Глава 6
После знакомства с символикой и, если можно так выразиться, геральдикой темных эльфов, проснулась я поздно.
Проснулась, поняла, что проспала завтрак, решила, что в таком случае и просыпаться не стоило — и уснула до обеда.
А после обеда (весьма плотного и сытного), Фаэн сообщила, что для меня есть новости, и проводила меня в кабинет Мэла.
Стеллажи из темного дерева под потолок, в которых привольно устроились предметы эльфийского искусства, скульптура прекрасной девы в углу, стрельчатые окна за темно-зелеными шторами с черным орнаментом… Этот кабинет удивительно не вписывался в мое представление о темном, с его любовью к минимализму.
Но говорить это Мэлу я не стала, поздоровалась и молча присела на стул для посетителей.
Он стоял у окна, разглядывая открывающийся оттуда вид.
Широкие плечи, множество мелких косичек собраны в одну толстую косу, руки заложены за спину…
Заговорил он неохотно:
— С помощью личных связей мне удалось получить артефакт, который обманет защитное заклинание мира-ссылки. Вернее… артефакт сообщит этому заклинанию, что мы гости с особым статусом и имеем право сохранить свое присутствие в тайне. Но ровно до тех пор, пока не нарушаем закон. Попытка провести через портал ссыльного однозначно будет трактоваться как нарушение закона, переход будет закрыт, и в лучшем случае, мы успеем из него выйти сюда, на Улариэ — а в худшем останемся вместе с твоей сестрой. Но в любом случае, светлым сородичам обо всем станет известно в тот же самый момент — со всеми неопровержимыми доказательствами.
— Будь готова, — буднично объявил он, поворачиваясь наконец ко мне лицом. — Сегодня вечером я открою переход в мир Пьющего Камня, твоя сестра должна будет ждать в условленном месте. У нас будет максимум двадцать минут, и это при удачно сложившихся обстоятельствах — вполне возможно, уйти придется быстрее. Поэтому ты должна будешь меня беспрекословно слушаться. И имей в виду: на Улариэ мы должны вернуться тем же составом, что и уходили. Я не готов ради твоей сестры поставить себя и свой мир в положение государственных преступников. Если тебя не устраивают такие условия — мы никуда не идем.
— Хорошо, я согласна.
Что тут можно было еще ответить?
Переход открывать Мэл решил из своих покоев. И пояснил:
— На всякий случай. Если возвращаться придется с осложнениями. Здесь хорошая система безопасности…
Поправил манжеты, размял пальцы...
Овал портала вырастал медленно — эльф работал тщательно и скрупулезно. Сперва в воздухе появилось свечение — маленькая звездочка, постепенно выросшая до размеров кулака. Потом эта звездочка, похожая на вспухший святящийся комок, стала уплощаться, вытягиваться в овал, овал растягивался — и постепенно в центре свечение начинало таять.
Мэл дождался, пока портал вырос выше моего роста, и стабилизировал окно перехода; свечение стекло к краям и осталось только контуром, овальной рамой. Сквозь эту раму можно было увидеть противоположную стену покоев — но нечетко, как через жаркое летнее марево…
— Я иду первым, — напомнил темный, — Ты ждешь сигнала.
Он шагнул сквозь дрожащий воздух, а я… Я осталась ждать.
Я совру, если скажу, что мне было не страшно. О, мне было страшно и еще как!
Мэл уверял, что блокирующий браслет выступит защитой, но…
В мире Пьющего Камня добывали климантил.
Знаменитый климантил, с его удивительной особенностью накапливать в себе магию, впитывая ее из окружающей среды — никакой другой минерал не обладал такими свойствами, и для того, чтобы превратить в артефакт сапфир или рубин, магу следовало самому насытить их силой.
Климантил же изначально был камнем-артефактом, на который оставалось только наложить необходимые свойства, дальше он уже будет подпитывать себя, восполняя расход из ауры владельца (без ощутимого ущерба для оного), или же, если владелец лишен дара — из окружающего магического фона, пусть и медленно, но зато самостоятельно.
Камешек климантила размером с мизинец, будучи проданным, позволял приобрести особняк средней руки в столице.
Скопление климантила размером с жилу осушало оказавшегося рядом с ним мага.
Нет-нет, не сразу: на это, как правило, уходил не один год.
Для начала любой маг, оказавшийся в мире Пьющего Камня, мгновенно терял девять десятых своего резерва — сколько бы его ни было.
Дальше включались природные защитные механизмы, организм переходил в режим мобилизации и больше забрать не позволял. Но и выше накопить не имел возможности: агрессивное поле климантиловой жилы мгновенно впитывало все излишки, превысившие эту границу.
Какое-то время разумный жил в таком шатком равновесии, и чем более сильным магом он был изначально, тем дольше имел шансы продержаться. Но подобная балансировка изматывала мага, истощая внутренние ресурсы организма, и неизбежным итогом оказывалось магическое опустошение и, как следствие, смерть.
Магов, отправленных в мир Пьющего Камня, отправляли туда не жить — их отправляли там умереть, послужив своей смертью на благо империи.
Простенький браслетик, надетый на меня сегодня Мэлом, задрожал на запястье, подавая знак: пора!
И я шагнула в окно портала, чтобы наконец-то увидеть Тау.
Закат заливал каменные лбы, нагроможденные в хаотичном беспорядке, кроваво-красным светом, превращая их в фантасмагорию: бордовые камни, земля, кусты и травы… И Тау, сидящая на одном из валунов, эффектная и прекрасная, как в любой день своей жизни.
Прямая спина, вздернутый подбородок, белая кожа, темные волосы, убранные в небрежно-элегантный узел… и алое платье.
У меня отлегло от сердца: с Тау всё в порядке. Настолько, насколько это возможно в ее обстоятельствах, конечно. Да, разумеется, ей трудно, жизнь ссыльного — не горный мёд, но, главное, она сумела устроиться в мире Пьющего Камня с максимально возможным комфортом.
Её в любом случае нужно отсюда спасать — но пока я буду к этому готовиться, мне будет немного легче дышать.
Я бросилась вперед, уткнулась в родное плечо.
— Тау, Тау, милая, всё будет хорошо, — мой горячечный шепот путался в алом шелке платья, не самого нового, но содержащегося в безупречном порядке. — Я обязательно тебя спасу, слышишь?
— Кто это? — железом по стеклу прозвучал голос Тауры.
Я подняла глаза, найдя ее лицо — жесткое, закаменевшее. Ледяной взгляд Тау был устремлен на Мэлриса.
В животе екнуло и перевернулось.
Хорошо, что я надела форменное секретарское платье.
