Глава 6

Тёмный лес, подсвеченный редкими фонарями, мало напоминал границу между Кобэ и окружающим миром. Между маленьким островком перемирия и необъятной планетой, где вот-вот могла начаться война. Границу между Таиссой Пирс, только что выигравшей дипломатическую схватку, и девушкой, потерявшей отца и всё, чем она владела.

– Я так надеюсь, что отец жив, – произнесла Таисса, переступая с камня на камень. – Кажется, если я узнаю, что он умер, я упаду прямо здесь и не смогу подняться.

Вернон остановился впереди на тропинке и обернулся.

– Твои родители живы, Пирс, – произнёс он. – И поверь мне, ты всё равно продолжишь жить и бороться из чистого упрямства.

– Но бороться за что?

Таисса тоже остановилась. Последний фонарь остался позади.

Они вышли за границу Кобэ.

– Только что я угрожала Совету кое-чем пострашнее полномасштабной войны, – произнесла Таисса с горечью. – По крайней мере, с их стороны это так выглядит.

– С моей тоже, если подумать. – Вернон вскинул взгляд в небо. – Найт обладает не меньшими возможностями, чем Страж. Что сделал бы Принц Пустоты, оказавшись здесь со всеми своими способностями и получив вместо сферы Землю? Как думаешь, Пирс?

Таисса невольно тоже взглянула в ночное небо.

– Попытался бы навести здесь свои порядки. Тут сомнений нет.

– О, я долго удерживался бы. – Вернон вздохнул. – Вот только это бы случилось, Пирс. Рано или поздно я включил бы свой всесильный суперлинк, нажал бы пару кнопок, и Совет оказался бы в уютных силовых коконах приблизительно к обеду. А потом…

– Устроил бы диктатуру и построил себе роскошный замок? – предположила Таисса. – Как Майлз Лютер?

– Рано или поздно, – пожал плечами Вернон. – В конце концов, обустроил же себе Страж роскошный летающий сарайчик. Властелины тьмы думают одинаково. И Великие, и Стражи, и электронные разумы. Всесилие толкает их на самые разные гадости, и, увы, подглядыванием за девочками они не ограничиваются. Найт не исключение.

Их взгляды встретились.

– Не верю, – тихо сказала Таисса. – Не верю, что Найт такая же.

– Но звать её ты тоже не торопишься.

Таисса опустила взгляд.

– Если Найт вернётся и узнает про Элен и моего отца, ей будет слишком больно, – произнесла Таисса негромко. – А там ей хорошо. В её видениях, где Саймон жив, где они гуляют по осеннему парку и дышат ароматом кофе. Виртуального, ненастоящего, но лучше ли для неё будут настоящая боль и настоящая жизнь? Она выбрала. Хотя, – Таисса грустно улыбнулась, – ещё неизвестно, чего бы хотел для неё Саймон. В конце концов, разве электронный разум, живущий вечно, не может ещё раз полюбить?

Они замолчали.

– Одно я знаю точно, когда речь идёт о вечности, – сказал Вернон вдруг. – Электронным сознанием я не буду. И бессмертной тушкой в криокамере – тоже. Я подписал требование не проводить реанимацию.

Таисса застыла, глядя на него в ужасе.

Не проводить реанимацию. Это значило, что когда здоровье Вернона начнёт отказывать, его не будут откачивать кардиостимулятором после остановки сердца, как сделала это Таисса когда-то. Не будут подключать к системам жизнеобеспечения, откажутся от искусственного дыхания и даже от криозаморозки. Просто дадут ему умереть.

– Нет, – быстро сказала Таисса. – Пожалуйста, Вернон, не надо. Я не спорю с тобой, просто прошу. Если бы я могла сделать так, чтобы твоей инъекции не существовало…

Уголки губ Вернона поднялись.

– Хочешь повернуть течение времени вспять, Таисса-мечтательница? Я тоже, но увы. А другого противоядия не существует. Хотя казалось бы, уж сильнейшего Тёмного на планете могли бы и дружно спасти этой самой планетой в полном составе.

Вернон помолчал.

– Порой я фантазирую, что Найт могла бы мне помочь. Но ты только что договорилась со Светлыми, что ближайшие месяцы она проведёт в анабиозе. Как раз полгода: очень подходящий срок для умирания.

