Глава 15

Вечер перешёл в ночь незаметно.

Таисса аккуратно прислонила катану к стене. Мышцы ныли, но тренировка удалась на славу.

«Лучший способ успокоить нервы – спарринг, – заявил Павел. – Заодно и отработаем нашу завтрашнюю встречу. Давай, подруга».

Таисса глубоко вздохнула. Да. День прошёл не зря.

В апартаментах, где они допрашивали самозванку, Таисса отказалась ночевать наотрез. Вернон коротко поговорил с Виком о секретности, и сейчас Таисса стояла в собственной бывшей гостиной у затемнённого снаружи окна, глядя на ночные огни.

Её дом, её спальня. В конце концов, она имела полное право быть здесь: официально самозванка была признана наследницей. Коронованной, но не царствующей: «Бионикс» продолжит управлять совет директоров. Две фальшивые самозванки были разоблачены, тихие, приватные «похороны» Эйвена Пирса должны были состояться вдали от посторонних глаз, и со стороны всё выглядело так, как и хотели Светлые. Самозванка победила.

А «настоящая Таисса», как Таисса сообщит Эдгару, была упакована в криокамеру с помощью одураченного Павла. Следующей ночью игра начнётся. Контролируемая травма, потеря памяти, в которую Эдгар поверит или не поверит… но Таиссе будет плевать.

Таисса не знала, как поступила бы самозванка на её месте. Но та из кожи вон лезла, чтобы сыграть Таиссу, следовательно, задача Таиссы упрощалась во много раз. Ей не нужно было играть кого-то ещё, и уж точно не самозванку, играющую Таиссу. Она сыграет себя.

Другую себя. Свободную от вежливости, склонности к компромиссу, желанию выслушать и понять. А главное, свободную от нежелания причинять боль.

Она будет бить в больные места. Она будет безжалостной.

Она встретит Александра лицом к лицу и побьёт его в его же собственной игре.

Она найдёт Дира и освободит его.

Губы Таиссы сжались. Единственное, чего она не будет делать, – это убивать.

«Ты не воин, Таисса Пирс. Оставь меч в покое и прими, что твоих детей некому будет защитить».

Таисса вздохнула, вспомнив слова Иоширо. Убийцы, который защищал свой дом.

Был ли он прав?

И тут Таисса услышала глухой кашель и шум падения.

Сквозь стену, но это не имело значения. Потому что кашель принадлежал Вернону, и Таисса услышала бы его даже через три стены.

В сверхскорости она метнулась в ванную. И оцепенела.

– Вернон?

Вернон бессильно валялся на полу, одетый лишь в полотенце. Без сознания. Из его рта текла кровь.

Таисса кинулась к нему. Сердце билось, но замедленно. Неровное дыхание, хрипы в груди…

– Нет! – отчаянно выпалила Таисса. – Нет, не умирай, пожалуйста…

Она говорила это, уже тянясь к линку. Медики, ей срочно нужна помощь для Вернона…

Твёрдая рука перехватила её запястье.

– Нет.

Таисса остановилась тотчас же.

Вернон с явным трудом приподнялся.

– Нет, – повторил он. – Я буду в порядке через пару минут. Никого вызывать не нужно, Таисса-паникёрша.

– Таисса-паникёрша-по-делу, – машинально поправила Таисса. – Как скажешь.

Вернон с усилием сел, и у него вырвался короткий вздох, похожий на стон.

– Скажу. Потому что такое уже случалось раньше.

– Когда?

– До сферы, – пожал плечами Вернон. – Когда мы искали малыша Тьена. Помнишь, я сказал тебе, что дважды за месяц терял сознание?

– Да, – одними губами сказала Таисса.

– Вот примерно так это и выглядело. – Вернон вытер рот полотенцем и отбросил его в сторону. – Похоже, придётся привыкать к этой дряни заново.

Пошатываясь, он поднялся, и Таисса тут же подставила ему плечо. Вернон с иронией покачал головой.

– Ну уж, Таисса-предупредительность. Я ещё не ползу на ближайшее кладбище… по крайней мере пока.

– Очень на это надеюсь, – пробормотала Таисса, глядя на него сквозь слёзы.

Вернон сжал её руку.

