Глава 21

За прудами начинался парк.

Дорожки для катания верхом не были такими же ухоженными, как на базе. Путь проходил и через лужи, и через упавшие ветви. Но в тени деревьев было уютно.

– Расскажи о детстве настоящей Таиссы Пирс, – лениво предложила Таисса. – Как жила избалованная богатенькая наследница?

Дир сдержал коня, пуская его неспешным шагом.

– А о своём детстве ты узнать не хочешь?

– Честно говоря? Не очень.

Минуту они ехали в тишине. У обочины медленно зрела земляника, но спелых ягод ещё не было. Рано, должно быть.

– Я не знаю, играла ли Таисса в куклы, – наконец сказал Дир. Солнце высвечивало его прямую спину в светлой рубашке. – Но я точно знаю, что ты писала стихи.

– Я никогда не… – начала Таисса и оборвала себя. – А, ты имеешь в виду её.

Дир одарил её подчёркнуто пристальным взглядом.

– Я имею в виду тебя.

Таисса ухмыльнулась.

– Ясно. Плохие стихи?

– Ужасные.

Таисса чуть не поперхнулась – и, не успев нагнуться, получила по лицу еловой веткой. Выругалась, сплёвывая иголки, и выругалась ещё.

Дир и ухом не повёл. Хотя, Таисса помнила, никогда не слышал от неё подобных ругательств раньше. Впрочем, что взять с неотёсанной самозванки?

– Ночь – зачем она нужна? – вдруг продекламировал Дир.

Таисса сжалась от ощущения подступившей неловкости.

– Дышит сонная страна, – невозмутимо продолжил Дир, –

Спит усталая жена,

Хочешь рифму – рифму на!

Таисса не выдержала и фыркнула. Потом заржала так, что из глаз чуть не брызнули слёзы. Она помнила эти стихи, но, честное слово, лучше бы не помнила. А ещё лучше – чтобы к её бывшему куратору Диру не попали её детские дневники, когда дом обыскивали Светлые.

– Сколько мне было лет? – выдавила она беспомощно, отсмеявшись. – Пять?

Дир с беспощадным видом покачал головой.

– Судя по каракулям, не менее восьми.

Таисса тихо застонала.

– Может, снова лечь к хирургу под нож? – без особой надежды предложила она. – Возьму новое лицо и стану развязной Светлой, не носящей нижнее бельё. Если у вас, зажатых бедняг, вообще есть женщины в Совете.

– Очень мало, – не сразу отозвался Дир. – Это началось во время войны, и баланс не восстановился до сих пор. Светлые женщины выходили из состава Совета тихо и молча, пока их не осталось совсем немного. Осталась Лара, например.

Он помолчал.

– И Елена. Её нам не хватает до сих пор.

– Стало быть, у тебя мало знакомств среди Светлых принцесс, – протянула Таисса, глядя на Дира из-под ресниц. – Может, поэтому ты и запал на меня?

Не отрывая взгляда от Дира, Таисса откинула голову, обнажая горло, и дерзко, откровенно посмотрела на него.

– Хочешь углубить наше знакомство?

– Я надеялся, что заслуживаю более тонкого поворота к соблазнению, – рассеянно отозвался Дир, глядя вперёд. – Кстати, вот и он.

Он остановил коня, и Таисса насторожилась. Но Дир всего лишь спрыгнул вниз, почти неслышно приземлившись, и наклонился над обочиной.

Распрямился он уже через пару секунд. Таисса вопросительно глядела на него.

И моргнула, когда Дир, взлетев вровень с седлом, протянул ей руку.

– Держи.

На его ладони лежали четыре спелые ягоды земляники и ещё одна, примятая и брызнувшая соком.