Хорошо, что Тау не видит блокировочный браслет.
Сейчас она просто напряжена и насторожена, а какой бы была ее реакция в другом случае, страшно подумать.
Но это правильный, логичный вопрос; ответ на него будет частью ответа на вопрос «как я сюда попала и чем это может грозить».
— Тау, я не могу назвать имя, но он союзник, у него передо мной обязательства.
...хорошо, что Тау — не эльф, с их знаменитым чутьем на правду.
Тау была неподвижна в моих объятиях: всё это время она думала, что со мной всё в порядке, что я в тихом теплом месте, в полной безопасности, и вдруг младшая сестра сваливается ей на голову там, где она меньше всего хотела бы ее видеть, в сопровождении темного эльфа…
Да, ей было отчего злиться. Её можно было понять.
Но и меня понять — можно.
— Я переживала, — тихо объяснила я очевидное.
И руки, вытянутые вдоль тела, дрогнули. Тау обняла меня, смирившись с тем, что я здесь и этого уже не отменить.
— Со мной всё хорошо, Нэйти. Я ведь не каторжанка — я ссыльная магичка, у таких здесь больше свободы. Стража следит, по большому счету, только за тем, чтобы осужденные не вредили друг другу, а в остальном можно заниматься чем угодно. Кто-то от скуки навязывается в помощь с хозяйственными работами, кто-то днями сидит в библиотеке — хотя библиотеку здесь добрым словом помянуть трудно, но она есть… Можно вообще уйти на весь день — стража смотрит сквозь пальцы. Бежать из мира некуда, а в пределах мира...— она невесело усмехнулась, — Мы здесь для того, чтобы кормить климантиловую жилу, а она везде. Сбежишь из крепости — сам дурак, здесь у единиц резерв, позволяющий колдовать на его огрызках, а жрать в окрестностях особо нечего.
— То есть, кто-то на «огрызках резерва» колдовать все же может? — вычленила я важно, остро взглянув на сестру.
Она усмехнулась:
— Может. Но возможности порезаны: боевая магия недоступна...
Я только фыркнула мысленно: кто бы мог подумать?
— Любое проявление магической агрессии в адрес стражи невозможно по умолчанию. Другие нежелательные магические действия пресекаются по мере проявления эльфийской магией. Она здесь очень хитрая: если проявить изобретательность и найти лазейку, то воспользоваться ею удастся только один раз. Во второй раз защита уже будет знать, что это магическое действие запрещено. Я ни разу не видела, кто за этим следит, но маг он исключительный, промашек у него не бывает.
Я впитывала эту информацию жадно, как губка.
— Никто не требует от меня долбить жилу кайлом. Меня никто не обижает — видишь, мне даже позволили взять с собой свои вещи… — сестра пристально посмотрела мне в глаза. — Даркнайт...
Я ждала, что она мне скажет.
Тау молчала.
Верно. Что она могла бы сказать?
Чтобы я не пыталась ей помочь? Можно подумать, она на моем месте послушалась бы.
Что я должна была сидеть в Алых башнях? А вот она на моем месте усидела бы! Да и поздно уже об этом говорить, всё равно как было — не вернуть.
Спрашивать, как дела у меня, с точки зрения моей умненькой, недоверчивой старшей сестры, бесполезно при Мэлрисе: если он меня обижает я всё равно не скажу это при нём, а остальное ерунда, не важно. Да она ведь и о себе рассказала мне лишь то, что можно услышать Мэлу.
Я хорошо ее знала.
И Тау молчала.
Положив руки мне на плечи, разглядывала меня, пытаясь отыскать на мне следы, которые расскажут, как я живу, честнее, чем я сама.
Вглядывалась мне в глаза, без слов умоляя: откажись! Не лезь сюда! Не рискуй!
Я в ответ смотрела открыто и твердо.
И она тоже хорошо знала меня.
Когда-то, когда мы вместе решили искать правду о смерти родителей, она дала мне клятву, что больше не будет вести себя со мной, как с младшей. Что мы партнеры, и она признает за мной равные права и обязанности. И теперь та старая клятва держала Тау на крючке, не позволяя приказать, запретить…
Приказы и запреты, к слову, тоже ничего не изменили бы — не в этом случае.
Но я видела, как бьются внутри Тау, желая быть сказанными, слова заботы и… и ограничения.
И ценила, что она уважает наше с ней соглашение, на давая этим словам свободы.
— Тау, я люблю тебя! Я обязательно тебя спасу, слышишь? Обязательно! — я вцепилась в нее, прижалась всеми силами в объятиях.
И Тау, проглотив свою боль и страх за меня, молча стиснула меня в ответ.
Мэлрис эль-Алиэто
Я намеренно дал команду не сообщать, с кем именно Тауре Роше предстоит свидание — хотел увидеть ее искреннюю реакцию на появление сестры.
Нужную информацию о том, какую именно книгу читает в данный момент сестра озаренной, предоставил агент Корзы. Он же подменил том.
Сборник эльфийской поэзии на имперском языке зачаровывали вне Улариэ, более того, вообще вне темноэльфийского Созвездия миров — мага-исполнителя нашли в столице империи.
Потрепанную, заслуженную книгу превратили в уникальный артефакт, настроенный на ауру единственного разумного и просыпающийся только в его присутствии, при соблюдении безопасных условий…
Эль-Талаф, лично курировавший всю операцию, был настроен скептически.
Сначала был уверен, что магичка, увидев возникшее в книге послание, немедленно сдаст ее страже замка.
Потом утверждал, что попросту не пойдёт на контакт неизвестно с кем.
Не явится на место встречи.
Не сдала. Пошла. Явилась.
Объятия сестер напоминали объятия живого разумного со статуей. Примерно столько же эмоций Таура Роше, бывшая наследная княжна Янтарная, и проявляла.
Когда же я сказал Нэйти, что нам пора уходить — усмехнулась, и… протянула мне книгу-артефакт.
Проигнорировав это движение, я втянул свою озаренную в портал — и он схлопнулся, как только мы вышли в мои покои.
Стремительно затирая следы визита в мир Пьющего Камня, я обдумывал увиденное.
Не слишком-то Таура Роше дорожила возможностью поддерживать связь с Нэйти.
При всем моем уважении к интеллекту и аналитическим способностям Даркнайт Ирондель Янтарной, на старшую сестру эти ее прекрасные качества не распространялись.
— Мэ-э-эл! — радостный вскрик Нэйти, повисшей у меня на шее, как только я закончил, слегка сбил меня с мысли.
Мягкая, податливая, льнущая ко мне всем телом…
Ладно, признаю, не слегка!
