Глава 2

Вода бурлила в джакузи, обволакивая тело Вернона, вольготно устроившегося внутри. Таисса почти не удивилась, обнаружив в его руке коктейль.

– Никакого алкоголя, – проронил Вернон, заметив её взгляд. – Как я и сказал тебе, мне нужна трезвая голова.

– Это… был не совсем ты. Со мной говорил Принц Пустоты.

– Детали, – отмахнулся Вернон. – Впрочем, можем и напиться вдрызг, если хочешь. Представляешь, какие лица будут у Светлых, когда мы дружно сверзимся с трапа и потребуем себе родительские права?

Он был неисправим.

Таисса присела на бортик джакузи. Вот только что таилось за обычными шуточками Вернона? Сама Таисса успела оплакать Элен, но Вернон? О своих демонах он не рассказал ей ничего.

– Точно не хочешь поговорить о Майлзе? – помедлив, спросила Таисса. – Ведь он твой…

Она наткнулась на предупреждающий взгляд серых глаз.

– Не стоит.

– А о Принце Пустоты? Что ты помнишь, что ты видел, что ощущал…

– Сохраняется ли мистическая связь между нами и всё такое прочее? – тон Вернона стал резче. – Разумеется, великая и неповторимая Таисса Пирс будет беспокоиться об этом. Как там её роль спутницы Стража и наследницы Великого? Не вернул ли кто-нибудь её игрушки и титулы обратно на полку, пока она сопела в подушку?

Таисса вздохнула.

– Не веришь, что я беспокоюсь о тебе?

– Верю, в том-то и дело. – Вернон тоже вздохнул, отставляя коктейль. – Пирс, ты вполне способна забыть о травматическом опыте и спокойно жить дальше. Я тоже. Никакая сфера нам больше не грозит, мы – это по-прежнему мы, а то, что нас стало несколько меньше… что ж, сама знаешь.

– Знаю, – тихо сказала Таисса.

Она прекрасно поняла, что Вернон имел в виду не только Элен. Он говорил о себе и Кае.

– Ну и вот. – Лёгкая усмешка. – Кстати, можешь глядеть мне не только в глаза, Таисса-скромница. Я прекрасно знаю, что я неотразим.

– Твои глаза особенно неотразимы, – серьёзно сказала Таисса.

– И это я тоже знаю. – Вернон тряхнул головой, приглаживая мокрой рукой непослушные волосы. – Таисса-дотошность, ты же помнишь слова твоей бабушки. Никаких экзистенциальных проблем, иных миров и вредных щупалец. Живём дальше. У нас тут Великий растёт под носом, между прочим. – В серых глазах вспыхнули смешинки. – Как насчёт помочь ему ограничиться игрушечными автомобильчиками, дабы он не пошёл строить себе храмы где-нибудь на окраине Юпитера?

– На Юпитере он не выдержит давления атмосферы, – машинально ответила Таисса.

– Ну хоть что-то из астрономии ты запомнила.

Таисса невольно вновь залюбовалась знакомым лицом. Лицом Вернона, в котором не осталось и следа Принца Пустоты.

Но даже если прошлое ушло, оно было.

– Ты и Кай, – произнесла Таисса негромко. – Всё-таки расскажи мне. Пожалуйста.

Вернон возвёл взгляд к потолку.

– Пирс, ты хуже будильника. Как насчёт моего плана забыть обо всём на пару часов? Помнишь о нём?

– А он работает, этот план? – серьёзно уточнила Таисса. – Или?..

Вернон фыркнул.

– «Или», конечно. Я похож на робота с электронной памятью? Это у бывших Тёмных стоят рычажки по всем укромным местам. Мне их как-то не предлагали, а зря.

Он замолчал. Лишь бурление джакузи и гул двигателей нарушали тишину.

Таисса протянула руку и коснулась мокрого плеча Вернона.

– Могу плюхнуться рядом в одежде, если это поможет, – предложила она.

– Лучше бы без одежды, – машинально отозвался Вернон. – Куда интенсивнее стимулирует фантазию. – Он потёр переносицу. – Уверена, что хочешь поговорить о сфере сейчас?

– А когда ещё? Мы приземлимся в Кобэ, всё в очередной раз завертится по новому кругу… а ты будешь нести всё это в себе и дальше. В одиночестве.

