Глава 25

Ди

Уверенности, что он не появится через десять минут, нет, но я все же рискую и бегу за кофе, который продается в этом же доме с другой стороны. Пью громадный капучино, от которого, наверное, будет только больше нервов, чем спокойствия. Пишу Алексу смс, он отвечает коротко, что все нормально, они с Зоей общаются.

И все-таки как сложно поверить в хитросплетение судеб! Что Алекс и Зоя когда-то встретились на несколько часов, и что это была вспышка, затмившая всю последующую жизнь. Зоя жила с тем, кого не любила, Алекс так и не нашел постоянную женщину, жил в одиночестве, которое я так остро почувствовала при нашей первой встрече.

Неужели они были созданы друг для друга и только по глупости не сумели быть вместе, когда судьба дала им шанс? А теперь она дает еще один, и я очень хочу, чтобы у них получилось. Конечно, я знаю немного, но помню, что говорил каждый из них о той встрече. Они не забыли друг друга, несли память о той ночи сквозь годы, и черт возьми, Зоя родила от Алекса ребенка!

И с этим ребенком у меня теперь вроде как отношения. Божечки, как же все сложно. Особенно то, что между мной и Алексом тоже были отношения. Короткий роман, да, но не представляю, как первое время мы будет преодолевать неловкость. Особенно Алекс с Димой. Он его ударил, и наверное, я могу даже понять, почему. Выплеснул накопившиеся эмоции на самом сильном источнике боли в тот момент, на гонце с плохими новостями.

Но Дима должен принять правду. У него нет другого выхода. Ведь Зоя и Алекс попробуют быть вместе. А он слишком хороший сын для того, чтобы противостоять счастью матери.

С лязгом открывается дверь подъезда, и появляется Дима. Вскочив, жду, когда он приблизится, пытаясь по его глазам прочитать состояние. Одно точно ясно: если ему и стало легче, то ненамного.

– Поедем ко мне? – спрашивает он. – То есть… К маме домой. Останешься с ночевкой?

– Да, конечно. А Зоя не будет против?

Дима усмехается.

– Она же осталась с Мелеховым. Думаю, он сможет убедить ее в том, что ты не так ужасна, как она подумала. Он сможет ее убедить даже в том, что земля квадратная, если надо. В этом он мастак, как я понимаю.

Закусив губу, я крепко обнимаю Диму, вжимаясь лбом в грудь. Его сердце стучит ровно, но от тела исходит тяжесть. И все-таки он обнимает меня в ответ, зарывается носом в волосы.

– Почему ты мне не сказала о нем? – задает вопрос, я прикрываю глаза.

Отстранившись, смотрю виновато.

– Я боялась. Боялась, что ты все поймешь неправильно, решишь, что он для меня важнее тебя. Но это не так.

– И все-таки ты ходишь по дому в его рубашке.

– Не хожу! Черт, это было один раз, сегодня, потому что я нервничала с утра и забыла переодеться. А потом пришла Зоя и… Все пошло наперекосяк. Я переехала к нему еще до того, как мы с тобой помирились после поездки на юг. И я не знала вообще, будет ли у нас с тобой продолжение истории, или ты выберешь свою невесту… Но и тогда я сразу сказала ему, что между нами ничего не может быть, кроме дружбы. Понимаешь? Я бы не смогла… Я не хотела и не хочу быть с ним. Но я не хочу потерять его. Он очень дорог мне. Не как мужчина или любовник, как человек, который поменял мою жизнь. Заставил пересмотреть ее, научил критически мыслить, искать то, что топит меня, и избавляться от этого, держаться за то, что наполняет мою жизнь смыслом и светом. Понимаешь? Он очень много для меня сделал, и я не готова расстаться с ним. И сейчас не готова, хотя отлично понимаю, что ты вряд ли хочешь его видеть в своей жизни.

– Это точно, – Дима дергает бровями. – Только вот никуда от него не деться.

– Может, взять отпуск на работе? – спрашиваю неуверенно. – Думаю, они что-то придумают, чтобы справиться без тебя.

– Конечно, придумают. Только вот я так не могу. Работа есть работа, она поможет отвлечься. Ладно, идем.

– А у кого ты был? – спрашиваю, когда мы выходим на широкую улицу, ведущую к метро.

– У отца.

Ох ты.

– Ты ему рассказал?

– Нет. И не буду. Пусть мама сама рассказывает, если захочет. Это не моя война.

– И как поговорили?..