Целовалась Нэйти всё увереннее — сказывалась практика.
Когда мы смогли остановиться, у меня гудела кровь и штаны доставляли определенный дискомфорт — а нее пылали губы и сияли глаза...
Бережно погладив нежную щеку, я заправил за ухо прядку, то и дело выбивающуюся из косы озаренной (не без моей посильной помощи). И продолжая сжимать ее в объятиях, попробовал прощупать почву:
— Нэйти… скажи, почему вы с сестрой не виделись всё это время?
Чтобы ощутить, как мгновенно напряглось до того уступчивое тело.
— Потому что решили, что так будет безопаснее.
Темно-синий взгляд больше не светился восторгом, в нем отразилась настороженность.
— А… не помнишь, чье это было решение?
Я старался подбирать слова максимально деликатно, но Нэйти всё равно вывернулась, размыкая объятия. Я отпустил — уже понял, что чем крепче эту озаренную держишь, тем агрессивнее она противится.
— Помню. Совместное. А почему ты спрашиваешь?
Ответ честный. А тени недоговоренностей недостаточно густы, чтобы перечеркнуть его честность.
— Мне показалось, что она была не слишком-то рада твоему появлению…
— Мэл, ты идиот? — в синих глазах плеснулось неподдельное участие.
Нэйти, в отличие от меня, даже не пыталась деликатничать.
— Её сестра явилась в опасное по многим причинам место. Конечно, она была не слишком рада! Больше скажу — она вообще не была этому рада!
Искренность. Непоколебимая уверенность в своих словах.
— Нэйти. Дело не в этом. Не только в этом. Она говорила только о себе. Не поинтересовалась тобой вообще. Тебя это не смутило?
— Нет.
Не нужно быть Старшим дивного народа, чтобы почувствовать, что моя собеседница полностью уверена в своей правоте и не желает развивать тему.
— А то, насколько неохотно она ответила на твои объятия?
— Не смутило.
— Нэйти. Она так и не сказала, что любит тебя, — я подкинул ей последний довод.
— Сказал. Просто ты этого не услышал.
Вера. Абсолютная. Непробиваемая. Полное отрицание всего, что может поколебать эту убежденность.
Я вздохнул, и отступился:
— Ладно. Извини меня. Хочешь увидеть, как создается заготовка для магического сердца?
Даркнайт смотрела на меня взъерошенной, рассерженной кошкой, и я видел написанное на ее лице желание послать меня к демонам, но она слишком любила магию для этого.
И раздражения в адрес нахала, посмевшего марать сомнениями святое имя сестры, не хватило для того, чтобы отказаться от чуда.
Ничего, Нэйти. Я подкинул тебе достаточно пищи для размышлений. А ты, как бы не отрицала мои слова, все равно будешь их обдумывать.
— Что ты думаешь о Тауре Роше?
Вызывать Корзу эль-Талафа к себе я не стал, сам пришел к нему в Башню Теней. Даже если мой старый пестун и удивился, вопросов он не задал.
— После известных событий, старшая дочь Янтарного всё же закончила университет — и ей благополучно дали выпуститься. Хотя, учитывая ее силу, возможно, было бы разумнее не позволить. Но не суть. Несмотря на боевую специализацию, Таура Роше связывать жизнь с армией не пожелала, хотя достоверно удалось установить, что ей предлагали, и настойчиво. Подалась в Орден магов империи. Полагаю, там знали кто она — ну не могли в ордене не отслеживать судьбу первого со времен Эзры Поработителя мага-феномена., так что ничего удивительного, что они ее взяли. Начала с отдела магических путей сообщения, сделала там какую-то карьеру, но уперлась в потолок. Быстро поняла, что выше подняться ей не дадут, за пару лет несколько раз сменила внутри ордена место службы, пока не осела в отделе противодействия магическим и стихийным катастрофам. Там то ли прижилась, то ли отказалась от амбиций. Вела активную светскую жизнь. Пусть не в аристократическом обществе, но в магическом свете была принята благосклонно. Имела уйму поклонников — даже больше, чем на Янтарном, там-то статус наследницы многих отсеивал… Но вела себя в рамках, явных поводов для общественного порицания не давала. Являлась членом нескольких магических клубов — в том числе закрытых и весьма престижных. Вот один из этих клубов и оказался замешан в заговоре против его императорского высочества. Верхушку заговора отправили на эшафот. Получить доступ к этим материалам у нас пока не вышло, но... Учитывая, что Янтарную не казнили, предположу, что она вовсе могла не знать о заговоре. Но подвела биография — и ее отправили кормить климантил.
— Я читал собранное вами досье, Корза. Со вчерашнего дня ничего нового там не появилось. Меня интересует, что ты о ней думаешь, а не что мои Тени успели о ней узнать.
— Что я думаю… — Корза вздохнул, — «Было у князя Янтарного две дочери: одна умная, другая красивая». К слову, я не считаю, что Таура Роше дура в плане интеллектуальных возможностей...
Я усмехнулся: так и Нэйти не дурнушка в плане внешности. Но да, каждая из сестер сделала упор на то, что считала наиболее сильной своей стороной.
— Бывшая наследная княжна, полагаю, далеко не глупа. Обладает сильным характером и определенными лидерскими задатками. Кроме того, как маг она не просто чудовищно сильна, но и достаточно умела: для того, чтобы одержать победу в Великом Турнире, голой силы мало. А Таура Роше с весьма юных шестнадцати лет собирала награды на всех турнирах Самоцветного Ожерелья. Но при всех этих несомненных достоинствах, смириться с потерей статуса она не смогла, а пробиться наверх своими силами — не сумела.
Пожалуй, это совпадало с моими собственными выводами.
— Вериалис, что тебя беспокоит?
Меня беспокоит, что сестра моей озаренной вполне может оказаться озлобленной неудачницей? Ревнивой собственницей-манипулятором?
Или на самом деле меня беспокоит, что у меня есть конкурент в борьбе за привязанность Нэйти — более успешный, чем я, имеющий на нее куда больше влияния?
Возможно, я прав — и тогда последнее, чего мне хотелось бы, это видеть рядом с Нэйти Тауру Роше.
Возможно, права Нэйти, а я предвзят.
Но я малодушно радовался тому, что на вторую девицу есть кому строить планы, и на Улариэ она в любом случае не появится. А моей задачей оставалось «всего лишь» удержать здесь Нэйти.
Так и не ответив на вопрос Корзы, я потребовал:
— Ренсали, распорядись, чтобы сюда принесли вторую часть связного артефакта, через который ты связывался с сестрой озаренной.
