Глава 15.

Рустам гладит мою спину медленно, будто смакуя каждый изгиб. Его губы касаются моих волос, и он втягивает мой запах так глубоко, словно хочет забрать его с собой, запомнить до последней ноты. Ладонь лениво скользит вниз, задерживается на бедре, обхватывает его крепко, а потом уверенно ложится на мою ягодицу.

— Для первого раза ты была очень даже раскрепощённой, библиотекарша, — хмыкает он.

Слова вонзаются, как игла. Я напрягаюсь, отворачиваю лицо. Внутри всё холодеет, будто одним движением он перечеркнул то, что только что было для меня таким огромным.

— Придурок, — шепчу сквозь зубы, прикусывая губу. Горечь обиды смешивается со сладостью только что пережитого.

Он тут же притягивает меня сильнее, так что мои протесты тонут в его коже. Его грудь горячая, под ней гулко бьётся сердце, и я утыкаюсь носом туда, в этот запах табака и себя, перемешанных в одно.

— Ну не дуйся, — его голос низкий, мягче, чем обычно. — Мне пора.

— Останься. Не ходи никуда.

Эти слова срываются сами, тихо, почти молитвой.

— Не могу, Оль, — он вздыхает, пальцы скользят по моей спине, опускаются ниже и нагло сжимают меня, как будто ставят печать. — Из этого бизнеса можно уйти только ногами вперёд. А я ещё пожить хочу. У меня теперь смысл жизни появился. Такой умненький, сексуальный смысл жизни.

Я задыхаюсь от нахлынувшего чувства — нежности, счастья, какой-то всепоглощающей полноты. Словно я воздушный шар, наполненный до предела, и ещё миг — я взорвусь, разлетевшись на кусочки.

— Рустам… — имя срывается почти стоном.

Он усмехается своей кривой усмешкой, но взгляд при этом неожиданно мягкий. Его губы касаются моего виска — поцелуй тёплый, осторожный, слишком трезвый для него.

— Побудь еще, пока я помоюсь.

Я прячу лицо у него на груди, впиваюсь пальцами в его кожу, будто могу удержать силой. Не хочу отпускать. Не хочу терять эту минуту. Но слова всё равно выходят сами:

— Ладно, ладно… Разве я могу тебе отказать?

Я смотрю в зеркало и не узнаю отражение. Щёки горят, губы припухшие, взгляд блуждающий, будто чужой. Прикрываю тело одеждой, отворачиваюсь. Одеваюсь быстро, торопливо, стараясь не смотреть на себя лишний раз.

Прижимаю горячие щёки ладонями, не веря, что всё это произошло со мной. Между ног саднит, кожа там слишком чувствительна, но низ живота всё ещё тянет, будто память тела сильнее памяти головы.

Я выхожу из туалета и иду в читательский зал.

И застываю.

Рустам сидит в одних трусах, развалившись в кресле так, будто это не библиотека, а его дом.

Нога закинута на подлокотник, в руках раскрытая книга. Он лениво переворачивает страницу, будто действительно читает, но я чувствую его взгляд — он всё равно скользит ко мне, прожигает.

— Выбрал новую книгу? — спрашиваю, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Но он всё равно дрожит, выдаёт меня.

Он ухмыляется, щёлкает пальцем по строчке:

— Тут как раз про то, как с дурака вся правда слезает. Подумал, что подходит. — Его глаза вспыхивают насмешкой. — Эй, а ты почему оделась?

— Ну не ходить же мне тут голой, — бурчу, чувствуя, как жар поднимается к щекам.

— Ещё как ходить, — он усмехается и манит меня к себе.

Я подхожу, и в следующий миг падаю прямо в его объятия. Он обхватывает мой затылок, вжимается губами в мои, тянет язык, берёт всё. Воздух снова становится вязким.

— Рядом со мной всегда нужно только голой ходить, — его голос звучит почти серьёзно, и от этого внутри всё сжимается.

Он разворачивает меня, прижимает так, что наши тела соприкасаются тесно, и даже через ткань я чувствую, насколько он снова твёрдый. Сердце сбивается с ритма.

— Рустам, не уходи… Хочешь, я помогу тебе с работой, — слова срываются сами, как будто я готова цепляться за любую возможность, лишь бы оставить его рядом.

— Оль, помолчи лучше, — он снова целует, губы скользят по шее, ладонь уверенно сжимает мою попу.

И тут тишину разрывает звонок телефона. Звонок не мой. Его.

Он тянется к джинсам, но не отпускает меня, продолжает ласкать кожу, пока подносит трубку к уху:

— Алло. Спрятал, конечно. Ты меня за кого принимаешь? Давай, скоро буду.

Я слышу его голос, низкий, спокойный, как будто всё, что было между нами — лишь пауза в его расписании.

Он встаёт, берёт кофту и натягивает её, не спеша, скрывая свое спортивное тело. Натягивает джинсы.

— Рустам, ну я прошу тебя.

— Оль, да не буду я никого убивать сегодня, — бросает он с усмешкой.

— Как это? Ты… ты пошутил? — я не верю до конца.

— Конечно. А как мне ещё было заманить тебя в свои объятия? — подмигивает он, застёгивая ремень. — Но сейчас мне правда надо на работу.

— А что это за работа?

— Да так, один объект охраняем. Ты книжку-то мне оформишь?

— Конечно, — я забиваю данные в его карточку, но пальцы дрожат. На душе — тягостно, будто ночь только началась, а уже кончилась. — А когда мы увидимся?

— Пока не знаю, — его взгляд становится жёстче. — Но я тебе позвоню. Нам лучше не светиться, ради твоей безопасности.

— Конечно… — мой голос глохнет.

— Ну что сидишь, поехали, домой тебя отвезу, — он берёт ключи.

— А я думала, ты прямо сейчас сбежишь, — стараюсь шуткой спрятать укол боли. Беру сумку и выхожу из-за стойки.

Он суёт книгу во внутренний карман куртки.

— Слушай, а ты как узнал, что я тебя ищу? Ну… в смысле твой труп.

— У меня приятель в морге трудится. Ему когда позвонили, он сразу меня набрал. Ты готова?

Мы выходим. Рустам садится за руль уверенно, будто всю жизнь знает эту дорогу. Он довозит меня до дома, точно останавливается у моего подъезда. Машина урчит, мотор ещё греет воздух, а я не хочу выходить. Не хочу, чтобы эта ночь кончилась.

Но телефон снова звонит. Он даже не смотрит на экран, просто кивает мне на дверь. Даже не целует на прощание.

Я выхожу. Стою, пока машина отъезжает, глотая темноту и холод. Смотрю ей вслед, пока задние фары не растворяются в ночи. И мне кажется, что вместе с ними уезжает всё, что только что перевернуло мою жизнь.