Таисса в панике глядела на Вернона. То есть… договорившись со Светлыми, что она не будет звать Найт, Таисса, возможно, лишила Вернона последнего шанса выжить?

Грудь сдавило. И в этот раз вовсе не нанораствором.

– Вернон, мы можем всё переиграть! – выпалила Таисса. – Я отчасти блефовала, я сама не знаю, получится ли вернуть Найт, но…

Вернон покачал головой.

– Верить во всемогущие разумы вообще вредно. Раз уж Принц Пустоты оказался бессилен, вряд ли Найт справилась бы лучше. У неё были месяцы, у Омеги тоже, и вот к чему мы пришли. Твой шантаж хотя бы купит маленькому Тьену немного времени.

Вернон усмехнулся, глядя на звёзды.

– А ведь бессмертие было так близко.

Запрет на реанимацию. Эти слова бились у Таиссы в голове, как стая отчаянных птиц, бьющихся в поисках выхода.

– Вернон…

Вернон шагнул к ней. Тёплые пальцы коснулись её губ.

– Ш-ш, Таисса-провидица. Я ещё жив. Найт не сумела найти мне волшебную пилюлю, но я здесь. Ты здесь. Мы здесь.

Таисса поцеловала его пальцы.

– Я знаю, – тихо сказала она. – Но если через тридцать лет лекарство для тебя всё-таки найдут? Криокамера тебя спасёт.

Вернон поморщился.

– Видел я как-то себя по выходу из криокамеры, когда мы развлекались видениями в Храме. От утопленника и то меньше хотелось шарахаться. От меня мало что останется, Пирс. И мне не хочется, чтобы эти остатки вернулись к тебе.

Таисса закусила губу. Она продолжила бы спорить, но предупреждающее покалывание под рёбрами её остановило.

– Как-то получается, что мы всё время говорим о серьёзных вещах, – вздохнула Таисса. – И никогда нет времени на праздничные бутерброды. С днём рождения, Вернон.

Вернон внезапно ухмыльнулся.

– Никогда не поверишь, какую операцию я задумал, – сообщил он заговорщицким тоном. – Я буду не я, если мы не вышибем почву из-под самозванки в два счёта и не вызволим Эйвена, чтобы вернуть его в обожаемое корпоративное кресло. Для начала я…

Он осёкся. Из ниоткуда к ним летел чёрно-оранжевый дрон с погашенными огнями. Крупный и довольно старый.

У Таиссы внезапно зашумело в ушах. Голос Вернона сделался далёким, словно Таисса слышала его из-под толщи воды. Горячей воды, которая с каждой секундой жгла всё сильнее.

– …эта штука… Пирс?

Таисса пошатнулась. Вернон оборвал себя.

– Пирс? С тобой всё в поряд…

Таисса упала на колени.

В следующую секунду Вернон взлетел в сверхскорости. Раздался металлический треск, но ещё раньше внутренности дрона вспыхнули, оплавляясь.

Словно в замедленной съёмке, Таисса смотрела, как искорёженные обломки дрона падают на землю вместе с полурасплавленной электроникой, а Вернон приземляется рядом.

Дышать было тяжело, а в висках жгло всё сильнее. Горячая волна ударила Таиссе в лицо изнутри, и из носа потекла кровь. Таисса ощутила, как Вернон её подхватывает, но едва слышала его голос. Шум в ушах сменился глухотой.

И пустотой. Опустошением. Чувством вины.

Как она могла так обращаться с Верноном? Ссориться с ним, действовать наперекор ему? Кто дал ей право? Его жизнь сократилась из-за неё! Если бы она не отправилась с ним в замок к Майлзу Лютеру, если бы… если бы…

– Это так ужасно, – прошептала Таисса, глядя на Вернона. – Мне нет прощения за то, сколько раз я подвергала тебя опасности.

Из её глаз хлынули слёзы. Лицо Вернона застыло.

– Пирс, это не розыгрыш? Ты не…

Таисса послушно открыла рот, чтобы ответить, и тут взгляд Вернона скользнул по её лицу. Из её носа всё ещё шла кровь. Его глаза расширились.

– О нет, – произнёс Вернон сквозь стиснутые зубы. – Я его убью.

– Не получится, – раздался из ниоткуда сухой голос Александра.