Склоненная голова в ответ и почтительное:
— Да, вериалис.
Пора прояснить, чем на самом деле дышит Таура Роше.
Для этого мне понадобится связная книга и полукровка. Первую сейчас доставят, второй явится сам.
— Сомхэрл, зачем тебе старшая Янтарная?
— При всем моем уважении, эль-Алиэто, твой вопрос нарушает наши договоренности.
Полукровка был удивлен, и даже не сумел это скрыть
Мы опять встречались в моем официальном кабинете, и кресло, которое он сегодня воплотил, было демонстративно больше моего.
В другой раз я бы с удовольствием повелся на провокацию и прошелся на тему размеров, комплексов и размеров комплексов, но не сегодня.
— Оставь, — поморщился я на его реплику. — Меня интересует, нужны ли тебе отработанные выходы на мир Пьющего Камня. Причем такие, которые в случае чего, гарантированно не укажут на тебя. Если да — мы могли бы быть друг другу полезны.
— Я слушаю, — перестал изображать вальяжность полукровка.
План был прост. Вот только осуществить его сам я не мог.
— А я, значит, могу… — проворчал Тай. — Мэл, ты ошибаешься. Пойми правильно — мне плевать на твои ошибки, но по долгу союзника, пусть и временного, я считаю себя обязанным тебя предупредить.
И, кстати, все эти утверждения бастард сделал абсолютно искренне.
— Я сделаю то, о чем ты просишь. Но ты поможешь мне изъять Тауру Роше из мира Пьющего Камня. Вне зависимости от исхода этой авантюры! Если ты согласен — ошибайся на здоровье, кто я такой, чтобы тебе мешать.
— Забавно. Ты так уверен в непогрешимости старшей Янтарной… Я, пожалуй, даже начинаю сомневаться, в профессиональной ли плоскости лежит твой интерес! — не удержался я от шпильки. — Ладно. Я принимаю твое условие.
Задача, конечно, не из простых, но... Есть у меня в сокровищнице пара артефактов, созданных до Раскола эльфийского народа. С их помощью диверсантов на Пьющий Камень забрасывали, когда мы со светлыми родичами климантиловый мир дели…
Ах ты ж… Ах ты ж, Даркнайт Ирондель!
Я прикинул в памяти: когда я перехватил Нэйти в Восьмом Гномьем мире, она искала группу, способную проникнуть на территорию дома Тальгери.
Тальгери тоже принимали участие в той заварушке на стороне темных. Мир Пьющего Камня в итоге остался за светлыми, а Нэйти, умненькая головка, сообразила, как можно это использовать. И, значит, нет в истории с попыткой ограбления моей сокровищницы третьей стороны — Нэйти собиралась всё сделать сама.
Я с некоторым трудом вынырнул из настигшего меня озарения в текущий момент и протянул полукровке артефакт, связанный с книгой, хранящейся у старшей Янтарной.
Нет, но какова все же Нэйти! Подумать только... вот тебе и тихоня, вот тебе и серая мышка.
Хорошо всё же, что я заблаговременно выторговал у Сомхэрла для нее неприкосновенность!
«Здравствуй» — вывел полукровка светящиеся буквы на черной каменной пластине размером в ладонь.
Для того, чтобы они проявились в сборнике эльфийской поэзии, когда Таура Роше останется в одиночестве и раскроет книгу.
«Что тебе нужно?»
Ответ пришел почти мгновенно. Ждала она, что ли?
«Ты не слишком-то приветлива!» — с ухмылочкой накарябал Тай.
Несколько секунд молчания.
«Говори, что тебе от меня нужно, или проваливай».
Почерк у Тауры Роше каллиграфический, но по-мужски резкий: никакой приятной округлости или изящных завитушек.
Я из-за сбоку наблюдал, как эти четкие, разборчивые буквы некоторое время светились, а после исчезали, освобождая место.
Тай покачал пером. Написал: «Я могу предложить тебе свободу».
И тут же следом: «Но если тебя не интересует...»
У Сомхэрла, в отличие от Янтарной, почерк чудовищный: буквы пляшут и скачут. Таким только шифровки писать.
В этот раз молчание длилось дольше. Таура Роше не торопилась принимать щедрое предложение от неизвестно собеседника.
«Условия?»
Тай бросил на меня косой взгляд, словно ждал, что я передумаю. И, покачав головой. С видом «Я тебя предупреждал», все же вывел:
«Мне нужен сильный маг. Я устрою тебе побег и новую личность. Искать тебя не будут: твое место займёт твоя сестра»
Даркнайт Ирондель Янтарная
В пещере, освещенной ослепительно-яркими, но однозначно не магическими лампами, стоял звон инструментов.
Огромный кусок радужного обсидиана обрабатывали явно уже не один день — и еще не один день обрабатывать будут.
Пока что над будущим сердцем не чувствовался тот магический фон, который впечатлил меня в подвалах Алиэто, но осколок явно был особенным: марево силы над ним было видно невооруженным глазом.
Вопросы роились и множились — где камень лежал раньше? Как темные добились такого уровня магического насыщения для неблагородного камня? Почему мастера, придающие ему нужную форму, работают в защитной одежде?..
По последнему пункту, впрочем, у меня была догадка: перчатки, маски и странные стеганные платья до пят нужны для того, чтобы на камень ни упала ни одна капля крови.
Заодно сам собой случился возник ответ на вопрос, отчего у темных эльфов так скрупулезно отслеживаются линии крови — да потому что именно по ней осуществляется привязка этих уникальных артефактов!
С каким удовольствием я приняла бы участие в работе над ним! Конечно, меня никто не допустил бы до магической составляющей — но меня устроили бы даже вспомогательные работы. Готова взять в руки зубило либо шлифовальный круг, согласна даже на веник.
Но где там: мне разрешено стоять в ближнем к двери уголке, смотреть на чужую работу — и только.
Меня радовало и это!
Это, пожалуй, немногое, что радовало.
Со вылазки в мир Пьющего камня шла вторая неделя, и от радости, которую принесла встреча, почти не осталось следа. Проклятый браслет-блокиратор никак не желал поддаваться, и я уже начала сомневаться, смогу ли я снять его вообще? Смогу ли я выполнить свое обещание и помочь сестре?
И ни посоветоваться с кем-то, ни поделиться подступающим отчаянием: Фаэн искренне «болеет» за меня, но чем она может помочь? А Мэлрис...
Мэл становился всё мрачнее.
Я сама не знаю, откуда у меня взялось это ощущение — я не очень-то хорошо понимаю окружающих меня людей, а Мэл и вовсе не человек, но ощущение было, и всё.