Несколько секунд Вернон, полузакрыв глаза, молчал. Таиссе ужасно хотелось взять его за руку, но она боялась спугнуть момент.

– Это было как ещё один фильм, в котором меня не было, – внезапно произнёс Вернон, не открывая глаз. – Ужасно банально звучит, да? Один фильм из параллельной реальности и один из дурацкой консервной банки из космоса. Везёт мне на главную роль.

Таисса вздохнула.

– Да уж.

Вернон открыл глаза и задумчивым взглядом окинул лицо Таиссы.

– Но меня там действительно не было, Пирс. Мной пользовались, а потом я вновь оказался собой, но с кусочком чужой памяти. Я ничего не приобрёл. Фильм, и, пожалуй, ещё кое-что.

– Почему-то всегда существует это «ещё кое-что», – произнесла Таисса со вздохом.

– Так получилось. Не перебивай. Что до всякой и разной мистики… – Вернон перевёл взгляд на руку Таиссы, где больше не было кольца, и прищурился. – Думаю, мне стоит переговорить со Светлыми и узнать, с какой стати они занимаются мародёрством.

– Я поговорю с Диром, – быстро сказала Таисса.

– И он в очередной раз запудрит тебе мозги. Проходили уже.

Вернон потянулся в джакузи, открывая Таиссе прекрасный вид на мускулистые руки и великолепный плоский живот. Уж что-что, а в форме Вернон себя держать умел, несмотря ни на что.

– И в тебе ничего не сохранилось от Принца Пустоты? Между мной и тобой нет мистической связи, ты больше не связан со сферой, никаких пассажиров в твоей голове, никаких видений… ничего? Просто длинный фильм? И даже мыслей Кая ты не запомнил?

Вернон смерил её долгим взглядом.

– Таисса-наивность, – произнёс он. – Как ты думаешь, если бы я был всемогущей сущностью, не лишённой ни милосердия, ни чувств к тебе…

Лицо Таиссы вспыхнуло.

– И если бы я знал, – отчётливо прозвучал голос Вернона, – что мне остаются последние мгновения осознанного существования, а дальше моё время закончится, что бы я сделал? Предоставил своей временной оболочке жить дальше, стерев из сознания всё лишнее? Или оставил ей гору мусора, которую человеческая психика, строго говоря, может и не выдержать? Спас бы прежнего Вернона Лютера или небрежно сделал так, чтобы его – моя – голова взорвалась побыстрее?

– Спас бы, – произнесла Таисса хрипло.

– Верно, Таисса-догадливость. Потому что моя жизнь прерывается и продолжается личность, которую я присвоил лишь временно. Следовательно, мои права на неё ограничены и стоит напоследок проявить милосердие. – Вернон невесело усмехнулся. – Твоё влияние как оно есть.

Таисса закусила губу.

– А я? Я нарушила слово, данное Каю, заморозив его в сфере? – Эта мысль только сейчас оформилась у неё в голове окончательно. – Ведь я обещала не вредить ему ни словом, ни делом, а вместо этого…

– Вернула мне мою краткую счастливую жизнь. – На губах Вернона блеснула усмешка. – Пирс, уж кому жаловаться, так точно не мне.

– Я серьёзно!

– Я тоже серьёзно. Хочешь сказать, что Принц Пустоты растворился в нигде? Что ты лично плеснула на него кислотой? Пфф. Его вечность никуда не делась, а от моего тела он отказался сам. И, – глаза Вернона остро сверкнули, – он успел понять, что был неправ. Что подверг опасности сферу и нарушил свой долг. Это я могу тебе сказать с абсолютной точностью.

– И не врёшь?

Фирменная усмешка Вернона Лютера была ей ответом.

– Кто знает. Но этот ответ – лучшее, что ты получишь, Таисса-приставучесть. И – хватит. Довольно откровений. Если бы в твоё тело подселилась какая-нибудь заплутавшая в трёх соснах Великая, не думаю, что мне стоило бы донимать тебя вопросами.

Таисса кивнула. Да. Это она понимала очень хорошо.

– Прости.

– Ничего.

– И… – Таисса помедлила, ища подходящие слова и не находя их. – Спасибо, что поделился со мной.