На мгновение Таисса зависла между…

…милой и доброй самозванкой, которая с улыбкой признала бы, что это прекрасный поворот к соблазнению, взяла бы ягоду и поцеловала бы Дира…

…сорванной, злой, огрызающейся самозванкой, которая треснула бы по протянутой руке, чтобы все ягоды разлетелись…

(…в голове Таиссы мелькнула мысль, что это рабочий вариант, но слишком радикальный…)

…базовой версией самозванки, которая умела презрительно фыркать, пожимать плечами, выдавать наглые фразочки, но мало что имела за душой…

…и тем, что ей хотелось сделать.

Таисса наклонилась над ладонью Дира и втянула ягоды губами.

И дерзко, с оттяжкой слизнула сок с его ладони.

– Неплохо для новичка, – сообщила она, выпрямившись. – Берёшь уроки или даёшь их?

Дир не повёл и бровью.

– Это всего лишь ягоды.

Таисса покачала головой, глядя на него.

– Ты принял мой вызов, – хрипловато сказала она. – Проглотил подначку. Значит, не просто.

«Поцеловать тебя? – вдруг зазвучал в голове Таиссы голос-воспоминание Принца Пустоты. – Сейчас отличный момент».

Не помня себя, Таисса дёрнулась. Воспоминание ударило её так неожиданно и резко, что над ней раскрылось небо, в котором больше не было синевы – только туманная пустота. Воспоминание, где она была зависимой от нанораствора пленницей… а потом всё стало ещё хуже.

Неужели у неё будет откат ещё и от этого? От туманного неба над сферой, от Вернона, сбрасывающего её в пропасть, в пустоту, распоряжающегося ею, как куклой, бросающего её одну на дне сферы, умирающую от жажды… Вернон, Принц Пустоты, который хотел запереть её в саркофаге, которого она заперла во времени…

…И обрела снова, чтобы сломаться уже окончательно.

Сфера. Таисса почти осталась там. Почти потеряла всё – и вот сейчас её догнало эхо.

Таисса пришла в себя в объятьях Дира, сидя на земле. Её трясло.

– Сорок секунд, – произнёс Дир. Он глядел на неё без тревоги, но очень внимательно. – Я не смог до тебя докричаться. Нахлынули воспоминания?

Таисса судорожно кивнула.

– Только… не лезь… мне в голову… – хрипло сказала она. – Больно.

Дир покачал головой.

– Не буду, Таисса, – негромко сказал он. – Всё хорошо.

Таисса ожидала, что Дир отстранится, но он продолжал её обнимать. Не нежно и не крепко, просто… тепло. Его аура грела, но не жгла. Светила.

Светлячок.

Таисса закрыла глаза. Потёрла виски.

– Чёртово имя, – пробормотала она. – Чёртова память. Я не хочу быть ей… мной… – Она дёрнула головой. – Ты хотя бы можешь не называть меня по имени?

На этот раз Дир отстранился.

– Ты же знаешь, что нет.

Таисса шумно выдохнула через зубы.

– Тогда дай мне минуту.

Она сидела на земле, не обращая внимания ни на солнце, ни на звуки леса. Дир отвёл вороных чуть поодаль, молча ожидая её. Давая ей время.

Ещё несколько минут (или часов?) спустя Таисса подняла голову. В голове было абсолютно пусто, словно недавней вспышкой выжгло все мысли. Или израненная психика таким образом защищалась от слишком ярких и слишком чуждых воспоминаний?

– Лес, – прошептала Таисса. – Солнце. Дом.

Она резко встала, тряхнув длинными волосами. Ещё немного, и она вновь превратится в саму себя, и тогда играть самозванку будет слишком тяжело. Допустить подобное было нельзя.

– Эй, Светлячок, куда едем? – с насмешкой позвала Таисса. – Класть меня в больничку?

Дир покачал головой.

– Нет, – серьёзно сказал он.

– Тогда куда?

Вместо ответа Дир вскочил в седло. Таисса пожала плечами, оторвалась от земли и тоже взлетела в седло, нашаривая стремена.