Мэл повадился являться по ночам в мою постель — и вытворял в ней такое, что краснели даже стены.
Самозабвенно, с полной отдачей вытворял.
Был ласковым, грубым, голодным.
Щедрым, жадным.
Непристойным.
Сумасшедшим.
А еще — таскал меня по всему Улариэ, и у меня дух захватывало то от восторга, то от благоговения. Мэл знал и любил этот мир, он делился со мной его красотой — и пил ее сам.
А на следующий день после Пьющего Камня, он завязал мне глаза, строго велел не подглядывать, и… и привел в книгохранилище Алиэто-оф-Ксадель. Тогда в моем ухе появилась еще одна серьга — артефакт, открывающий мне туда переход в любой момент.
И несмотря на всё это, я как гончая, верховым чутьем чуяла, что настроение у него становится хуже день ото дня.
И у меня было устойчивое ощущение, что причина связана со мной.
Мэлрису не понравилась Тау: он все две недели пытался донести до меня, какое чудовище моя сестра, вспомнив убитого жениха (мне следовало это самой, но у Тау тяжелый нрав и скорая на расправу рука, за ней еще попробуй успеть), отбитых кавалеров (можно подумать, я так уж ими дорожила), славу красавицы, которой старшая сестра меня лишила (вот это особо трогательное обвинение) и украденную всеобщую любовь (о, Великое Ничто, в каком мире ты живешь, темный, что там существует всеобщая любовь?!).
У меня просто на кончике языка зудело желание немного расширить собранные им данные, но… но тогда могла бы нечаянно всплыть и та информация, делиться которой было нельзя.
Таура, кстати, тоже всю встречу опасалась выпускать Мэла из поля зрения и старалась держать руки свободными для магической атаки.
Я бы даже умилилась такой взаимности, вспыхнувшей у них сразу и вдруг — если бы, конечно, с ними обоими было всё в порядке. Но над Тау нависла реальная угроза провести рядом с климантилом остаток жизни (не такой уж долгий, жила позаботится), а Мэл лез то ли на стену, то ли в бутылку.
Я стиснула зубы — что мне за дело, куда лезет Мэл? Он абсолютно посторонний мне разумный, вербующий меня в собственных интересах и из соображений личной выгоды!
Но, видимо, было дело.
Видимо задело.
«Мэл, а что дальше?» —вчера я решилась задать назревший вопрос. Возможно, момент для этого был выбран не самый удачный — мы оба обнаженные сидели в ванной, и губы и руки темного были заняты, но мои-то свободны, вот и вырвалось!
—М? - вопросительно промычал эльф этими самыми занятыми губами собирая капли воды с моей шеи.
— Наш договор. Я исполнила свою часть сделки, ты — свою. Что дальше?..
—Тебе здесь плохо, Нэйти? — и его пальцы в этот момент скользнули туда и так…
— Х-хорошо, — выдохнула я, не уверенная на сто процентов, к чему относился этот ответ.
И как-то так вышло, что вчера к этому разговору мы больше не вернулись.
Но теперь, кажется, настало время все же прояснить ситуацию...
В эту пещеру-мастерскую, где я с жадностью и завистью смотрела, как из радужной глыбы создают заготовку будущего невероятного артефакта, меня приводил и уводил Мэл — самой мне сюда хода не было.
И сегодня я намеревалась воспользоваться этим для решительного разговора.
Темный возник за спиной, и я опять не отследила момент перехода, а поняла это, лишь ощутив чужое присутствие.
Пальцы Мэла легко коснулись моей талии, чужое дыхание шевельнуло волоски на шее, пустило волну горячей дрожи по телу…
Я прикрыла глаза, смакуя эти ощущения.
Кажется, я знаю, откуда взялось столь любимое романтичными девицами сравнение с бабочками в животе: этот сладкий трепет предвкушения, что рождался во мне от одного только присутствия рядом Мэлриса эль-Алиэто, и впрямь имел что-то общее с порханием нежных крыльев…
— Мэл, нам нужно поговорить.
Тяжелый вздох стал мне ответом.
Да, Мэлрис эль-Алиэто, понимаю. Но тем не менее настаиваю.
Ладонь легла на мою поясницу ощутимо, плотно — и увлекла меня в переход.
Я уже привычно попыталась потянуть на себя, рассмотреть те отражения Алиэто-оф-Ксадель, что открывались при этом — хотя давно поняла, что пока на мне блокировочный браслет, это невозможно.
Для разговора Мэл выбрал тот самый балкон, с которого мы когда-то разглядывали водопады, радуги и виверн.
Мэл наклонился вперед, оперся локтями на балюстраду: классический эльфийский профиль, острое ухо в звездочках драгоценных сережек, черные волосы, сегодня были собранные в жгут и перевитые зелеными прядями…
Только эльфы умудряются выглядеть с таким подходом к внешнему виду выглядеть не дикарями, а элегантными эстетами.
— Я слушаю тебя.
Его вопрос напомнил мне, зачем мы сюда явились.
Я вцепилась пальцами в полированный камень балконного ограждения, находя успокоение и поддержку в его полированной гладкости.
— Мэл, зачем я здесь? Вы хотели, чтобы я помогла вам исправить уязвимости в защите дома Алиэто — я это сделала. Противопереходный щит, магическая блокировка, защита вашей сокровищницы... Я даже прочитала эти бесполезные лекции, о которых просил мастер Корза — хотя я не представляю, чем это может быть полезно вашим Теням. Но вы хотели — я сделала. До этого момента все было рационально и логично. Но сейчас я снова не понимаю, что происходит — потому что больше я ничем не могу быть полезна твоему Дому, и тем не менее, ты продолжаешь носиться со мной, как курица с яйцом, регулярно предлагая принять ваше покровительство!
— Верно, и опять предложу… — согласился Мэл негромко, себе под нос.
Я проигнорировала его ремарку, продолжив:
— И это больше не выглядит ни рационально, ни логично. Особенно, если вернуться к началу, и вспомнить, что я пыталась твой Дом обокрасть — а мне, в итоге, выделяют гостевые покои, организуют досуг, служанку и любовника! Согласись, довольно странное отношение к преступнице!
Мэл не сдержал смешок, и я вспыхнула возмущением:
— Мэлрис!
Он успокаивающе приподнял руки:
— Нэйти, Нэйти! — попросил он примирительно, — Ты ведь всё равно догадалась, что дело не в защите и не в лекциях… Хотя зря ты назвала их бесполезными, это было очень познавательно…
— Тебя же на них не было! — теперь уже я позволила себе перебить собеседника, не столько мстительно, сколько из вредности.