– Но будет очень обидно, – тихо сказал он, – не дождаться твоего возвращения.

Таисса обняла его. Горячие руки обхватили её в ответ, и сквозь тонкую ткань промокшей от пота футболки Таисса остро ощутила тепло обнажённого тела.

– Я не хочу тебя терять.

– Ш-ш. Таисса-незабвение, ты никогда меня не потеряешь. – Ладонь Вернона нежно обхватила её щёку. – А я никогда не потерял бы тебя.

«Не потерял бы». В своих воспоминаниях, если бы жил вечно.

Лампы светили под потолком ванной, и вечная жизнь в другом измерении казалась далёкой сказкой. Смятое полотенце и следы крови на полу были куда более реальными.

И капли воды на обнажённых плечах. Мокрые растрёпанные волосы и серые глаза.

– Ты помнил меня, – негромко сказала Таисса. – Когда был Каем.

– Яснее, чем хотел тебе признаваться.

Таисса прикоснулась губами к его губам.

– Останься со мной, – попросила она. – Останься со мной этой ночью.

– Пирс…

– Я хочу этого больше всего на свете.

Вернон молча, с грустной полуулыбкой смотрел на неё.

«Я знаю. Но это не то, чего хочешь ты, Таисса-очарование. Это то, чего хочу я».

Взгляд Вернона говорил это так ясно, что Таисса почти слышала слова.

Таисса коснулась пальцами его губ. Так, как Вернон много раз делал с ней.

– Поверь мне. Ведь я тебе верю.

– Ты…

– Я настоящая.

И поцеловала его ещё раз.

Облегчение пронеслось по телу Таиссы, когда Вернон медленно начал целовать её в ответ. Так, словно и впрямь не верил, что она была настоящей.

Но она верила. Таисса прижалась к Вернону всем телом, чувствуя каждый изгиб, скользя ладонями по телу, которое исследовала в постели совсем недолго.

«Недолго», вот где они были сейчас. На коротком отрезке прерывистой нити, где Совет мог стереть «Бионикс» с лица земли в любую минуту, Таисса была в шаге от плена, а время Вернона сокращалось с чудовищной скоростью.

Не было никого, кто мог бы им помочь. Но этой ночью они были вместе. Вот что говорили губы Таиссы.

«Я здесь. Так возьми меня».

Таисса целовала Вернона осторожно, словно идя в темноте вдоль крутого обрыва, изо всех сил желая, чтобы этот упрямый двадцатилетний мальчишка с серыми глазами её не оттолкнул. Какая разница, принадлежит она ему сейчас или нет? Ведь если она не вернётся… если она не успеет вернуться…

– Не хочу тебя терять, – тихо сказала Таисса. – Не хочу, чтобы эта ночь закончилась пустотой.

Вернон взял её лицо в ладони.

– Таисса-красноречие, – прошептал он, наклоняясь над её губами. – Ты умеешь подобрать слова. Если бы я ещё только их слышал…

– А ты их слышишь?

Вернон покачал головой. Серые глаза не отрывались от её глаз.

– Я вижу только тебя.

Полотенце упало на пол.

А потом Вернон сорвал линк с запястья, отшвырнул его в сторону и подхватил Таиссу на руки.

Дорога до постели заняла в сверхскорости меньше секунды. Сорванная одежда оказалась на полу в мгновение ока. В следующий миг Таисса упала на покрывало. И, улыбнувшись, нашла взглядом знакомые серые глаза.

– Вот это я и называю – наслаждаться моментом, – проговорила она.

Вернон отбросил в сторону опустевший флакон из-под защитного геля и наклонился над Таиссой, глядя на неё в полутьме спальни. Треугольник лунного света падал на обнажённую грудь Таиссы и руки на её плечах.

– Ты и половины не видела, – заговорщицки сообщил Вернон. – Сколько раз я мечтал раздеть тебя здесь… и всё остальное…

Таисса тихо рассмеялась и положила его ладонь себе на грудь.

– Вот она я. И всё остальное.

И обвила шею Вернона руками.