Они смотрели друг на друга, и на душе у Таиссы вдруг сделалось легко-легко, словно общие откровения раздвинули невидимые облака и вниз пролилось солнце.

– Знаешь лучший способ выкинуть из головы всякую мистическую ерунду? – вдруг спросил Вернон.

– Хм?

Вместо ответа Вернон оттолкнулся от бортика и подплыл к Таиссе.

– Заменить её другой ерундой, – заговорщицки сообщил он. – Например, вот этой.

В следующий момент Вернон потянул её на себя, и Таисса с шумом и плеском рухнула в воду.

Прямо ему в объятья. И навстречу губам, таким же мокрым, как её собственные.

Целуясь, они нырнули, и лишь полминуты спустя, глотая воздух, оказались на поверхности. Секунду они смотрели друг на друга, тяжело дыша. А потом Таисса обхватила Вернона за затылок и притянула его к себе, жадно касаясь его губ снова и снова.

– Мы живы, – прошептала Таисса между поцелуями, чувствуя, как горят губы. – Мы дома. Мы выбрались. Я до сих пор не могу поверить.

Пальцы Вернона зарылись в её мокрые волосы.

– Поверь, Пирс, – прошептал он в ответ, – у меня есть способ тебя убедить.

Таисса коснулась губами кончика его носа. Провела пальцем по переносице.

– Верю.

– Лететь ещё чёрт знает сколько времени, – сообщил Вернон. Его рука скользнула по её талии, задирая футболку. – И это время совершенно точно принадлежит нам.

Серые глаза торжествующе блестели.

– Кажется, – выдохнула Таисса, глядя на струи, стекающие по мокрым волосам, – это значит, что кое-кто высохнет не скоро.

Их взгляды встретились, и два сердца одновременно пропустили удар.

– Тебе этого хочется? – негромко спросил Вернон.

Таисса перестала дышать, глядя на Вернона. В ушах шумело, и это был не шум двигателей.

– Да, – произнесла Таисса, глядя только в серые глаза. – Я готова. Я хочу всего – с тобой. И не только потому, что у тебя сегодня день рождения.

Яркая и совершенно человеческая улыбка Вернона была ей ответом.

Вдвоём они ушли под воду, теряясь в бурлящих пузырьках и бликах света. Счастье и вода, больше ничего не осталось в голове у Таиссы, только поцелуи и яркий, ликующий свет внутри. Облегчение. Любовь. Какое же это счастье – жить, быть живой в обычном мире и любить того, кого она уже отчаялась увидеть.

– Сейчас ты меня проклянёшь, Таисса-развратница, – прошептал Вернон ей на ухо. – Но, чтобы не искушать судьбу, я вымел из медицинского блока всю контрацепцию. Ещё до сферы.

Таисса поперхнулась, забыв обо всём.

– Чтобы не увлечься стюардессами? – полным сдавленного смеха голосом спросила она. – Или случайно не соблазнить меня?

– Догадайся.

В лице Вернона не было ни тени смущения. Но едва заметное движение глаз сказало Таиссе всё, что она хотела знать.

– Ты ждал меня, – шёпотом сказала она.

Её щёки вспыхнули. Таисса совсем не ждала, что смутится… но смутилась.

– Тогда… всё? Намылим друг другу спины мочалкой и пойдём завтракать?

– Стратегия интересная, – невозмутимо сообщил Вернон ей в губы. Его пальцы сплелись с её пальцами под водой. – Или…

– Или…

Их глаза зажглись одновременно. Словно в джакузи забрались двое неопытных подростков, впервые оказавшихся наедине. Момент, когда забываются интриги и корпорации, переговоры и похищения. Сколько бы их ни было за плечами…

…есть первый раз для всего.

Вернон привлёк Таиссу к себе. А потом оттолкнулся от дна, сжимая её в объятьях, – и они вылетели из джакузи в сверхскорости. Мокрая одежда падала на пол, отмечая головокружительный полёт. Ещё одна услужливо распахнутая перегородка…

…И они приземлились на широкой кровати рядом с забытой капитанской фуражкой, которую Вернон тут же надвинул Таиссе на лоб.

