Глава 22

…Тени раннего утра ложились на поляну, когда Дир опустился у входа в грот. Лететь было недалеко.

И, судя по тишине в гроте, прибыл он одним из первых.

Но не первым.

Невысокая женщина с серебряными волосами сидела на скамье. Кожаная папка с документами лежала рядом. Светлый плащ стелился по полу.

– Елена.

– Доброе утро, Дир. Ты на полчаса раньше.

– Как ты и просила.

– Сядь.

Дир сел неподалёку от Елены. В гроте, кроме них, никого не было.

Елена помолчала.

– Я хотела видеть именно тебя, – сказала она, глядя на журчащую воду. – Из вас двоих Лара воспитана по-другому, и её мнение всем известно. Но ты… ты уникален.

Она испытующе посмотрела на Дира.

– Ты знаешь, насколько уникален?

– Ты же знаешь, что нет, – ровно сказал Дир. – Иначе я знал бы о своём происхождении.

– Если я говорю, что есть вещи, которые тебе не стоит знать, так и есть. – В голосе Елены не было ни раздражения, ни усталости, словно она просто упоминала очевидный факт. – Но твоя уникальность никуда не девается, Дир. Ты голос будущего. Голос поколения, которое, как надеется Александр, придёт за нашим. Голос миллионов детей, которые родятся Светлыми и займут наши места.

Она испытующе взглянула на Дира.

– Тёмные этого не хотят, – произнесла она. – Дать способности всем – это потерять привилегированный мирок, который они с таким трудом созидали. Именно в этом главный смысл наших различий. Не преступность, разнузданность и неравенство. Это.

– А если поколения миллионов Светлых не будет? – спросил Дир негромко. – Если Александр не повторит свой успех никогда?

Глаза Елены вспыхнули. На миг фактическая глава Совета выглядела в полутьме сумрачного грота почти двадцатилетней.

– Александр справится, – глубоким, сильным голосом сказала она. – Сколько бы лет ему ни понадобилось, три или тридцать, он справится. Вы с Ларой живое тому доказательство.

– Так, возможно, стоит подождать, пока это не произойдёт? И не принимать необратимых решений? – Дир указал на выход из грота. – Границы открыты. Любой может приехать к нам, пройти стандартную проверку и жить так, как привыкли мы. Благополучие, безопасность, новый дом.

Но Елена покачала головой.

– Для этого нужно иметь внутреннюю силу. Такую, как у тебя или у меня. У обычного человека куда меньше возможностей. Когда монотонная работа выжимает все соки, а дома ждёт бедность, трудно осознавать свои желания. Трудно даже пытаться. Все силы уходят на выживание.

Елена сухо улыбнулась.

– Но я позвала тебя сюда не затем, чтобы философствовать. У нас есть моральное право гордиться тем, как живут миллиарды людей под опекой Совета. Следовательно, мы имеем право предъявлять такие же требования и к остальному миру. Мы все знаем, как следует поступить, Дир.

Елена шумно вздохнула, и прожитые годы вновь ясно отпечатались на её лице.

– Воевать не хочет никто, – совсем тихо сказала она. – Если бы Эйвен Пирс согласился на капитуляцию, если бы мы смогли договориться в Кобэ… если бы юные Тёмные вели себя иначе, если бы эксперты принесли нам более оптимистичное решение, если бы социологи не били тревогу… – Она глубоко вздохнула. – Война неизбежна, но, если мы будем ждать, она будет ещё и кровавой. Потому что Тёмные опережают нас по уровню технологий, и, если мы оставим им их ресурсы, дальнейший рост будет скачкообразным.

– Почему-то творить удаётся в основном людям с плохим характером, скверными привычками и свободой воли, – с иронией произнёс Дир. – Должно быть, поэтому Александр такой блестящий теоретик.

– Дир! – Елена издала смешок.

И вздохнула.

– Дикость делает их более конкурентоспособными. Карьеризм, беспощадность… скачкообразный прогресс того не стоит, Дир. Ты сам это понимаешь.

Её лицо потемнело.

– Александр не хотел, чтобы я начинала этот разговор с тобой, но на другой чаше весов слишком большое количество жизней. Некоторые решения я принимаю, не советуясь ни с кем. Даже с ним.

Дир молча ждал.

– В юности я не была любительницей теорий об инопланетной жизни, – странным тоном произнесла Елена. – Эйвен Пирс, я знаю, верит в космическое происхождение Светлых и Тёмных. По его мнению, в других звёздных системах могут быть свои Светлые, свои Тёмные и свои конфликты. Свои противоречия… и свои войны.

– И свой Совет?

– Возможно даже, свой Дир, – сухо улыбнулась Елена. – Который порой перебивает там, где его не просили.