— Если ты меня там не видела, это не значит, что меня действительно не было, — хмыкнул Мэл. — Но причина действительно не в них. У тебя нет необходимых данных, чтобы понять в чем дело на самом деле — а я не могу сказать до тех пор, пока ты не принесешь присягу эль-Алиэто, потому что связан клятвами, интересами Дома и соображениями здравого смысла. Зато я могу гарантировать тебе, что, приняв мое предложение, ты войдешь в Дом полноправным родичем. И да, с гостевыми комнатами действительно нужно что-то решать — тебе давно пора выбрать и обставить покои по своему вкусу… Предлагаю в подвалах, поближе ко мне!
И несмотря на то, что я действительно давно предполагала нечто подобное (кроме шутки про выбор покоев) после того, как всё это было Мэлом сказано вслух — мне стало легче.
Потому что предположения — предположениями, но я могу ошибаться.
А эльфы не могут врать.
— Соглашайся, Нэйти, — негромко попросил Мэл. — Ты будешь жить так, как пристало девушке твоего происхождения и магу твоего таланта.
— А если я не хочу? — мой голос прозвучал тихо, и взгляд от полированного камня балюстрады я не поднимала.
Я знала, какой услышу ответ — но не задать вопрос было невозможно.
— Тогда живи не как пристало, а как нравится, - легко отозвался Мэл.
И даже плечами пожал — мол, это же очевидно, Нэйти.
— Ты ведь понял, что я имею в виду! Что, если я не хочу под руку к эль-Алиэто!
Мэлрис помолчал, разглядывая сказочный, фантастический пейзаж внизу: играющие в водопадах виверны. Неохотно отозвался:
— Наш с тобой изначальный договор гарантировал тебе жизнь, а не свободу. Мне не нравится держать твои крылья связанными, Нэйти. Но и освободить тебя без гарантий лояльности я не могу.
— Да, я помню. Интересы дома и здравого смысла…
Все было разумно. Всё было ожидаемо. Но глаза почему-то щипало.
— Нэйти, объясни мне, почему нет? Если не считать твою сестру, что тебя ждёт там, за пределами моего Дома, к чему ты так стремишься вернуться? К репутации слабосилка и серой мыши, к жизни в тени, когда даже темы для исследований выбираешь такие, чтобы, упаси Звезды, не привлечь к себе внимания Тайной службы? К знанию, что по силам и таланту ты способна основать собственную магическую школу, но тебе никогда не позволят этого сделать? К жизни в одиночестве?
Я вцепилась в перила с такой силой, что камень того и гляди, начал бы крошиться под пальцами.
— Да, Мэл. Ты прав, — я очень старалась, чтобы в голосе не слышны были подкатившие слезы, и, надеюсь, у меня получилось.
Драконы бы тебя драли, Мэлрис эль-Алиэто! Да, всё это правда, но как же больно её слышать!
Вот об этом мог бы и промолчать — к Великому Ничто тебя, с твоей внезапной прямотой!
— Всё так и есть, — я нашла в себе силы, чтобы согласиться с очевидным. — Если не считать мою сестру. Но я отказываюсь не считать мою сестру.
И неуловимо изменившееся, ставшее жестче выражение лица Мэлриса подтвердило: о да, Таура ему не понравилась!
Но мне уже было всё равно:
— Мэл… спаси Тау оттуда. Спаси мою сестру из мира Пьющего Камня! И я… я попрошу Тау освободить меня от обязательств перед ней, и поклянусь в верности дому эль-Алиэто. Лояльность с гарантией — как заказывал!
— А если она не согласится? — теперь уже Мэлрис разглядывал свои пальцы и не поднимал на меня взгляда.
Эта его неприязнь была уже почти смешной, надо было рискнуть и раньше рассказать ему, как всё было на самом деле, а теперь, кажется, будет гораздо сложнее:
— Мэл, я знаю, что ты видишь Тау практически чудовищем, но поверь мне, на самом деле всё не так!
— Нэйти. Нам действительно давно нужно было поговорить… — медленно, будто через силу произнес он. — Знаешь, забавно: я сам затеял всю эту историю, чтобы раскрыть тебе глаза, а теперь мне не хочется тебе о ней рассказывать.
Что бы он там ни затеял — оно мне заранее не нравилось!
— Мэл?..
— Нэйти после того, как мы вернулись из Мира Пьющего камня, я еще раз связался с твоей сестрой. Предложил помочь ей сбежать. И сказал, что единственный способ освободиться для нее — чтобы ее место заняла родная кровь…
Я чувствовала, как мои волосы, собранные в косу, пытаются встать дыбом: он… он что сделал? О, Оракул, хорошо, что он хотя бы был в этот момент в другом мире! Я бы не хотела, чтобы Тау казнили за убийство до того, как я успею ее спасти!
— Мэл, — мне многое хотелось ему сказать, но родители в детстве учили меня не использовать те слова, которым позже я научилась у студентов.
Коротко выдохнув, я урезала вопросы до самого цензурного:
—Мэл, ты же не можешь лгать?
— Я — нет, — невесело дернул углом рта темный. — Для таких вещей есть сторонние специалисты. Но дело не в этом, Нэйти. Твоя сестра согласилась.
— Справедливости ради, согласилась она не сразу. И первым делом пожелала знать, насколько добровольным было твое добровольное согласие — когда ей сказали, что ты согласилась на замену сама…
У меня ум за разум заходил от того, что Мэл говорил это… искренне. С полной убежденностью говорил. И ведь не переубедишь его теперь — всё, поздно, в упрямой эльфийской башке уже сложился ложный образ, и нет никакой возможности вынести его оттуда и вбить на его место правду!
Пытаться ему что-то рассказать бессмысленно: не поможет.
Сбрасывать с балкона тоже бессмысленно — но это, по крайней мере, принесет мне некоторое облегчение и моральное удовлетворение.
Интересно, если я так и сделаю, виверны внизу поймают этого идиота?
Прикрыв глаза, я старалась удержать в руках всё сразу — себя и свои порывы— и едва слушала, что там дальше вещал Мэл.
— Все эти две недели она колебалась — видимо, остатки совести мешали. Но... сегодня она дала согласие, Нэйти, и потребовала гарантий. Магических гарантий, что ее не обманут.
Мэлрису очень к лицу было то выражение, с которым он говорил мне всё это. В нем читалось и сожаление о том, что приходится говорить мне то, от что он говорит, и сопереживание, и вина — ведь это он всё затеял…
Интересно, он все эти эмоции показывает — или он их испытывает?