– Вот, – удовлетворённо заметил он. – Лучшее доказательство, что мне это не снится. Таисса Пирс, раздетая, в моей фуражке посреди моего холостяцкого гнёздышка. Только брачного контракта в зубах и не хватает.

– Разде… – Таисса уставилась на свои обнажённые ноги. – Когда мы всё это успели?

– Понятия не имею, о чём ты.

У Таиссы вырвался смешок. А потом она взглянула в глаза Вернону и увидела в них – нет, не сомнение. Вопрос.

– Что? – тихо спросила она.

– Помнишь парня по имени Принц Пустоты, который угрожал тебе нанораствором и заставлял делать то, что ему хочется? – негромко сказал Вернон. – Меня зовут Вернон Лютер, и я способен делать то же самое, Таисса-забывчивость.

«Стоять».

Вспышка перед глазами. Воспоминание. Железная платформа.

«Если попробуете от меня убежать, вы оба умрёте».

Голос Вернона, произносящий чудовищные слова. Звон скрещивающихся мечей.

«Кстати, нанораствор всё ещё никуда не делся. Как насчёт того, чтобы вы подошли к краю?»

– Неважно, – произнёс голос Таиссы.

Капитанская фуражка качнулась, съезжая Таиссе на уши. Таисса осторожно сняла её и отложила в сторону.

И улыбнулась.

– Вернон, у меня есть свобода воли. Сфера осталась в прошлом, но я и ты здесь, сейчас. Вот что важно. А боль – это просто боль.

– Не слишком легко отметаешь эту самую боль? – Серые глаза пытливо смотрели на неё. – Таисса-легкомыслие, это всё-таки нанораствор, а не рассыпанные пуговицы.

Таисса коснулась плеча Вернона и осторожно провела по его руке, с наслаждением ощущая такую родную и тёплую кожу. Смахнула пальцами каплю воды с локтя и поймала себя на мысли, что готова ловить каждую из этих капель губами и замирать, не веря своему счастью.

И вновь подняла взгляд.

– Когда твой голос отдавал мне приказы, было больно, – тихо сказала Таисса. – Но куда хуже было понимать, что ты меня не слышишь.

Несколько ударов сердца они смотрели друг на друга, глаза в глаза.

А потом Вернон глубоко вздохнул, и в следующее мгновение горячие губы были на её губах.

– Я тебя слышу, маленькая, – прошептал он, целуя её лицо. – Слышу, Таисса-пряность. Таисса-нежность. Таисса-наслаждение. Слышу и всегда буду слышать. Ты здесь. Не в каком-то дурацком замороженном космосе. Здесь.

– А ты здесь, – прошептала Таисса. – Настоящий Вернон Лютер. Я думала, я больше тебя не увижу.

– Ещё вопрос, кто кого не увидел бы. – Его руки гладили её по волосам. – Ты могла остаться там. Ты почти осталась.

– Ты видел это? Ты помнишь всё, что с нами было?

– Ш-ш. Будем считать, что я не помню почти ничего, Таисса-забвение. – Вернон поцеловал её пальцы. – Только то, что одна прекрасная женщина вытолкнула нас из очень плохого сна. И приказала нам быть счастливыми.

– Думаешь, Элен так и приказала бы?

– Не думаю, маленькая, – с нежностью сказал Вернон. – Знаю.

Таисса замерла, глядя ему в глаза. Солнце светило в иллюминаторы, и всё было настоящим и человеческим: и тепло обнажённой кожи, и гул двигателей, и лёгкое чувство голода. И руки Вернона на её теле. Там, где она хотела их видеть.

Таисса с облегчением улыбнулась. И прильнула к Вернону, не стесняясь никого и ничего.

– Этот момент я не упущу, – прошептала она. – Возможно, другого уже не будет.

– Я хочу, чтобы ты была рядом, Таисса-ослепительность, – негромко отозвался Вернон, скользя рукой по её животу. Его лицо было освещено солнцем. – Хочу видеть тебя и наслаждаться тобой. Каждый день.

– И иногда по ночам?

В серых глазах плясали смешинки.

– Определённо.

Ещё поцелуй. Ещё. Руки Таиссы изучали такое родное ей тело, и голова кружилась от радости узнавания. Вернон, это был её Вернон до последней чёрточки, знакомый ей от рисунка косых мышц до поворота шеи.

