуации жертвой. Но на самом деле все не так уж и просто. Мама изменила отцу, пусть она его не любила, но она состояла с ним в отношениях, собиралась замуж. Она родила от другого и промолчала об этом, уж наверняка она довольно быстро поняла, чей я сын.

А если бы созналась сразу, папа бы ее бросил? И тогда у него был бы шанс на счастье? Да не бросил бы все равно, потому что не смог бы оставить девушку с ребенком одну. Тем более подругу детства.

– Почему мама не полюбила тебя? – говорю, скорее, от отчаяния, папа грустно усмехается. – Все было бы намного проще.

– Не вини маму, сынок. Насильно мил не будешь, с этим, увы, не поспорить. Ты сам-то вон разошелся с Мариной, а собирались свадьбу играть…

– Мама сказала?

– Да. Мы списываемся. Мне не в чем ее упрекнуть, Дим. Она была прекрасной женой, любящей, заботливой, нежной, мы всегда были у нее на первом месте. Ну а то, что у нас с ней не получилось, это не ее вина. Вообще нет тут чьей-то вины. Ты либо любишь, либо нет. И поверь, она старалась любить изо всех сил.