– Хорошо. Лучше, чем я даже мог себе представить. Не то чтобы мне стало легче, в чем-то даже наоборот… – Он задумчиво смотрит вперед. – Но все-таки его слова помогли мне успокоиться и начать думать.

Я киваю, прижимаясь к нему, Дима вдруг улыбается.

– Что? – смотрю на него.

– Странно видеть тебя такой молчаливой. Обычно у тебя на все готов развернутый ответ и решение проблемы.

– Только не в этот раз. Я сама в таком шоке, что не могу соображать. И еще… – Я выдыхаю, собираясь с силами. – Намного легче рассуждать, когда тебя это не касается на прямую. А когда дико страшно лишиться того, что имеешь, оказывается, нещадно тупишь.

– Вот это истина, да, Ди? – Дима улыбается еще шире, а я легонько щиплю его за бок. Хотя рада, что он расслабился и начал шутить. Значит, пациент скорее жив, чем мертв.

– Знаешь… – я начинаю, но сама же себя затыкаю, пугаясь того, что хотела сказать.

– Что? – смотрит он внимательно, я мотаю головой, волосы выбиваются из неплотного хвоста окончательно, и резинка падает на асфальт. Дима быстро поднимает и протягивает ее мне.

– Спасибо, – начинаю завязывать хвост, отведя взгляд. Только бы он больше не вернулся к начатому. И кто меня за язык тянул?

– Так что ты хотела сказать? – спрашивает Дима, как только я опускаю руки.

– Ничего, забей, – я тяну его в сторону метро, но он удерживает.

– Давай, Ди, я понял уже, что ты на самом деле та еще трусишка. Но договаривай, раз начала. В свете последних событиях я могу надумать столько всего…

– Нет, я не о том, – снова трясу головой, а потом, жмурясь, решаюсь. – Кажется, я влюбилась в тебя, Дим.

Я это сказала. Неужели я это сказала? Вслух! Глупо, но я всматриваюсь в Димино лицо, пытаясь понять его реакцию. А он просто смотрит и молчит, смерти моей хочет, что ли?

– Скажи что-нибудь, – прошу жалобно, и Дима широко улыбается, положив ладони мне на щеки.

– Я рад, что ты это сказала, Ди. Я знаю, как для тебя это сложно.

– И?..

– И… Я-то влюбился в тебя почти сразу.

Я опускаю голову и мотаю ей, смеясь. Внутри дебильное такое облегчение и радость. Как, наверное, страшно признаваться в чувствах и не слышать подобного в ответ. Страшно и больно.

Дима целует меня, я прижимаюсь к нему, зарываясь в волосы и запрыгиваю на руки. Чуть покачнувшись от неожиданности, он смеется.

– Ну что, не так уж это и страшно? – спрашивает меня.

– Страшно до чертиков.

Дима снова смеется.

– Думаешь, у нас получится? – задаю вопрос.

– Узнаем. В любом случае попытаться стоит. Я буду надеяться на лучшее, ты со мной?

– Такое ощущение, что мы с тобой поменялись местами. Теперь я в панике, а ты вдруг стал таким спокойным… Даже пугаешь немного.

Он убирает улыбку, но теплота из взгляда не уходит, я осторожно сползаю с его рук.

– Я просто не был готов к подобному, – Дима смотрит в сторону, на проезжающие мимо автомобили. – Что мама изменила отцу, и что он мне на самом деле не отец… Я думал, она и Мелехов… Что так далеко не зашло, даже рад был, когда понял, что они оба горят желанием встретиться. Но это все… Это слишком что-то.

– Я понимаю, – глажу его по руке. – Хочешь расслабиться как-нибудь?

– Например?

– Не знаю… Можем пойти в спортзал. Я повешу на грушу фото Алекса…

Дима все-таки смеется.

– Или есть еще идея, – я обнимаю его за талию. – Мы поедем к тебе и будем медленно, дразняще и крайней возбуждающе возвращать тебе хорошее настроение.

Дима проводит рукой по моему лицу.

– План мне нравится.

– Тогда не будем медлить. Надо только еще купить чего-нибудь сладкого. Оно тоже повышает настроение.

– Не надо. У мамы последние дни приступ кондитерства, она столько всего напекла…

– Тогда идем скорее. Что же мы тут стоим?

Я тяну его в сторону метро, но он не сразу идет следом, задержав меня за руку, заставляет остановиться.

– Спасибо, Ди. За то, что ты рядом и поддерживаешь, даже если я в чем-то не прав.