– Если бы на твоём месте была она, – внезапно произнёс Дир, – вряд ли она захотела бы увидеть это место. И вряд ли я захотел бы ей его показать. Но, думаю, ты поймёшь.

– Твоя «она» мне и в подмётки не годится, – не моргнув глазом, сказала Таисса. – И что ты собрался мне показать? Голый торс? – Она наклонила голову, прицельно разглядывая Дира. – Жаль, если нет. По мне, в тебе это самое интересное.

– Вижу, ты уже пришла в себя.

Таисса рассеянно пошуршала в кармане конфетами, захваченными со стола. Апельсиновые она любила, но это отвлечёт её от роли, значит, лучше их не есть. А вот перечные…

Таисса закинула перечную конфету в рот и, глядя в лицо Дира, шумно разгрызла её, стараясь не морщиться.

– Безумно хочу увидеть место, куда ты никогда бы меня не повёз, – сообщила она. – И что же там случилось? Твой неумелый первый поцелуй?

Дир пустил коня шагом.

– Нет, – произнёс он, не оборачиваясь. – Там началась война.

*

В заросшем мхом гроте было влажно. Узкая каменная скамья обручем вилась вдоль стен, а в центре грота журчал фонтан в простой белой чаше.

Дир подошёл к чаше, набрал воду в ладонь и отпил немного, жестом предложив Таиссе сделать то же самое. Во рту горело от перечной конфеты, но Таисса упрямо покачала головой.

– Обойдусь, – бросила она. – Я не неженка. Так где тут ваш бункер с красной кнопкой?

– Его нет.

Таисса уставилась на Дира.

– Что, и тайного входа нет? – уточнила она. – Хочешь сказать, это было враньё про начало войны? Ты привёз меня в обычную лесную дыру?

Дир прошёл вдоль скамьи. Остановился возле трещинки, из которой прорастали бледные стебли с пронзительно-белыми лепестками.

– Я сидел здесь, – сказал он негромко. – На этом самом месте. После бессонной ночи. Елена попросила нас всех съездить домой, погулять по улицам, поговорить с близкими, осознать, как изменятся наши жизни, но вместо этого я провёл ночь над цифрами. Одна из самых больших ошибок в моей жизни, как я сейчас понимаю. Иначе я выступил бы перед Советом куда ярче.

Он помолчал.

– Возможно, я бы даже убедил кого-то.

Таисса прищурилась.

– Ты был против?

– Я не был за, – покачал головой Дир. – Это разные вещи.

Таисса медленно обошла зал, скептически оглядывая стены. Никаких надписей, никакого мусора. Впрочем, это же Светлые. Разумеется, здесь будет чистота и порядок. Даже если бы по парку гуляли не высокопоставленные гости, а компании подростков, им даже в голову не пришло бы намалевать здесь граффити. В их головах просто-напросто стояла бы заглушка. Нельзя. Запрещено.

– Тебе тогда было сколько, восемнадцать, девятнадцать? – протянула Таисса. – И что, кто-то спрашивал твоего мнения? Может, Елена и детский сад сюда позвала?

– В тот день здесь были не только члены Совета. И не все члены Совета. Это было что-то вроде… предварительного разговора. Но решение было вынесено именно в тот день. Не единолично и не единогласно, но, когда мы выходили отсюда, то, что войне быть, понимали все.

Её мир был разрушен здесь. Здесь готовилась война с Тёмными. Здесь решалось, уничтожить ли её дом, её родителей и её жизнь. И миллионы других жизней, о которых Таисса, будучи Тёмной, думала лишь во вторую очередь.

Раньше. Теперь, побывав Светлой, Таисса считала иначе. И теперь она понимала отца, который с горечью говорил, что должен был решиться на капитуляцию. Сразу, чтобы спасти инфраструктуру и жизни.

Но самозванка, которую изображала Таисса сейчас, рассуждала бы по-другому.