Не то чтобы это было принципиально важно, просто было бы приятно, если бы он переживал искренне.
Я усилием воли заставила себя разжать пальцы, впившиеся в камень перил.
«Ладно, Нэйти, в конце концов, тебе не привыкать иметь дело с человеческим упрямством».
— Мэл, послушай меня, пожалуйста. Того, о чем ты говоришь, просто не может быть. Ты ее не знаешь. Тау никогда бы…
— Я знал, что ты не поверишь. Поэтому устроил так, чтобы ты увидела всё сама. Сегодня посредник отправится в мир Пьющего Камня, чтобы обговорить детали и заключить магический договор. При нем будет артефакт, через который ты сможешь всё увидеть своими глазами.
Действительно. Как я могла забыть, что это упрямство — нечеловеческое.
Я чувствовала себя мышью, угодившей в ловушку: в какую сторону не метнись — стена! Куда не ткнись — пропадешь.
— Мэл, пожалуйста, я прошу тебя! Не надо. Мэл, давай я тебе просто поверила и всё, хватит? Пожалуйста, отзови своего человека! Мэл…
Но очередная попытка помешать Мэлу, не выдав Тау провалилась:
— Нэйти, поздно что-то отменять. И он не мой человек. Он лорд из Тайной Канцелярии. Ты же не думала, что в мир, где добывают климантил, так легко и просто попасть, минуя бдительное око империи…
О, Оракул… Что?!
— Нэйти… я понимаю твое нежелание смотреть на то, как твой родич по крови тебя предает, но оттого, что ты не будешь этого видеть, ничего не изменится.
И пока я всё еще осмысливала чудовищную новость — Мэл привлек к Тау внимание тайной канцелярии! — протянул мне руку:
— Идём.
На выходе из портала нас встретила темнота. Густая, насыщенная, с нейтральным магическим фоном. Ноздри щекотнул запах земли и влажного камня, а уши словно заложила — такой плотной была тишина в этом месте.
— Что?.. Где мы? — мой голос отразился и вернулся к нам гулким эхом, и в ответ на него созданный Мэлом светляк разбавил темень, пустил блики по неровным каменным сводам.
Я завертела головой: пещера — не одно из тех, которые так любят воссоздавать в своих интерьерах эльфы, а в самая обыкновенная, промытая в горной породе грунтовыми водами.
— Это хорошее место, — пояснил Мэл, бережно придерживая меня за талию. — Только будь осторожна, смотри под ноги. Тебе помочь? Сядь пока вот здесь.
Я, аккуратно выбирая, куда поставить ноги и подслеповато щурясь (проклятая магическая блокировка! Проклятый темный!), добралась до выступа, что выглядел более-менее удобным — и на него немедленно прилетел камзол Мэла, позволяя мне сесть с комфортом.
— Выше нас — залежи базальта и водный горизонт, магические эманации экранируются естественным образом, — вернулся к объяснения темный, развешивая одного за другим светляков под низким потолком. — Порода пещеры относительно мягкая и в случае чего ее легко обвалить и устроить возможным преследователям массовое погребение… А мои покои потому и остаются хорошо защищенными, что я не таскаю туда имперских ищеек.
— Только шпионок, — мрачно поддакнула я, разглаживая юбку на коленях.
— Ты — это другое дело, Нэйти, — Мэл отвлекся от своего занятия, тягучим гибким движением перетек вплотную ко мне, склонился ближе. — Мои покои для тебя всегда открыты!
Горячий шепот обжег щеку — и Мэл отстранился прежде, чем я успела потребовать этого.
И вернулся к приготовлениям.
Я смотрела, как он разворачивает треногу походной опоры, тщательно вставляет уровень, чтобы неровности пола не нарушили устойчивости конструкции, и не знала — что мне делать.
Что мне делать? Как быть? Я не верю, в то, что Тау могла поступить так, как Мэл сказал — это дико, нелепо, невозможно!
Так же невозможно и то, что он мне солгал.
И…, и… и что это значит? Что происходит? Что мне делать?
Бесконечные «что?» роились и множились в голове, а я смотрела на темного, невыносимо изящного, с его косами, бусинами, серьгами и возведенным в абсолют эстетством, но при этом все равно неприкрыто мужественного, и у меня не было на них ни одного ответа.
А Мэл тем временем выставил в гнездо опоры молочно-белый, немного прозрачный шар размером с мужской кулак — артефакт магического глаза. Второй такой же, только крохотный, размером с горошину, возьмет человек, который согласился солгать моей сестре, чтобы очернить её в моих глазах.
Выточенные мастером из одного куска белого агата, зачарованные камни помнят о том, что когда-то были единым целым, и все, что «увидит» один камень — увидит и другой. И покажет нам.
Мне.
Я не верю, что всё это происходит со мной.
Не верю и не понимаю, как моя жизнь оказалась такой?
Мэл сосредоточенно настраивал на себя магическое око: ему предстояло контролировать весь процесс и, если понадобится, подпитывать его своей силой, и чтобы этот процесс протекал без сучка, без задоринки, ауры мага и артефакта должны быть практически единым целым.
— Когда он придет? — устав быть молчаливым наблюдателем, спросила я. — Этот твой “сторонний специалист”?
Голос звучал странно, незнакомо, искаженный акустикой пещеры, и я прислушивалась к нему, пытаясь в этой странности найти опору, которая примерит меня с реальностью.
— Он не придет, — рассеянно откликнулся темный, завершая процесс калибровки.
Отступил на шаг, полюбовался. И было чем — в магическом зрении они с артефактом выглядели единым целым!
А Мэл, аккуратно закрепив результат, дал силовой импульс, активируя шар, и закончил мысль:
— Он перейдет на Пьющий Камень из другого места. И отходить, в случае проблем, будет не сюда — я его, конечно, подстрахую, но не хватало, чтобы при провале он скомпрометировал дом Алиэто!
А магическое око, тем временем, наливалось силой и формировало в нескольких шагах перед собой рабочее поле, похожее на пушистое низкое облако, разлившееся молочно-белым озером высотой примерно по колено и в человеческий рост в диаметре.
Рядом с Мэлрисом возник и растаял сигнальный светляк, мелодично звякнув на прощание.
— Ты готова?
Нет. Но кого это волнует?
Вместо ответа я пронзила Мэлриса мрачным взглядом.
— Время. Садись рядом — здесь тебе будет лучше видно.
Око замерцало светом в полушаге от меня — только руку протяни — и на месте полочного озера возникла картинка другого мира.
Видно, и впрямь было отлично.
