Глава 8

Старинный отель на вершине горы принадлежал Тёмным целиком и полностью. Над треугольной крышей поднимался лес, в круглых окнах второго этажа горел свет, и скрипучая деревянная перегородка послушно отошла в сторону, когда Таисса собралась переступить мокрый от дождя порог. Пахло мятой, цвёл садик под высоким стеклянным потолком, и буря, бушующая среди скал, окончательно осталась снаружи.

Вернон небрежно бросил зонт в сторону бамбуковой стойки, попав точно в цель.

– В горячих источниках искупаемся потом, Таисса-сибаритка, – сообщил он, шагая к лестнице. – Хотя, если Светлые решат, что передумали, и поджарят нас с орбиты, тут и так будет горячо.

Таисса вздрогнула, вспомнив, как алый луч падает с неба и полыхает пламя. Сайфер ударил орбитальным лазером один-единственный раз, но ей хватило.

– У Светлых теперь тоже есть это оружие?

– Что есть и чего нет у Светлых – это отдельный любопытный вопрос, – мрачно произнёс Вернон. – Особенно теперь, когда спутниковая сеть по их милости здорово прорежена и наши возможности слежения ушли почти в ноль. Но мои источники радостно докладывают, что стоит надеяться на худшее.

– Ну замечательно, – вздохнула Таисса, следуя за Верноном.

Он остановился на насколько секунд, внимательно глядя на неё. Таисса подняла бровь.

– Что?

– Всё почти как раньше, – негромко сказал Вернон. – Трудно поверить, что «как раньше» уже никогда не будет.

Таисса помолчала. Вернону было плохо, и то, что ей было тепло и уютно рядом с ним, ничего не меняло.

– Мы вместе, – наконец сказала Таисса. – И мы что-нибудь придумаем. Разве не по этому принципу мы жили всё это время?

– И бросались чёрт знает куда очертя голову. – Уголки губ Вернона приподнялись. – Знакомая картина, Таисса-бесшабашность. Но тебе всё равно придётся привыкнуть, что я буду несколько…

Он с невесёлой улыбкой замолчал.

– Грустить о старых временах? – предположила Таисса. – Кстати, о каких именно? Когда я внушила тебе себя не любить? Когда твой собственный отец хотел тебя уничтожить? Когда тебя напичкали нанораствором в альтернативной реальности?

Вернон хмыкнул.

– Да, свадьба была что надо. Не говоря уже о гостях.

Он внимательно посмотрел на Таиссу, хмурясь.

– Лучше не упоминать, что ты под полным моим контролем, – произнёс он наконец. – Мы скоро снизим мощность этой проклятой штуки, и не нужно, чтобы к тому времени о тебе ходили слухи, Таисса-непорочность. У тебя есть будущее, и в этом будущем ты будешь свободна. – Его лицо потемнело. – Как бы плохо тебе сейчас ни было.

Таисса протянула руку и сжала его кисть.

– Мне хорошо, – тихо сказала она. – Как бы плохо и страшно тебе сейчас ни было из-за того, что со мной случилось, мне хорошо с тобой. Просто поверь в это.

Вернон вздохнул, глядя на её руку.

– Не очень-то получается, Таисса-искренность. Чтобы подсадить мне в голову этакое искажение мышления, понадобится что-нибудь покрепче. Но буду иметь в виду.

– Могу тебя поцеловать, если это поможет, – предложила Таисса.

Вернон наклонился и коснулся губами её щеки.

– Обязательно, Таисса-страстность, – прошептал он ей на ухо. – Но сначала мы спасём мир. И тебя – так, заодно.

И, подхватив Таиссу на руки, в сверхскорости взлетел вверх по лестнице.

Таиссу и Вернона встретил неяркий свет приглушённых светильников.

И две фигуры в плащах и капюшонах, вставшие из-за стола им навстречу.

– Добрый вечер, – нерешительно сказала Таисса. – С чего такая таинственность?

– С того, что нас здесь нет, – раздался смутно знакомый женский голос из-под капюшона. – И мы с вами определённо не разговариваем.

Вернон прищурился.

– Да ну? И о чём же мы не разговариваем, позвольте спросить?

Вместо ответа женская фигура в капюшоне вскинула руку.

Металлические ставни упали на окна, и у Таиссы вырвался вскрик. Ещё секунда, и дверь, стены, потолок тоже скрылись за прочными перегородками.