Ночь была долгой, но этот час разлился почти в вечность. Далёкий свет небоскрёбов и ночных огней, луна, томительно медленно двигающаяся по небу, стрекочущие вертолёты, горячие руки, отчаянные, жадные прикосновения. Не было секунды, которая не запечатлелась бы в памяти Таиссы навечно. И не было прикосновения, не истекающего наслаждением и пронзительным, невыносимым чувством будущей потери.

Но не безнадёжным. Потому что ничто в мире не было безнадёжным. Ничто не было потеряно навсегда. Таисса коснулась губами щеки Вернона, горячей, близкой, настоящей, на которой не было и не могло быть слёз, и в эту секунду она не ощущала нанораствора вообще. Только сознание, что всё шло правильно. Так, как ему и надлежало исполниться.

Их танец был бесконечной негой в лунном свете, минутами, не имеющими ни измерения, ни времени. В эту ночь вокруг была жизнь и не существовало смерти.

– Я люблю тебя, – прошептала Таисса.

И тихо вскрикнула Вернону в губы, тут же исцеляясь.

Глубокий резкий вздох. И медленный, подобный волнам на тихом ночном берегу, выдох.

– А я всегда буду любить тебя, – дыхание Вернона обдавало Таиссу тёплой нежностью. – Пока смерть не споткнётся обо что-нибудь острое.

Таисса не знала, смеяться ей или плакать. Поэтому она просто поцеловала Вернона снова. И снова, пока мучительно сладкий танец не взлетел выше всех городских огней, а две ауры слились в одну, двигаясь всё быстрее, безудержно выплёскивая яркой вспышкой-воспоминанием каждый поцелуй, каждое мгновение близости, каждый драгоценный взгляд из прошлого, и объединяя их во встречах губ, плеч, бёдер. Их двоих утягивало всё глубже друг в друга, и, когда их взгляды встретились почти на пике, Таиссе показалось, что она видит Вернона в самый первый раз. В самый главный первый раз, возможно.

Уголки губ приподнялись в ответ, делая её Тёмного несовершенным, человеческим, уязвимым… и таким любимым.

– Моя Таисса-молния, – прошептал он. – Самая необыкновенная в целом мире.

Городские огни остались далеко позади, и всё убыстряющееся, толкающее пламя двух тел и сбивающегося дыхания несло наследницу «Бионикс» и бывшего Принца Пустоты всё выше, пока над ними не осталась только луна.

Таисса выгнулась аркой в последнем пируэте танца.

И рухнула в объятьях Вернона на постель, в которой нашла свой дом.

*

Они лежали, прижавшись друг к другу так тесно, словно решили никогда не расставаться. Таисса глубоко вздохнула, устроив бедро поудобнее. Она была совершенно счастлива и никуда не хотела идти. В ванную – чуть погодя… но эти минуты принадлежали ей. Им.

– Вернон? – позвала она.

Рука Вернона прошлась по её волосам.

– Что, маленькая?

– Мы ведь… ты и я… – Таисса запнулась. – Если мой нанораствор уйдёт, ничего не изменится? Я чувствую, что ты более трезво об этом судишь, – она не удержалась от иронии. – По очевидным причинам.

Грудь Вернона поднялась и опустилась в глубоком вздохе.

– Да уж, очевиднее некуда, – пробормотал Вернон. – Таисса-утончённость, я сейчас так счастлив, что вся моя сосредоточенность и здравый смысл только что шагнули во-он туда. – Таисса почувствовала, как он кивает в сторону окна. – Но если ты хочешь, чтобы я ответил серьёзно…

– А как ты хочешь ответить?

Вернон помолчал. И очень осторожно, очень бережно коснулся подбородка Таиссы, поднимая его, чтобы взглянуть ей в глаза.

– Всё зависит только от тебя. Таисса-головокружение, всё, что ты хочешь, я сделаю. Но если ты не захочешь… я тоже это приму. Опять-таки по очевидным причинам.

Таисса обняла его крепче.

– Потому что ты думаешь, что ты меня заставил? – спросила она, внимательно глядя на него. – Потому что я с тобой не по своей воле?

– Потому что твой взгляд на вещи изменится. – Вернон поцеловал её кисть. – И я приму любой твой приговор, пусть и безо всякого смирения. Потому что я никогда не пожалею об этой ночи. Никогда.