В лесу повисла тишина. Пауза в шуме ветра. Тропинка, которая казалась такой мирной и безопасной ещё минуты назад…

– Александр, – произнесла Таисса хрипло. – Что… происходит?

– Так, – произнёс Вернон. Его голос потерял всякое выражение. – Подскажи-ка мне, что происходит с жертвами нанораствора, когда мощность на максимуме? Не умирают ли они от этого очень быстро? Особенно если это твоя единственная внучка, а других родственников у тебя нет и не предвидится?

Таисса на несколько секунд перестала дышать.

– Нет, потому что они не испытывают боли, – холодно ответил Александр. – Они лишены возможности бороться. Свободная воля исчезает полностью, и они не видят возможности не подчиняться в принципе. Моя внучка не умрёт, а вот твои отношения с ней претерпят некоторые изменения.

– Зачем тебе это?

Сухой смешок.

– Таисса и так сделала бы всё, о чём бы ты ни попросил. Что ж, сейчас тебе предстоит убедиться, какой плохой союзницей она может быть, когда у неё нет ничего, кроме желания услужить тебе.

– Это ты взорвал самолёт, – сквозь зубы произнёс Вернон. – И ты послал этот дрон. Всё на грани нарушения перемирия, но не за гранью.

– Конечно. Перемирие не нарушено, ведь вы больше не в Кобэ.

Взгляд расширенных глаз Вернона не отрывался от лица Таиссы.

– Зачем эта уловка с дроном? Почему понадобилось посылать его так близко?

Молчание в темноте леса. Александр не отвечал.

Таисса сглотнула. Вернону нужно было знать ответ. Она обязана была любым способом ему помочь.

– Пожалуйста, Александр, – произнесла она дрожащим голосом. – Объясни, почему тебе понадобилось регулировать мощность моего нанораствора именно так?

– Потому что твой нанораствор изменил сигнатуру, и теперь до него так легко не достучаться, – раздался неохотный ответ. – Пришлось прибегать к чрезвычайным мерам, чтобы повысить мощность до максимума. Но это знание вам не поможет. Элен и её аппаратуры больше нет, и никто иной не вернёт тебе свободную волю. Только я.

– А как же Дир? – Вернон криво ухмыльнулся. – Не боишься, что он тебя за это убьёт? Воспоминания о Луне у него, подозреваю, сохранились самые… Светлые.

Пауза. Молчание в ночном лесу.

– Дир всё ещё без сознания, – наконец сказал Александр. – И разбудить его не может никто.

Таисса охнула. Дир? Но она же говорила с ним!

…Нет. Ей всё-таки это приснилось.

– Как такое может быть? Ведь Дир вернул способности, у него регенерация! Или ты и его ударил нанораствором?

– Я уменьшил мощность его нанораствора до минимума, – последовал ответ. – Не говоря уже о других мерах. Как видишь, сфера его не отпускает.

– Сфера, – пробормотала Таисса, полулежа в объятьях Вернона. – Сфера! Вернон, ты же был Стражем! Ты был всеси… всесилен! А я лишила тебя бессмертия!

Слёзы брызнули у неё из глаз. Вернон сжал губы так плотно, что они превратились в одну узкую линию.

– Зачем тебе это? – сквозь зубы спросил он. – Все увидят, что она не действует по своей воле, идиот!

– Вот именно. Угадай, кого будут в этом винить?

Лицо Вернона в ночной полутьме было белой маской.

– Чего девочка не простит, так это покушения на её драгоценную свободу воли, – язвительно проронил Александр. – Никому и никогда.

– Не простит тебя, – холодно бросил Вернон.

– Мальчик, не стоит себя обманывать. Она простила Дира, потому что у неё была власть соглашаться или не соглашаться с ним. Роль марионетки она не забудет.

Вернон молчал, не отвечая.

– Но ты можешь изменить это в любой момент, – в голосе Александра появились вкрадчивые нотки. – У тебя есть совесть. Просто верни Таиссу нам, и я отрегулирую нанораствор. Мощность упадёт, и всё будет как раньше.

Таисса плохо соображала, но одно она понимала ясно: в предложении Александра не было никакого смысла.

– Я не хочу, – произнесла она хрипло. – Я не могу вернуться. Я виновата перед Верноном, я не слушала его, я шла ему наперекор. Я должна это искупить. Моя жизнь принадлежит ему.