Последним вспыхнул силовой купол.

Они были в ловушке.

Таисса вцепилась в руку Вернона.

Но в следующую секунду женщина в плаще откинула капюшон, и Таисса чуть не бросилась ей на шею.

– Рамона!

Рамона Вендес, правая рука отца Таиссы и второе лицо в иерархии бывших Тёмных. Женщина, которая променяла идеальную фигуру на боевые импланты и всё ещё выглядела потрясающе. Она почти не изменилась. Лишь строже стала линия губ, и чёрная глухая водолазка выглядела траурной.

– Рамона, ты веришь, что это я? – быстро спросила Таисса. – И что я не имела никакого отношения к…

Рамона улыбнулась и успокаивающе кивнула.

– Я верю, что это ты, Таисса.

Настало время узнать правду. Таиссе было страшно задавать этот вопрос, но она заставила себя разомкнуть губы.

– Вернон сказал, что мой отец может быть жив, – хрипло сказала Таисса. – Рамона, это правда?

Несколько секунд заместительница Эйвена Пирса и его дочь смотрели друг другу в глаза.

– Эйвен жив, Таисса.

Линк Вернона молчал. Синий огонёк нейросканера горел ровно. Рамона говорила правду. Сердце Таиссы захлебнулось от стука.

– Как… как ты узнала?

– Через твою мать. Эйвен не так давно поручил мне мониторить коммуникации Мелиссы. С её согласия, конечно: мы беспокоились, что самозванка ей навредит.

– И самозванка написала ей.

– Самозванка показала, как он дышит, – без лица, но Мелисса узнала его всё равно. И написала Мелиссе, что разрежет тело её мужа на мелкие кусочки, если Мелисса пикнет хоть слово, – в голосе Рамоны была холодная ярость. – Не об Эйвене, а вообще. Эта дрянь запретила Мелиссе любые коммуникации. Мелисса даже не может написать тебе: «Доброе утро». По этой же причине вынуждены молчать и мы – пока. Один намёк кому-то, что Эйвен жив, – и любая утечка его погубит.

– А Светлые отказываются вмешиваться, – с горечью произнесла Таисса. – Даже Александр, хотя речь идёт о его сыне. Получается, что противостоять самозванке открыто не может никто из нас, если мы не хотим, чтобы мой отец погиб.

Рамона мрачно усмехнулась.

– По крайней мере, она так думает. Но у меня есть некоторые мысли на этот счёт.

– Мы успели переговорить с Рамоной, – проронил Вернон. – Я не рассказывал ей о нашем путешествии, но Рамона знает, что Эйвена атаковала некая девица, претендующая на твоё имя и наследство, и эта девица отправила за твоим отцом аж три дрона с дискретными установками, которые явно не были куплены на ближайшей барахолке.

Вернон поморщился.

– Кстати, самозванка до последнего убеждала умирающего Эйвена, что его убивает не абы кто, а именно его дочь. Нужно иметь извращённое сознание и уметь сильно ненавидеть, чтобы браться за такое. – Вернон хмыкнул. – А я-то думал, что подобными вещами увлекалась лишь моя матушка.

– Мне пришлось на это смотреть, – глухо сказала Таисса. – Но одновременно я была очень, очень далеко… и ничего не могла сделать. К сожалению.

Спутник Рамоны внезапно дёрнулся.

– Всё в порядке, – негромко сказала Рамона, кивнув ему. – Никто тебя не винит.

Вернон поднял бровь.

– Не винит? В чём же, позволь узнать? – Взгляд Вернона был устремлён на вторую фигуру в капюшоне. – Кстати, не познакомишь нас?

– Вы уже знакомы, – проронила Рамона. Она взглянула на своего спутника и улыбнулась. – Таисса, Вернон… у меня есть для вас хорошая новость. Павел пришёл в себя.

Сердце Таиссы затрепетало взволнованной птицей.

– Павел? – выдохнула она. – Это ты? Ты очнулся?!

Она бросилась к фигуре в плаще, но та вскинула руку.

Таисса остановилась как вкопанная.

– Пожалуйста, – прошептала она. – Скажи что-нибудь. Это ведь я.

Пауза длилась. Таисса поймала взгляд Рамоны, в котором была жалость.

– Таисса, – наконец раздался безжизненный голос из-под капюшона.

Сердце Таиссы упало. Эти интонации, этот тон… она едва узнавала его.