– Ну… – я делаю шаг обратно и приподнимаю голову, Дима нежно целует меня. – В этом и суть отношений, разве нет? Быть друг за друга, как бы там ни было.

Он только улыбается, кивая в ответ.

* * *

Зоя появляется часам к пяти вечера одна. Я на всякий случай написала Алексу, что мы будем у нее, но думаю, у него и так ума бы хватило не прийти сюда сегодня. Он уже сделал достаточно. Мы с Димой действовали точно по назначенному плану, так что к моменту возвращения Зои спали, обессиленные и объевшиеся сладкого. Честно сказать, остаток дня вышел, что надо, по крайней мере, мне понравилось.

– Мама пришла, кажется, – просыпаемся мы одновременно, услышав шум в квартире, но Дима садится первым, я натягиваю на грудь покрывало, сонно щурясь.

– Может, сделаем вид, что меня тут нет? – бормочу, переворачиваясь на бок. Он усмехается, натягивая штаны и футболку.

– Минут пятнадцать у тебя есть, потом приходи, почти уверен, мама что-то готовит.

Чмокнув меня в лоб, Дима уходит, а я со вздохом сажусь, ища взглядом одежду. Даже не верится. Я дома у парня, и меня ждет ужин в компании его мамы. Капец, даже это у меня по-человечески не вышло сделать, а. Одевшись, аккуратно выхожу и на мысочках иду в кухню. Там подозрительно тихо, слышно только, как на плите что-то готовится. Ладно, я просто зайду. Просто зайду, и все будет хорошо. Главное же настраиваться на позитивное, да? Вот и будем.

Дима

Мама и впрямь хлопочет у плиты, кухня полна ароматов. Желудок одобрительно урчит. Я прислоняюсь плечом к косяку, разглядывая ее. Она переоделась в домашнее, волосы завязала на затылке в небрежный пучок. Хлопочет, что-то напевая себе под нос.

Не удивлюсь, если все это время она провела с Мелеховым. Я по-прежнему испытываю растерянность, думая об утре. Просто не знаю, как относиться к ситуации, к маме… Конечно, она была совсем юной, и могла совершить ошибку, к тому же папу не любила, не любила тогда, не полюбила и потом. Как я могу осуждать ее? Если бы только Мелехов не оказался моим отцом… Все это было бы принять намного легче.

Мама, обернувшись, замирает.

– Привет, – говорю ей, она кивает в ответ.

– Привет. Ужинать будешь?

– Не откажусь.

– Я так понимаю, сервировать на троих?

– Если ты не против. Это все-таки твой дом.

– Я не против, – мама мягко улыбается. – Я погорячилась с утра и… Я уже попросила прощения у Ди… Просто я никак не ожидала, что ты заинтересуешься такой девушкой, как она…

– Мам…

– Можно я договорю сынок? – она смотрит умоляюще, я только киваю в ответ. – Я действительно знала о ней не только хорошее, но и плохое. И поверь, ни одна мать не желает своему ребенку плохого, но… Я услышала то, что ты сказал мне, и… И то, что сказал Алексей, – произнеся его имя, она ускоряется, словно переживая, что у меня сработает триггер. – И вспомнила то хорошее, что я сама о ней успела узнать… В общем, знаешь, она действительно тебе подходит.

Я громко выдыхаю, вздергивая брови в удивлении.

– Честно сказать, не думал, что ты так быстро сдашься.

– Ну… – мама качает головой. – На самом деле тут все просто. Когда я успокоилась и стала размышлять, я увидела главное: то, что впервые за много лет ты выглядел счастливым. Стал счастливым благодаря ей. Снова как будто засветился изнутри. Я такая сентиментальная, – мама прикладывает руки к лицу, а я, быстро подойдя, ее обнимаю.

Мы стоим так, наверное, пару минут, пока не слышу смущенный кашель. Расцепив объятья, мы с мамой переводим взгляд на Ди, которая переминается с ноги на ногу.

– Привет, – говорит она, стараясь выглядеть уверенно.

Получается так себе. Почему-то неуверенность Ди неизменно вызывает у меня улыбку. Мне это даже нравится, наверное. Видеть в этой всегда сильной девчонке хрупкость, которая тоже часть ее силы. Все это время я думал только о том, как она ворвалась и изменила мою жизнь, а теперь вижу, что это сработало и в ее сторону. Сам того не заметив, я вытащил из нее страхи, которые она не могла побороть в одиночестве.

– Привет, Ди, – улыбается мама, и в этот момент я почему-то думаю, что все будет хорошо. Мы справимся.