Холодный смешок.

– Вот-вот.

Вернон отвёл взгляд. Лицо его было белее мела.

– Решай, Вернон Лютер, – сухо сказал Александр. – Одно твоё слово, и девочка будет свободна.

– Ровно до той минуты, пока ты не начнёшь следующую серию экспериментов с ней, – проронил Вернон.

– После гибели моего сына? – в голосе Александра прозвучала горечь. – Нет, мальчик. Думаю, что нет.

Далёкий звук сирен пожарных машин. Цепочка фонарей, теряющаяся в ночи.

– Если это её убьёт…

– Спокойно. Я же сказал тебе: боли от нанораствора больше нет, – в сухом голосе Александра слышалась издёвка. – Вреда здоровью не будет. Просто Таисса не сможет тебе не подчиняться. Наслаждайся, мальчик.

– Старый извращенец, – пробормотал Вернон.

– Но потом она тебя возненавидит, – спокойно сказал Александр. – И это ради её же блага. Когда тебя не станет, моя внучка освободится… и не утонет в горе, как это часто бывает.

В голосе Александра прозвучала неожиданно болезненная нота.

– Таисса придёт в себя и вздохнёт спокойно. А жить тебе, Вернон Лютер, осталось недолго, будь уверен, – издёвка в голосе стала острее. – И, пока ты жив, никто не будет считать мою внучку твоей сознательной союзницей.

Он причинял Вернону боль. Каждое слово Александра причиняло Вернону боль. Таисса наконец отчётливо поняла это.

Разговор пора было заканчивать.

Таисса вскинула взгляд, невольно ища взглядом деда, хотя она и знала, что это бесполезно.

– Ты хочешь сказать нам ещё что-то важное? – произнесла Таисса. Её голос прозвучал почти естественно. – Нам пора идти.

– Только одно, – произнёс Александр, и сейчас в его голосе сияли неприкрытое торжество победителя и неумолимая угроза. – Препарат «ноль» почти побеждён. Мы вернём сверхспособности и планету. Вернон Лютер, твоя жизнь близится к финалу, но если ты хочешь, чтобы жили твои союзники, готовь план сдачи. Готовь капитуляцию. Ник Горски передал тебе наши условия. Прими их. Без Эйвена вы обречены, а нас слишком много.

– Давно у меня не было туалетной бумаги с интересным шрифтом, – без выражения сообщил Вернон. – Это всё?

– И последнее, – голос Александра стал громче, раскатываясь среди тёмного леса. – Если ты, Вернон Лютер, решишь разорвать сегодняшнюю сделку и прикажешь Таиссе вернуть Найт, я буду считать это объявлением войны. Со всеми вытекающими последствиями.

Издалека раздался самый настоящий гром, словно ставя точку в разговоре.

И наступило молчание.

Вернон обернулся и долго смотрел на огни Кобэ и тёмные тучи на горизонте.

– Идёт гроза, – произнёс Вернон задумчиво. – Промокнем под дождём, Таисса-путешественница?

– Как скажешь, – машинально отозвалась Таисса.

Вернон повернулся к ней. Таисса моргнула, увидев на его губах самую настоящую улыбку.

– Всё в порядке? – нерешительно спросила она. – Я думала, ты…

Вернон поднёс к губам её ладонь и осторожно поцеловал.

– Всё хорошо, – тихо сказал он. – Подумай, Таисса-ирония: мы попадали чёрт знает куда, я валялся мёртвым без медицинской страховки, ты собиралась стать вечным замороженным разумом… И после всего этого – какой-то там нанораствор? Тьфу. Мы даже его не заметим.

Таисса слабо улыбнулась.

– Врёшь.

– Я именинник, помнишь? Мне можно.

Таисса прижалась лбом к его носу, и горячие сухие губы коснулись её лица.

– Люблю тебя, – прошептала она.

– Я тоже тебя люблю, – легко согласился Вернон. – Больше, чем именинный торт. Чуть меньше, чем жизнь, но это поправимо.

Он обнял её крепче.

– Всё будет хорошо, Пирс. Я это знаю.

Дождь забарабанил вокруг них, падая Таиссе на плечи, лицо и волосы.

Она обняла Вернона и закрыла глаза.