– Что с тобой произошло? – севшим голосом спросила она.

Молчание.

– Павел отказывается говорить нормально, – произнесла в тишине Рамона. – Словно он забыл о своей человеческой части и оставил только электронную. Физически он восстановился и способен говорить естественно, но предпочитает вести себя вот так. – Рамона развела руками. – Павел делает вид, что перед нами только его электронная ипостась. К сожалению.

– Но почему он это сделал с собой? – Таисса потрясённо смотрела на закутанную фигуру. – Почему?

– Думаю, – негромко сказала Рамона, – потому что ему очень больно. И потому что он чувствует себя виноватым.

– Стоп, стоп! – вмешался Вернон. – Давайте по порядку и поподробнее. Алиса сказала, что вы благополучно забрали его от Светлых. Что пошло не так?

– Мы не забирали Павла от Светлых, – в голосе Рамоны прозвучал металл. – Его забрала самозванка. В этом и дело.

У Таиссы отвисла челюсть.

– Что?! Как? Самозванка забрала Павла? Самозванка?! Кто ей позволил?

– Об этой части мы не знаем ничего. Возможно, у неё были контакты в больнице. Но эта девица помогла Павлу очнуться, выдала себя за тебя, и Павел ей поверил, – в голосе Рамоны была горечь. – Он потерял себя во взрыве, пытаясь спасти твоего сына, его личность рассыпалась на осколки… а самозванка этим воспользовалась. И некоторое время Павел очень активно ей помогал.

Таисса оторопело смотрела на Рамону, моргая. А потом до неё дошло главное.

– Павел находился рядом с самозванкой? Он видел настоящую Тёмную? Не проекцию?

– Именно, – кивнула Рамона. – И новости плохие, Таисса. Она Тёмная примерно твоего возраста, и она выглядит как ты. Внешность можно откорректировать, но вот возраст и ауру – никак.

– У неё Тёмная аура? – уточнила Таисса. – Сильная Тёмная аура?

– Да.

Вернон и Таисса переглянулись.

– Невозможно, – произнесла Таисса потрясённо. – Вернон, это же невозможно! Мы бы знали, если бы такая Тёмная существовала! Особенно если она сохранила способности!

Вернон хмурился, явно размышляя о чём-то.

– Есть у меня одна мысль, но довольно идиотская, – наконец сказал он. – Пока думаю, есть ли в ней хоть какой-то смысл. – Он повернулся к Рамоне. – Кстати, а Павлу эта девица что-нибудь сказала о своём происхождении? Или всё время успешно притворялась Таиссой Пирс, которая забыла, как жертвовать собой и правильно переходить улицу?

Рамона покачала головой.

– Павел верил, что перед ним Таисса, просто потерявшая воспоминания и изменившаяся. – Её лицо омрачилось. – К сожалению, правду Павел понял лишь тогда, когда дискретные установки, которые он сам калибровал, расстреляли Эйвена в упор.

Таисса похолодела. Если бы она была на месте Павла, что бы она чувствовала сейчас? Что бы с ней было?

И как бы она ощущала себя, если бы от неё отвернулись друзья?

Таисса решительно шагнула вперёд и остановилась напротив закутанной фигуры своего друга. Капюшон скрывал лицо полностью.

– Павел, ты мой друг, и ты мне дорог, – твёрдо сказала Таисса. – Я не хочу терять тебя. Я…

Она запнулась. Слова подбирались с трудом. Ей нужно было говорить не о себе, а о том, кто стоял сейчас перед ней.

– Когда ты нырнул за Тьеном, это было необыкновенное геройство, – негромко сказала Таисса. – Мы с Алисой с такой надеждой ждали, что ты придёшь в себя. Нам так тебя не хватало. Мы даже плакали в твоей палате, взявшись за руки. – Таисса улыбнулась. – Видел бы ты нас в ту минуту.

– Уверен, было ужасно трогательно, – пробормотал Вернон.

Рамона шикнула на него, указывая на Таиссу.

– Дай девочке закончить.

– Ты мой друг, и это самое главное, – просто сказала Таисса. – А с тем, что ты успел или не успел сделать, когда помогал самозванке, мы разберёмся вместе – потом, когда спасём моего отца. Пожалуйста… – она закончила почти шёпотом, – увидь меня. Вспомни меня. Вспомни Алису. Вспомни нашу дружбу.

Молчание.