– Слушай, хватит моральных терзаний, – резко сказала она. – Я прекрасно вижу твою кислую физиономию. Совет поступил так, как должен был, и ты сам это знаешь. Там, где правят Светлые, дела идут хорошо. Там, где правят Тёмные, дела идут плохо, и да, это настолько просто! То, что они плетут про свободную волю, это чушь. Эта твоя Таисса Пирс, – Таисса выразительно ткнула в своё лицо, – выросла в роскошном доме и ела с серебряных тарелок!

– Фарфоровых, – поправил Дир. – Но не суть.

– Да хоть с чего! У её семьи было столько денег, что хватило бы подавать каждое блюдо на отдельном самолёте! – Таисса раздражённо отпихнула локон с щеки. – И до сих пор есть! Ты вообще представляешь, сколько там было реальных нищих, а? Не вот это ваше «ах, неравенство, неравенство!» с закатыванием глаз, а когда тупо нечего жрать? Когда болит зуб, а ты можешь его только выдрать, потому что нет денег на страховку? А если у тебя нет сил стиснуть кулаки и вкалывать, а каждую ночь учиться по бесплатным курсам в сети, то дорога у тебя одна – на помойку?

Она скрестила руки на груди.

– Слушай, может, я тебе излагаю, как в детском саду, но война того стоила. Да, миллионы пару лет жили плохо, зато потом миллиарды будут жить очень хорошо. Тёмные должны уйти. Зря вы не добили их.

Дир смотрел на Таиссу, и его лицо больше не было непроницаемым. И разочарованным оно тоже не было. Оно было… потерянным. Лицо человека, который потерял что-то для себя драгоценное и только сейчас осознал это для конца.

– Никогда не думал, что услышу это от тебя, – негромко сказал он.

– А то ты думал, я буду проповедовать тебе, что жить следует для себя, – фыркнула Таисса. – И другим надо давать жить так, как они хотят, а Совет может засунуть своё моральное право себе в задницу. Нет, серьёзно?

Она потёрла виски.

– Проклятье, у меня сейчас голова разломится. Кого мне играть? В кого играть? Таиссу Пирс? Какой смысл мне играть эту дуру здесь? И почему, – она добавила ругательство, – я не могу побыть собой хотя бы неделю? Жрать чипсы в кровати, водить к себе парней и пользоваться тем, что я съехавшая крышей Тёмная, а, значит, мне всё можно?

– Ты этим занималась в Нью-Йорке? – невозмутимо спросил Дир. – Водила к себе парней?

– Голых, татуированных и с ирокезами, – фыркнула Таисса. Вздохнула. – Нет, не успела. Но один парень там был.

– Влюбилась?

Таисса покачала головой.

– Была только одна ночь, – бросила она, не глядя на Дира. – И лучше бы её не было.

Она подошла к фонтану и набрала воды в ладони. Пить хотелось ужасно, но Таисса лишь брызнула водой на горящие щёки.

– Я никого не люблю, ничего не хочу и желаю лишь, чтобы от меня отстали, – сказала она, не оборачиваясь. – Хотя было бы здорово отвлечься.

– Со мной?

Таисса усмехнулась.

– С тобой, раз больше не с кем. – Она потянулась. – Закинуться чем-нибудь и посмотреть, что ты за парень, когда не играешь в воспитателя детского сада.

Она обернулась к Диру. Дир не улыбаясь смотрел на неё, и Таисса вдруг ощутила лёгкий, едва ощутимый аромат земляники.

Один шаг. Ей стоит лишь сделать шаг и признаться, и они отправятся собирать землянику вместе. Обнимутся, будут говорить без остановки, сжимать друг другу руки, может быть, даже плакать от облегчения…

«Если бы на твоём месте была она, вряд ли она захотела бы увидеть это место. Вряд ли я захотел бы ей его показать».

Нет. Сейчас Диру нужно другое. И ей тоже.

– Расскажи мне, Светлячок, – произнесла Таисса-самозванка, не отводя взгляда от Дира. – Как началась война?