Дир наклонил голову в качестве извинения.

– Я хочу, чтобы ты представил это. Всех хранителей всех цивилизаций, каждый мир, стоящий на краю войны. – Елена говорила неспешно, но каждое её слово звенело напряжением. – Прислушайся к себе. Долгие размышления тут не помогут: мне нужно, чтобы ты обратился к своей интуиции.

– К своему подсознанию? Разве это не антинаучно?

Елена не улыбнулась.

– К тому, что в тебе заложено.

Их взгляды встретились. Молодой человек, гордость Совета, чьё происхождение было тайной для него самого, и женщина, чьё слово могло начать войну, но не остановить её, молча смотрели друг на друга.

– Представь, – раздался голос Елены будто издалека, – мир, который избежал войны. Как это произошло?

Журчание воды в тишине.

Чистое небо. Небо, в котором ещё не летели самолёты.

Они пролетят на следующее утро.

*

Таисса, нахмурившись, глядя на Дира.

– И что? – грубовато спросила она. – Не томи, Светлячок. Только твоих драматических пауз мне не хватало. Что ты ответил ей?

Лицо Дира замкнулось.

– То, чего Елене было недостаточно.

Они стояли по обе стороны от фонтана. Ладонь Таиссы лежала на холодной каменной чаше с одной стороны, ладонь Дира – с другой.

– И что? Теперь ты считаешь, что это всё – твоя вина, раз ты не усадил всех за стол и не заставил сплясать в хороводе?

– Я давно уже не настолько наивен.

Таисса хмыкнула.

– На словах? Может, и нет. А вот в глубине души – наверняка. Все вы ранимые дети, просто до этого внутреннего ребёнка нужно докопаться, чтобы его сломать. – Она усмехнулась в лицо Диру. – Не помню, как именно меня учили, но этому наверняка научили в первую очередь. И, поверь, я хороша.

Она смотрела на Дира с вызовом, но в лице Дира не было осуждения.

– Без сомнения, – негромко сказал он. – Конечно, ты научилась. Потому что первым делом они сломали другого внутреннего ребёнка. Твоего.

Его ладони легли ей на плечи. Таисса вырвалась.

– Мы о тебе говорим, а не обо мне, – резко сказала она. – Я на сеанс к психологу не записывалась. Так что… – она кивнула на Дира, – хочешь говорить – говори, но о себе, Светлячок. Меня в это не впутывай.

Дир кивнул без улыбки.

– Хорошо.

Они стояли в гроте молча. Снаружи светило яркое солнце, но здесь, внутри, царило что-то другое, строгое, почти возвышенное, и Таисса вдруг ощутила и представила, каково это было: шелестящие плащи, прохладный камень под ногами и негромкие, серьёзные голоса. Светлые, призванные защитить каждого мужчину, женщину и ребёнка на планете, обеспечить им благополучие, безопасность, здоровье, и неважно, где те жили – среди Тёмных или среди Светлых.

Неважно, какой была цена.

В этом гроте Совет собрался, чтобы обсудить своё предназначение – и исполнить его. Пойти на кровавые и чудовищные меры, чтобы несколько миллиардов людей получили достойную, с точки зрения Совета, жизнь.

Для этого они дрались, не обращая внимания на потери. Жертвуя всем, что только возможно. Зная, что отдадут для победы всё.

И победили.

– Тяжело сюда возвращаться, – произнёс Дир. – До войны этот грот был особенным. Место главного в жизни выбора. Каждый претендент в члены Совета незадолго до получения плаща прилетал сюда и встречался с тремя другими членами Совета. Наедине. Это то, что запоминается навсегда.

– И ты?

– И я, – кивнул Дир. – Но после объявления войны всё изменилось. Теперь сюда не заглядывает никто. Разговоры замолкли. Хотя, казалось бы, более подходящего времени не найти.

Дир помолчал.

– Я ни разу не побывал здесь с того самого утра. Только сегодня, с тобой.

Он по-прежнему выглядел спокойным, но лицо побледнело.

Таисса опустила взгляд. Ей хотелось обнять его, не выходя из роли. Хотя бы взять за руку. Но ей нужно было думать не только о Дире, но и о миссии.

Дир пришёл сюда с самозванкой. Этот невозможный уровень доверия мог объясняться только минутой уязвимости. Минутой, которой Таисса обязана была воспользоваться.

«Подсоедини свой линк к линку Дира напрямую».

Маленькое предательство – и ослепительная победа.

Воспоминание об их с Диром первом поцелуе вдруг окатило Таиссу с ног до головы. Она призналась ему в любви, и это не было обманом, но то, что произошло дальше, как Таисса шантажировала Дира, лишь бы спасти отца…

«Мы противники, ты и я. И всегда будем ими».