Таисса молча ждала. Губы норовили разомкнуться, добавить что-то, продолжать напоминать, просить, взывать… но Таисса молчала.

Помедлив, Павел выпростал руку из-под плаща. И протянул Таиссе ладонь в чёрной перчатке.

На ладони лежала потрёпанная брошка.

Три фигурки из пряжи. Рыжий парень с седой прядью, девочка с косичками, и ещё одна, в коротком чёрном платье и лежащими в беспорядке волосами. Игрушка, которую Таисса оставила в палате Павла на удачу. Чтобы помочь ему очнуться, выздороветь, вспомнить, снова стать собой…

И Павел забрал её. Он помнил.

Таисса протянула руку и коснулась фигурки, изображающей её саму.

– Это я, – тихо сказала она. – Это мы. Ты и твои друзья.

Но Павел покачал головой, и брошка с человечками из пряжи вновь исчезла в складках плаща.

– Я больше не твой друг. Нельзя делать меня ничьим другом.

Ровный голос Павла звучал неестественно. Таисса беспомощно посмотрела на Рамону.

– Как он сбежал от самозванки? – поинтересовался Вернон. Его голос прозвучал небрежно, но между бровями легла морщинка.

– Самозванка скрыла от него, кто расстрелял Эйвена, но у Павла сработали следящие алгоритмы. К сожалению, он слишком поздно понял, что произошло. Когда Павел осознал, что перед ним не Таисса, в следующей же стычке он сымитировал своё… отключение. Одновременно произошёл очень своевременный пожар, так что Павел смог исчезнуть и прислал мне короткое сообщение. Того, что он теперь на нашей стороне, не знает никто, кроме нас троих.

– А если он всё ещё агент самозванки? – поинтересовался Вернон. – Я, конечно, склоняюсь к мысли, что это молчаливое ходячее бедствие на нашей стороне, но какое-то оно слишком уж молчаливое. Я бы предпочёл, чтобы этот парень подтвердил при мне вслух и словами, что он на нашей стороне. Павел?

– Я проверила его под нейросканером и сделала анализ крови, – устало сказала Рамона. – Павел не врёт.

– Речь идёт о жизни Таиссы Пирс, – Вернон повысил голос. – И я упрямый парень, как вы все помните.

Молчание. Таисса нахмурилась. Вернону требовался ответ Павла, значит, нужно его получить.

– Павел, – негромко позвала она. – Я очень рада, что ты жив. Я была бы счастлива, будь ты даже шпионом самозванки. Правда, я знаю, что это не так.

– Откуда?

Вопрос прозвучал монотонно, но у Таиссы подпрыгнуло сердце. Это было любопытство. Это была эмоция.

– Я доверяю тебе, – просто сказала она. – Доверяю тебе и Рамоне. Это и есть дружба, правда? Доверие. Его не нужно заслуживать, оно есть с самого начала. Как протянутая рука. И протянуть эту руку тебе и Алисе было одним из лучших решений в моей жизни. Вы даёте мне силы, даже когда мира и времени не существует.

Таисса набрала воздуха в лёгкие.

– Ты сказал, что тебя нельзя делать ничьим другом, – произнесла она. – Самозванка сделала тебя своим другом через обман, насильно, и она была неправа. Но я не заставляю тебя. Я лишь стою рядом и предлагаю тебе свою дружбу. Не принимай её, если она тебе не нужна. Но… пожалуйста, посмотри мне в глаза.

Таисса не видела глаз Павла под капюшоном, но знала, что её друг смотрит на неё.

– Пожалуйста, – заключила Таисса совсем тихо. – Мне бы этого хотелось. Я хочу увидеть тебя и сказать тебе в глаза, что я на твоей стороне. И услышать, что ты на моей.

Тишина. Таисса ждала, боясь вздохнуть.

А потом молчаливая фигура вскинула руки в чёрных перчатках и откинула капюшон. Щелчок застёжки, и плащ упал на пол.

Пластическим хирургам удалось почти невозможное: они собрали Павла заново. Павел всё ещё выглядел человеком, и на первый взгляд его лицо почти не пострадало. Но глаза изменили цвет, сменившись имплантами, и шрамы пересекали лицо. Голова была выбрита, и рыжие с сединой волосы только начали расти заново.

Замороженный взгляд и плотно сжатые губы, далёкие от улыбки. Но это был Павел. Её друг. Лишь фигура выглядела более собранной… и неизвестно было, какие части его тела оставались человеческими.