Там, в мире Пьющего Камня, солнце только-только карабкалось на тусклый небосклон, пробиваясь лучами сквозь утреннюю туманную хмарь, и Таура была хороша в этом свете необыкновенно.
Она всегда существовала как произведение искусства: абсолютно самодостаточно и не нуждаясь в зрителях. И, как произведение искусства, она собирала на себя всеобщее поклонение, не прилагая к тому никаких усилий.
Каждое движение — совершенная гармония, каждый жест лаконичен и исчерпывающ.
Тау любила красное во всех его оттенках: всем должно быть издалека видно, что она здесь есть.
...и очевидно, что если ее не увидели издалека — то ее здесь и не было.
Даже в мир орочьих степей, на боевую практику она отправилась, насколько я помню, с полным гардеробом броских нарядов…
Так страшно, как сейчас, мне не было никогда. Даже возле сокровищницы, ожидая от темного казни, я не была парализована страхом так, как сейчас...
— Госпожа Таура Роше? Я пришел, чтобы обговорить некоторые детали нашего с вами будущего сотрудничества и закрепить достигнутые договоренности.
Голос у сотрудника тайной канцелярии был низкий и бархатистый, хорошо поставленный, видно же его не было — магическое око, закрепленное где-то на нем, показывало только Тау.
Я вглядывалась в нее жадно, пытаясь угадать, что она задумала, прочитать по выражению лица ее мысли... Высоко подобранные волосы, синие умопомрачительные глаза, чуть заметно дрогнувшая бровь: не ожидала, что на переговоры явится человек? Рассчитывала увидеть эльфа?
Человеческое происхождение, конечно, меняло расклады, и замена переговорщика сама по себе должна была намекнуть моей сестренке о лжи, но главного она не сказала, и мне хотелось закричать, докричаться до нее отсюда, из Улариэ, чтобы подсказать ей важное: Тау, Тау он из тайной канцелярии, не связывайся с ним, ты себя погубишь!
— Я знаю, зачем вы пришли, — голос Тау был холоден. — Не здесь. Следуйте за мной.
— Почему не здесь? — удивился “привлеченный специалист”. — Вы сами указали это место.
— Оно мне разонравилось.
Страшно! Так страшно, что холодеют пальцы и заходится сердце!
А в облаке жемчужного света, созданного магическим оком, шла Тау.
Душа во мне металась. Видимая артефакту со спины, она шла, как плыла, придерживая юбку безумного своего, невозможного в этом месте платья — ярко-рубинового, полыхающего пожаром, летящего по ветру…
Я знала её. Я видела ее такой сотни, тысячи раз — эти прижатые к корпусу и чуть отведенные назад локти, этот наклон головы, эта выпрямленная спина и гордый разворот плеч… Этот шаг, текучий и легкий.
Нереальная в этой туманной сырости утра чужого мира, моя сестра шла, поднимаясь по каменистой тропе, где с одной стороны ограничивал обзор крутой склон, а с другой стороны виднелся такой же крутой обрыв.
Тянула носок, скользила с камня на камень — и каждый ее шаг заставлял мое сердце заходиться болью: остановите это! Остановите! Не дайте ей совершить ошибку!
Имперец не спеша шел позади Тау, и око бесстрастно фиксировало, как моя сестра бесстрашно штурмует тропу: беззащитная спина, открытая, туфельки и неподходящее для подобных прогулок платье…
Вот она оступилась, но, взмахнув руками, удержала равновесие.
— Госпожа Таура Роше, давайте поговорим здесь, — попытался образумить ее имперец. — Место глухое, а время моего пребывания здесь ограничено, давайте не будем терять его зря?
Ха! Плохо же он знал госпожу Тауру Роше! Пытаться ее образумить — все равно, что пытаться образумить камень!
— Магические клятвы приносятся быстро, мы всё успеем. А если вам просто трудно идти вверх…
Вот только зря она отвлеклась от тропы, чтобы презрительно фыркнуть: скользкий камешек выскользнул из-под ноги, Тау вскрикнула, пошатнулась вперед и почти коснулась руками земли, чтобы не упасть, имперец, что-то прошипев сквозь зубы, ринулся к ней, протягивая руку…
Последнее, что видела отчетливо я и магическое око — это как Тау отталкивается кончиками пальцев от земли, а картинка вдруг смазалась алым всполохом, серым всполохом, воплем хищной птицы…
Когтями, летящими в лицо имперцу.
— Тау, нет!
Бессмысленный по сути своей крик вырвался и заметался в тесноте пещеры: она не услышит, не остановится!
Меня подбросило на ноги ужасом и паникой к бесплотной картинке — порождению магического ока.
Если Тау убьет имперского лорда, человека из тайной канцелярии, ее казнят!
Я металась возле изображения, захлебываясь отчаянным “Нет-нет-нет!”, и пыталась содрать браслет блокировки, не замечая, что ногти царапают кожу.
— Нэйти, не мельтеши! — рык темного вернул меня в реальность.
Точно! Ведь имперец — его подельник!
Ослепленная надеждой, я метнулась к эльфу:
— Мэлрис! Мэл, не дай ей его убить! Спаси Тау!
— Да спасу, спасу… — глаза у темного горели зеленым, как у кота и портал он открывал без всякой выверенной плавности, резкими мазками-рывками. — Вот ведь стерва!
Секунды, понадобившиеся Мэлу, чтобы развернуть портал, казались мне вечностью.
Человек не хотел умирать, Тау настаивала, вихри силы, поднятые магической птицей, уже были видны невооруженным глазом. Там, в другом мире, белая полярная сова безумно и яростно хлестала крыльями, впившись когтями в человека, била клювом… и, кажется, чем-то еще. Магическим.
...я так и не поняла, как “привлеченный специалист” сумел отвести первый удар, который должен был стать и последним. Но сумел — и теперь Тау держалась только потому, что наседала безостановочно, не давая противнику возможности выстроить оборону.
— Сиди здесь, — отрывисто скомандовал темный, и нырнул в провал портала.
Да-да! Конечно!
Рука сама собой цапнула магическое око, и я, мимоходом отметив, как удобно оно легло в ладонь, скользнула за Мэлом в дрожащее марево.
Выскочив на узкую тропу в мире Пьющего Камня, я успела увидеть только белую сову, бьющую крыльями по прозрачно-фиолетовому щиту Мэла, невозможным образом вогнавшую когти в бесплотную энергетическую структуру, Мэлриса, готового бросить заклинание — и бросила сама.
Магическое око.
Молочно-белый агатовый шар прошел защиту темного, как родной (да он и был ей родной), и со звуком, пробравшим меня до дрожи в коленях, впечатался ему в затылок.