Она так не хотела, чтобы Дир был её врагом. Особенно сейчас.

Но иначе было невозможно.

Таисса обольстительно улыбнулась, входя в роль.

– У меня есть для тебя кое-что, – сообщила она, наклонившись к Диру через чашу. – Держи.

Таисса достала из кармана перечную конфету и развернула её в сверхскорости. Бросила Диру, и тот поймал её в полёте.

– Ешь! – скомандовала Таисса.

Дир поднял бровь, но с задумчивым видом надкусил конфету, тут же поморщившись. У Таиссы вырвался смешок.

– А теперь, – заговорщицки добавила Таисса, – будет кое-что поинтереснее.

Она с хрустом надкусила свою конфету. Отбросила её в сторону и облизнулась.

А потом активировала камеру на линке, перелетела через чашу, прыгнула на шею Дира – и жадно, смачно поцеловала его в губы.

– Смелее, Светлячок, – прошептала она. – Нас никто не видит.

Вкус поцелуя был острым и сладким. Таисса закрыла глаза.

И улыбнулась, когда сквозь закрытые веки сверкнула белым вспышка камеры.

*

Руки Дира, обхватившие было Таиссу за талию, разжались после вспышки, но Таисса лишь фыркнула и силой вернула руку на место, спустив её немного пониже.

– Не будь идиотом, – хрипло произнесла она ему на ухо. – Просто посмотри.

И, изогнувшись в его объятьях, раскрыла перед Диром экран своего линка.

Целующиеся Светлый и Тёмная на фото были явно увлечены своим занятием. И разные ауры совершенно им не мешали: в желаниях этих двоих сложно было ошибиться.

– Просто расслабься, – произнесла Таисса Диру в губы. – И помни, что война давно закончилась, а рядом я.

Руки Дира на несколько секунд задержались на её теле. Но, прежде чем они соскользнули, Таисса ловким движением надела свой линк на линк Дира, соединяя два линка.

И чуть не ойкнула, наткнувшись на прозрачную защитную оболочку, перекрывающую соединения.

– Ты что? – спокойно сказал Дир, отодвигая руку. Без напряжения, но Таисса всем телом ощутила, как близко до беды.

– Хочу, чтобы наша фотография была у тебя, – произнесла Таисса, не отрывая взгляд от Дира. – Чтобы ты смотрел на неё каждый день, прежде чем заснуть.

С каждым словом Таисса вновь обретала уверенность. Она сверкнула обольстительной улыбкой.

– И, поверь мне, ты её запомнишь.

– Для этого совершенно не обязательно подключать один линк к другому. – Дир взял Таиссу за запястье и активировал меню на её линке. – Достаточно лишь… хм.

Он нахмурился, набрав ещё несколько команд.

– Пересылка не проходит. Похоже, при проверке твоего линка запретили всё, до чего могли дотянуться.

– Тогда подключим твой линк к моему, чтобы нагло их обмануть? – не сумев до конца скрыть надежду в голосе, спросила Таисса. – Не хочу, чтобы твои страстные фантазии пропали зря.

Но Дир опустил её руку.

– Боюсь, придётся обойтись без этого, – произнёс он. – Пожалуйста, не касайся моего линка, Таисса. Это может оказаться опаснее, чем лёгкий флирт.

Таисса замерла. Это было предупреждение. Ещё чуть-чуть – и её могут отправить на допрос под нейросканером, который она провалит.

Таисса чётко, коротко, по-военному наклонила голову.

– Я поняла, – произнесла она, и всё выражение разом исчезло из её голоса.

Они правда целовались лишь минуту назад? Горячо, сладко, забыв обо всём, что происходит вокруг, да так, что Таиссе не хватило бы сил найти даже собственные ботинки, не только чужой линк?

Но сейчас было вот так.

Это не годилось. Если Таисса негласно будет считаться виноватой, то лишится своего преимущества, а ей нужно было заставить Дира потерять равновесие. Зачем и как ещё это может пригодиться, Таисса не думала, хотя подсознательно понимала: ей хотелось, чтобы Дир был на её стороне. Был с ней. Кого бы она ни изображала сейчас.

Оттолкнув Дира, Таисса бросилась к выходу. С разбегу вскочив на своего вороного, она торопливо отвязала его и с ходу послала рысью. А потом, забыв обо всём, ушла в галоп.

Ветки хлестали по лицу, но ей было плевать. Сердце колотилось. Чего она хотела больше – чтобы Дир её догнал или оставил наедине со своими мыслями? С мыслями, которых лучше бы не было?