Таисса без колебаний протянула ему обе руки.

– Ты мой друг, – твёрдо сказала она. – И я на твоей стороне. А самозванку я арестую, как только смогу.

На неё смотрел не человеческий мальчишка, которого Таисса встретила меньше двух лет назад. Не весёлый парень с имплантами, вставший вровень с Эйвеном Пирсом и ставший ему другом и союзником. Перед ней был искалеченный молодой человек, прошедший через предательство и мясорубку. Ему предстояло узнать себя заново, но это был он, Павел. Её друг. Герой, бросившийся на спасение маленького Тьена. Едва осознающий себя юноша, беспомощностью и доверием которого воспользовалась самозванка, сделав Павла своей марионеткой. Своей куклой.

Губы Павла шевельнулись несколько раз, словно он подбирал слова. А потом он посмотрел в глаза Таиссе.

– Я не на её стороне, – произнёс безжизненный голос. – Я здесь.

Руки в чёрных перчатках поднялись к рукам Таиссы. И, едва коснувшись их, упали.

Линк на руке Вернона молчал. Павел говорил искренне.

Таисса улыбнулась, смаргивая слёзы.

– Когда я спросила Алису, подруги ли мы, она ответила: «Всегда», – почти шёпотом сказала она. – Я говорю тебе то же самое. Всегда, пока есть парижские парки, гуси, боевые роботы и сливочное мороженое. И даже когда они закончатся.

Таисса повернулась к Вернону.

– Этого достаточно?

Вернон кивнул.

– Более чем, – негромко сказал он. – Спасибо, Пирс.

Он повернулся к Рамоне.

– Не буду мучить парня и тянуть из него слова клещами, так что спрошу тебя. Он почти полностью в имплантах?

– Не полностью, – произнесла Рамона. – Но примерно на две трети. И, боюсь, самозванка использовала их на полную катушку.

Лицо Павла не дрогнуло.

– Он убивал кого-то? Я имею в виду безоружных людей.

– Мы не знаем.

Брови Вернона сдвинулись.

– На нём использовали внушение?

– Мы не знаем. – Рамона вздохнула. – Его личность в таком раздрае, что внушение, возможно, и не сработало бы. Воспоминания смешиваются в кучу, провалы в памяти… Не исключено, что попытки внушения были. – Рамона вопросительно посмотрела на Вернона. – Может быть, ты проверишь?

Вернон покосился на Таиссу.

– Не сегодня, – покачал головой он. – У меня тут образовалась некоторая… аллергия на подчинение чужой воли. Сразу лезет сыпь и начинаю чихать.

– Тогда соберись и засунь свою аллергию куда подальше, – неожиданно жёстко произнесла Рамона. – Потому что мы собираемся спасти Эйвена, и твои внушения нам понадобятся.

– У тебя есть план? – спросила Таисса.

– Да. Но осуществлять его придётся тебе.

Рамона пристально и очень серьёзно смотрела на Таиссу.

– Я не хочу преуменьшать риски. Возможно, мы потеряем и Эйвена, и тебя.

Нейросканер Вернона молчал. И эта тишина была одним из самых грозных предупреждений об опасности из тех, которые Таиссе приходилось слышать.

Таисса обернулась к Вернону. Мысль о том, чтобы принимать подобные решения без его согласия, когда он стоял рядом, была совершенно непредставима.

– Вернон, я…

– Давай сначала выслушаем Рамону, Таисса-непринуждённость. – Вернон всё ещё хмурился. – А потом попробуем решить вместе.

– Варианта два, – развела руками Рамона. – Ты можешь остаться под нашей охраной и открыто биться за наследство, доказывая, что ты настоящая Таисса Пирс. Мы защитим тебя, но Эйвена ты потеряешь. Самозванка поймёт, что молчать мы не будем, и убьёт его.

Таисса молча кивнула. Потерять отца, когда её сердце билось надеждой? Но, если Вернон попросит её поступить именно так, значит, так тому и быть.

– Или мы составим план с твоим участием, чтобы отбить Эйвена, – продолжала Рамона. – Но тогда ты рискуешь потерять и отца, и собственную голову. Я хочу, чтобы ты очень ясно это понимала, Таисса.

– А вариант, где маленькая Таисса отсиживается дома, а боевые бывшие Тёмные спасают своего драгоценного вождя? – поднял бровь Вернон. – По-моему, вполне себе рациональное решение. Просто проверяю, почему его нет в списках.