Вернон обнял её колени, целуя их, поднимаясь выше. Шершавые подушечки пальцев коснулись груди, и Таисса поняла, что он тоже изучает её, такую же знакомую ему до последней чёрточки, наслаждаясь, вспоминая и осознавая. Гладя её в лучах солнца с единственной целью – довести её и себя до той точки, откуда виден весь мир.

– Моя, – прошептал Вернон, наклоняясь над ней. – Таисса-обладание.

И солнце вспыхнуло ярче.

Самолёт нёс их высоко в небе, и в глазах Вернона Таисса видела отражение собственных воспоминаний. Они вновь парили вдвоём в тени дирижабля, сидели у опустевшего бассейна в Храме, грелись под пледом у огня и жадно целовались среди скал под шум бушующих волн. Таисса видела Вернона в эйфории и в глубоком отчаянии, читала его сообщения и улыбалась шуткам, принимала его ласки и целовала в ответ.

И любила его. Всегда.

– Я бы похитил твою невинность прямо сейчас. – Дыхание Вернона обжигало кожу. – Но если Светлые начнут гоняться за двумя твоими детьми сразу, даже мне придётся тяжело. К тому же Эйвен слишком молод, чтобы делаться дедушкой во второй раз.

Таисса невольно рассмеялась. И, не досмеявшись, ахнула, ощущая внутри себя невыносимое, раскрывающееся с каждой секундой наслаждение. Вцепившись в руку Вернона, она успела лишь выдохнуть ему в лицо его имя, – и в полуобмороке откинулась на подушки.

Мир не распался и не собрался заново. Мир не изменился. Мир был совершенно человеческим, без всемогущества, владычества и мистических сущностей. Таисса была живой и настоящей. И то, что она только что испытала, тоже.

Растерянная, беспомощная и ослабевшая от только что испытанного взрыва, она целовала Вернона, а по щекам текли счастливые слёзы.

– Ты моя радость, – прошептал Вернон. – Взять тебя ещё раз под облака?

– Чуть позже, – шепнула Таисса в ответ. – Сейчас мой черёд.

Когда она склонилась над Верноном, самым трудным было не покраснеть. Но Таисса всё же покраснела.

И знала, что он это заметил.

*

Они лежали в объятьях в лучах солнца, и две Тёмные ауры соединились, обволакивая друг друга.

– Что ты чувствуешь? – спросила Таисса шёпотом.

Пальцы Вернона нашли её руку.

– Что рядом ты.

Таисса закинула руку поперёк его груди и устроилась на тёплом плече.

– Не верится, что мы здесь. Но, знаешь, это совсем другое «не верится». – Таисса приподняла голову. – Я верю, что мы живы и дома, просто… голова кружится от того, чем мы только что занимались. И вот это, – она улыбнулась, – надо осознать.

– И повторить, – согласился Вернон сонно. – Таисса-страстность, ты меня измотала. Нужно говорить, что я самый счастливый Тёмный в мире или додумаешь?

Он зевнул. Таисса поцеловала его в щёку.

– Разбудить тебя через час?

– Таймер нас разбудит. Хотя если ты собираешься разбудить меня тем же способом, который ты только что так сладко мне продемонстрировала…

– Ты же теперь утроишь свои непристойные шуточки, да? – обречённо произнесла Таисса. – Мне стоило об этом подумать.

Вернон повернул голову. Серые глаза сонно смотрели на неё из-под ресниц.

– Знаешь, что я окончательно понял? – Его губы разомкнулись в расслабленной улыбке. – Из нас окончательно вымыло всё, что не принадлежало нам. Связь с другими вселенными, инопланетными существами, сферами, Великими, звёздами и туманами. Они ушли в ночь с котомкой и наконец-то оставили нас в покое.

– И не осталось ничего, кроме нас самих, – тихо сказала Таисса. – Тебя и меня.

Вернон обнял её крепче.

– И этого мне более чем достаточно.

Его глаза закрылись. Руки разжались, и Таисса осторожно накрыла их обоих одеялом.

«Хочу видеть, как ты спишь и улыбаешься во сне».

– Всегда, – прошептала Таисса, устраиваясь рядом. – Всегда.

И не заметила, как задремала сама.