Глава 26.

Спа-центр встречает нас ароматом лаванды и эвкалипта, мягким светом свечей и тихой музыкой, которая звучит, будто журчание воды.

Аня уверенно шагает вперёд, обмениваясь улыбками с администратором, а я следую за ней, чувствуя себя немного не в своей тарелке.

Всё здесь дышит роскошью: мраморные полы, мягкие белые полотенца, сложенные в идеальные стопки, хрустальные вазы с орхидеями.

Девушка в белоснежной униформе провожает нас в раздевалку, где я переодеваюсь в пушистый халат, который пахнет чистотой и чем-то цветочным.

Первой процедурой становится массаж. Меня укладывают на тёплый стол, и тёплые руки массажистки начинают разминать мои плечи, спину, ноги.

Её движения плавные, но уверенные, и я чувствую, как напряжение, которое копилось месяцами — страх, стыд, воспоминания о Рустаме — начинает растворяться под её пальцами.

Масло с ароматом сандала и жасмина обволакивает кожу, и я закрываю глаза, позволяя себе просто быть.

Впервые за долгое время я не думаю о том, что скажет он, что подумает он.

Я просто дышу.

Потом нас ведут в хаммам. Тёплый пар обнимает тело, пахнет мятой и розмарином. Аня сидит напротив, завернувшись в полотенце, и болтает о приёме, о людях, которых мы там встретим.

Я киваю, но мои мысли где-то в этом облаке пара, в этом тепле, которое смывает всё лишнее. Здесь, в этом влажном полумраке, я чувствую себя чище, легче, словно с меня смывают не только грязь, но и его тень.

После хаммама — обёртывание.

Меня покрывают тёплой маской из морских водорослей, которая пахнет морем и чем-то землистым. Лежу, укутанная, как в кокон, и думаю о том, как странно: я в Париже, в этом роскошном месте, и никто не знает, что я — та самая Оля, которая боялась сказать «нет». Мастер мягко смывает маску, и моя кожа кажется мягче, будто я сбросила старую оболочку.

В парикмахерской всё происходит быстро, но с какой-то французской элегантностью. Парикмахер, худощавый мужчина с аккуратной бородкой, внимательно изучает мои волосы, что-то бормоча на французском.

Он предлагает лёгкие локоны, которые «подчеркнут мою естественную красоту».

Я киваю, не споря, и наблюдаю, как он работает: ножницы мелькают, фен мягко гудит, а мои волосы превращаются в мягкие волны, которые струятся по плечам.

Аня заглядывает, одобрительно кивает:

— Смотри, понравится, будешь и в Москве со мной посещать салоны.

Маникюр и педикюр — это почти ритуал. Мастер, молодая девушка с идеальным маникюром, аккуратно обрабатывает мои ногти, покрывает их лаком нежно-розового оттенка, который, по её словам, «идеально подходит для вечера». Я смотрю на свои руки, такие ухоженные, такие чужие, и чувствую, как внутри что-то меняется. Это не просто лак. Это как будто я начинаю видеть себя по-новому.

Депиляция проходит быстро, но я всё равно краснею, когда мастер с невозмутимым видом работает над моими ногами и зоной бикини. Аня, сидящая рядом, подбадривает:

— Оля, это Париж, тут все так делают. Расслабься.

И я расслабляюсь, потому что она права. Это Париж. И я хочу быть частью этого мира, хотя бы на один день.

К концу дня я чувствую себя другой. Лёгкой, обновлённой, словно каждая процедура стирала не только физическую усталость, но и тот груз, который я тащила за собой — его голос, его руки, его власть надо мной.

Я смотрю в зеркало в спа-центре, и там — не библиотекарша Оля, а женщина, которая готова сиять. Сегодня вечером я надену то платье, и пусть Рустам подавится своим молчанием.

Я в Париже, и я больше не принадлежу ему.