– Если мы начнём операцию, самозванка просто нажмёт кнопку, – резко сказала Рамона. – Тебе это не очевидно, Вернон Лютер?

Горечь во взгляде Рамоны ясно говорила Таиссе, какую именно кнопку.

– Самозванка уничтожит моего отца, – голос Таиссы осип от волнения. – Взорвёт закладку с взрывчаткой у его затылка или что-нибудь в этом роде.

Рамона сжала губы.

– Мы не можем рисковать. Пытаться отобрать у самозванки линк, отключать сеть, ставить жизнь Эйвена на кон, надеясь, что мы успеем… Я не буду этого делать. Кроме того, девчонка – сильная Тёмная, и это усложняет задачу. Если мы хотим спасти Эйвена, открытое нападение – это запредельный риск. Нет, выбирать придётся из двух вариантов.

Таисса вопросительно посмотрела на Вернона. Ответ должен был дать он, и они оба это знали. Хотя, судя по его лицу, последнее, чего ему хотелось, – это указывать Таиссе, какой путь ей выбрать.

– Если мы потеряем и Эйвена Пирса, и его дочь, то через полгода Тёмные останутся без признанного лидера, – наконец произнёс Вернон. – По очевидным причинам.

– Мне жаль, Вернон, – проронила Рамона.

Вернон отмахнулся.

– Детали. Я правильно понимаю, что сейчас, когда Эйвена больше нет, ты в качестве неформального лидера едва удерживаешь Тёмных и бывших Тёмных вместе?

Рамона откинула за спину длинные чёрные волосы.

– Отнюдь не едва, – сухо сказала она. – Но Тёмным нужен Тёмный лидер. Я и мои люди – это всё-таки нечто другое. Поэтому я не уверена, что стоит отпускать Таиссу навстречу смерти.

– Я только что там побывала, – устало сказала Таисса. – Но это неважно. Отцу нужна моя помощь. И Павлу нужна наша помощь… и очень. – Она вопросительно посмотрела на Рамону. – Вы правда ничего не можете для него сделать?

Рамона с сожалением покачала головой.

– Когда-то мы смогли восстановить Эйвена, но тогда нам повезло: рядом была Найт. Без её помощи у нас не получилось бы, и Найт очень пригодилась бы нам сейчас. Ты говорила с ней, Таисса?

– Нет.

– Знаешь, как её вернуть?

Таисса открыла рот и закрыла его, глядя на нейросканер на руке Вернона. Если она солжёт… если она скажет правду…

Как ей поступить?

Если Найт вернётся, сделка со Светлыми будет разорвана, Совет похитит Тьена, а Александр начнёт войну. Но всё это не имело значения. Важным было лишь то, что прикажет Вернон. И что он велит ей сказать.

Таисса бросила на Вернона вопросительный взгляд.

– Мы не можем вызвать Найт, – коротко сказал Вернон.

Нейросканер на его руке пискнул. Вернон закатил глаза.

– Хорошо, мы не хотим вызывать Найт, потому что это запустит пару мелких катастроф и одну мировую войну. И предлагаю пока отложить всё остальное, включая срочную кибернетическую помощь твоему другу, пока мы не разберёмся со спасением Эйвена. Во главе «Бионикс» стоит самозванка с дронами, готовыми превратить нас в решето, и вытащить из её когтей Эйвена – это задача номер один. Проблемы номер два и три подождут в приёмной.

Глаза Рамоны сузились.

– Проблемы два и три? Вернон, что ты скрываешь?

Предложение о капитуляции от Светлых и нанораствор Таиссы, который поставил Вернона в центр её мира. Но вслух Таисса не произнесла ни слова.

– Я? – Вернон вскинул бровь. – Когда это у меня были коварные планы, которые я скрывал от союзников? Не припоминаю.

Нейросканер пронзительно запищал. Рамона подняла брови.

– Я наслышана о твоих авантюрах, Вернон. Рассказывай.

– Светлые выставили нам ультиматум, – устало сказал Вернон. – Я потяну время, но дело принимает крайне нехороший оборот. Что означает, что у нас просто-напросто появилась ещё одна причина вызволить Эйвена как можно скорее.

Лицо Рамоны потемнело.

– Тогда вернёмся к Эйвену, – совсем другим тоном сказала она. – Что вы двое решили?