Сияющие серые глаза встретились с тёмными глазами Таиссы. Таисса не могла сказать, каким был её взгляд, но твёрдо знала, что жило внутри неё.

Счастье и покой. Необыкновенное лунное чудо, который будет с ней всю жизнь.

– Тебе понравилось так же, как и мне, – не без лукавства проговорила Таисса.

– Больше. Но ненамного. – Вернон поцеловал её в плечо. – У тебя было такое счастливое лицо, что дальше, кажется, уже некуда.

– Всегда есть куда. – Таисса прижалась к нему изо всех сил. – Вернон, я так тебя люблю… Ужасно, что приходится расстаться, да?

Лёгкое покрывало окутало её плечи.

– Я приду, – пообещал Вернон. – Где бы ты ни была, в какой бункер Светлые тебя ни загнали бы. Только позови. Я вытащу тебя откуда угодно, помнишь? Даже если мне придётся задействовать сверхъестественные силы.

– Ничего сверхъестественного, – покачала головой Таисса, глядя Вернону в глаза. – Только ты.

Они улыбнулись друг другу.

– В точку, Таисса-пафосность. – Вернон наклонился и поцеловал её. – Уступаю тебе свою очередь в ванной. Я займусь ужином.

– Вкусным? – уточнила Таисса, вдруг заметив, что ужасно голодна.

Вернон сел на кровати и с заговорщицким видом ухмыльнулся ей. По-верноновски, знакомо и просто.

– Тебе понравится.

*

Таисса протёрла ладонью запотевшее зеркало в ванной и уставилась на своё отражение. Отражение в чёрной кружевной сорочке небрежно поправило тонкую бретельку на плече и взглянуло на Таиссу в ответ из-под длинной чёлки.

Таисса скептически оглядела влажные волосы в зеркале. С этой чёлкой, скопированной у самозванки, она будто смотрела не на себя, а на кого-то другого. Словно только что за её спиной любовью занималась Таисса-самозванка. Таисса-оборотень.

Таисса тряхнула головой. Нет уж. Пусть Вернон придумывает ей прозвища. Она будет просто Таиссой. Единственной и настоящей. Той, кого он держал в объятьях.

При мысли о Верноне улыбка скользнула по её губам. Мысль о сплетённых телах сладко прошла по сознанию – и растворилась, ушла вглубь, словно за ней плотно прикрылась дверь. Сменившись… нет, даже не мыслью. Ощущением.

Таисса потёрла лоб. Всё, что произошло, было прекрасно, естественно и правильно, но теперь, глядя в зеркало и видя другую Таиссу, Таисса ощутила, как смотрит на себя саму издалека. Если бы существовала другая девушка, готовая исполнять каждую прихоть того, под чьей властью она лежала на этой постели…

…что бы про неё сказала Таисса, узнай она, что первая ночь этой девушки случилась, пока та была подвешена на тонких золотых цепях нанораствора? Даже если бы до этого она и тот, чьё каждое слово стало для неё законом, любили друг друга?

Таисса тряхнула головой. Но есть ли ей дело до кого-то другого сейчас? В эту ночь?

Нет. Она будет думать о себе и о своей миссии. Миссии, где, как Таисса твёрдо решила, она будет играть себя. Новую себя, отвергшую всё, что составляло жизнь самозванки раньше.

Включая, кстати, и причёску. Таисса прищурилась, глядя в зеркало. Интересно, как Вернон отнесётся к тому, что она сделает что-нибудь с этой чёлкой?

Впрочем, Вернон уже сказал, что одобрит её миссию. Что любит её и гордится ей. Следовательно, раз Таисса уже начала входить в роль…

Таисса протянула руку и взялась за ножницы.

И улыбнулась. О да.

Она уже видела, куда ведёт её дорога.

К Светлым она вернётся свободной.

Пять минут спустя Таисса уже встряхивала короткими мокрыми волосами. Неровно обрезанными, но в этом-то и была вся прелесть.

Таисса улыбнулась своему отражению. Перевела взгляд на босые ступни, вспоминая, как ладони Вернона сжимали их совсем недавно. Прикрыла глаза.

…что это такое – свобода воли?..

И, сглотнув вдруг появившийся ком в горле, вышла из ванной.