Она хлопнула вороного по шее, и понятливый скакун нарастил скорость. Таисса глубоко вздохнула, наслаждаясь скачкой. Ветви больше не били в лицо, она наконец скакала по широкой парковой аллее и…

В следующую секунду твёрдая рука перехватила поводья.

– Светлячок, – выдохнула Таисса, прижатая к твёрдой груди. И тут же спохватилась: – Отпусти меня!

Дир придержал обоих коней.

– И не подумаю, – сообщил он Таиссе в лицо. – Во-первых, ты находишься под моим попечением…

– К чёрту твоё попечение!

– А во-вторых, ты неслась во весь опор к одному из закрытых военных объектов, где Тёмных очень не любят. Если бы тебя застрелили, это никому бы не понравилось.

Ни малейшего проблеска юмора в лице.

– Каменный чурбан, – обречённо пробормотала Таисса.

Голос Дира стал мягче.

– Приятно познакомиться.

Он указал ей на её коня.

– Сядешь обратно?

– Чтобы ты меня снова догнал и отшлёпал? – фыркнула Таисса. – Хотя…

Их взгляды встретились.

– Я ужасно вспотела, – прошептала Таисса Диру в лицо. – Надеюсь, в конце пути нас ждёт душ. Очень… горячий.

Дир осторожно провёл ладонью по её щеке, стирая грязь.

– Нам обоим не хватает контроля в нашей жизни, – негромко сказал он. – Но тебе не стоит пытаться манипулировать мной. Я помогу тебе в любом случае.

Таисса тут же презрительно скривилась и отодвинулась.

– Ещё скажи, что собираешься меня спасать. Хочешь мне помочь? Да сдалась мне твоя помощь! Это тебе, помнится, нужна была моя.

Дир не отвёл взгляда.

– Елена когда-то переложила невозможную ответственность на мои плечи, – сказал он. – Когда она спросила, есть ли что-то, что остановило бы войну… я до сих пор иногда лежу без сна, думая об этом. Что было бы, если бы я ответил иначе?

Он помолчал.

– Я знаю, что мир был бы совсем другим, если бы Эйвен и Таисса Пирс были живы. Возможно, ты тоже гадаешь, что было бы, если бы ты успела предупредить Павла до того, как он взорвал криокамеры. Но у тебя, в отличие от меня, не было выбора. Ты действовала в рамках того, как тебе сказали действовать. Жёсткая рамка, от которой ты отклонилась лишь раз, проявив милосердие. Иногда оно бывает выше приказов.

Таисса молчала.

Дир взял руку Таиссы в свои ладони.

– Я не могу тебя освободить, – сказал он по-прежнему негромко. – Мы оба рабы своего кукольного домика… или агенты больших перемен, как тебе больше нравится. Мы хранители большого мира, где миллиарды людей имеют право на защиту. Но ты имеешь право не быть куклой. Я могу вернуть тебе ощущение, что ты управляешь своей жизнью, и оно будет настоящим. Ты веришь мне?

Вернуть ощущение, что она управляет своей жизнью. Таисса глубоко вздохнула. Но как забыть о том, что она может превратиться в марионетку в любой момент, стоит Александру узнать, что она жива, и пожелать снова сломать ей жизнь?

А потом Таисса вспомнила, что Дир тоже живёт с этим. Вернону достаточно сделать такой же дрон и запустить сигнал, чтобы Дир потерял себя. Да, Вернон этого не сделает… но разве Дир знает наверняка?

Таисса подняла голову и криво усмехнулась.

– Возможно, мы с тобой самые смелые люди в этой дыре, Светлячок. Возьмём твою военную базу штурмом? Или ты предпочтёшь брать штурмом душ?

Дир шумно вздохнул и выпустил её руку.

– Я катаюсь с тобой, пытаясь не думать, что предстоит Совету в ближайшие месяцы. Я был в гроте накануне войны. Прошло пять лет, и я вернулся туда, возможно, за считаные недели до следующей.

Он посмотрел на Таиссу, и на губах его была грустная улыбка.

– Эдгар тоже задал себе вопрос, как избежать войны. Он послал тебя, чтобы ты разорила «Бионикс», уничтожила Эйвена и оставила Тёмных разоружёнными. Александр надеется, что выросший Великий Светлый навсегда избавит нас от любых конфликтов. Ник составил ультиматум для Вернона Лютера, чтобы решить дело миром. Каждый из нас пытается предотвратить войну по-своему. А я… Вместо того чтобы действовать, я здесь с призраком девушки, которой больше нет.

– Зато ты решаешь главную свою проблему, – парировала Таисса. – Пытаешься не умереть девственником.

Вместо ответа Дир одним движением пересадил Таиссу в её собственное седло.

– Поехали.

– Куда?

– Домой.