Таисса и Вернон переглянулись. В руках Вернона Лютера сейчас находилась жизнь отца Таиссы. Если бы Вернона не было на этой встрече и Таисса не могла связаться с ним, что бы она выбрала?

Таисса не знала. Присутствие Вернона передавало любой выбор ему. Это было естественно, как восход солнца на востоке, как таблица умножения, как ручей, текущий вниз по камням, как камень с горы, летящий не вверх, а вниз.

У Таиссы не было собственных надежд. Она ждала.

Выражение лица Вернона было спокойным, даже приветливым. Но улыбка на его губах застыла.

– Можно отменить убийство Эйвена, – произнёс механический голос Павла, и сейчас он звучал почти по-человечески. – Изменить прошлое. Перекроить. Пойти другим путём. В другую реальность.

Его взгляд был устремлён на Таиссу, и в этом взгляде было напряжение, словно Павел решал сложную математическую проблему.

– Ты можешь, – произнёс он. – Ты это делала.

Таисса закусила губу. Она помнила, как они с Павлом обсуждали альтернативную вселенную. Её друг знал не так много, но достаточно, чтобы понять, что изменить время возможно, а её родство с Великим Тёмным никуда не делось.

Таисса могла рискнуть и обратиться к своему предку, вот только стоило ли делать это теперь? Когда они уже прошли через три связанные с временем катастрофы по вине Тьена, Сайфера и Принца Пустоты, а Элен Пирс запретила им даже думать об этом?

– Павел, это очень серьёзно, – проговорила Таисса. – Я…

– Это невозможно, – вмешался Вернон.

Таисса обернулась к нему.

– Мы только что побывали в месте, где происходили очень странные игры со временем, – произнёс Вернон. – В основном этими играми занимался я. И поверьте, если бы эта девица меня не остановила, милого местечка, где мы сейчас разговариваем, могло уже не быть. А заодно и ещё пары континентов, если бы сородичи одного бесшабашного парня с щупальцами устроили тут курорт.

Вернон вздохнул.

– Короче говоря, мистика отменяется. Одна очень умная женщина настойчиво посоветовала нам с Пирс оставить эту тему, и… – Вернон развёл руками. – Мы послушались.

Рамона с очень серьёзным видом смотрела на линк на руке Вернона. На огонёк нейросканера, ни разу не моргнувший за его короткую речь.

– Нам нужно будет об этом поговорить, – произнесла она. – Позже.

– Нет.

Их взгляды скрестились. И что-то такое промелькнуло во взгляде Вернона, что даже непробиваемая Рамона вдруг моргнула и отступила.

Вернон повернулся к Таиссе.

– Таисса-самостоятельность, – негромко сказал Вернон. – Прогуляемся? Я знаю, что не могу избавить тебя от своего дурного влияния, но попробуем выяснить вместе, на какой риск ты готова. Всё-таки жизнь у тебя одна, хотя ты об этом регулярно и забываешь.

Взгляды Таиссы и Вернона встретились, и Таисса ясно увидела в глазах Вернона тоску и отчаянное желание, чтобы она ему возразила. Послала его ко всем чертям, фыркнула, обозвала идиотом… даже хлопнула бы дверью.

Таисса улыбнулась.

– Конечно, Вернон. Отличная идея.

– Мы будем ждать здесь, – отрывисто сказала Рамона. – Надеюсь, получаса вам хватит?

– Более чем.

Таисса вопросительно посмотрела на Павла.

– Мы… поговорим ещё? Ты и я?

Взгляд безжизненных глаз не потеплел, но Павел кивнул.

Рамона и Павел оба вновь закутались в плащи и подняли капюшоны. Рамона вскинула руку, и силовое поле над головой исчезло. Ещё две секунды, и металлические барьеры вновь поднялись.

Дождь за окном закончился, и ветер стих: над лесом царила тихая ночь.

Вернон с изящным поклоном распахнул перед Таиссой дверь.

– Таисса, – позвала Рамона.

Таисса обернулась.

– Да?

– Какое бы решение ты ни приняла, если Эйвен погибнет, это произойдёт по вине самозванки, а не по твоей, – в жёстком голосе Рамоны не было жалости. – Если ты этого не понимаешь, ты не можешь возглавлять Тёмных. Ты меня поняла?

Таисса кивнула.

Она не знала ещё, какое решение примет. Точнее, какое решение примет Вернон. Но глубоко внутри она знала одну вещь.

Её отец не умрёт.