ГЛАВА 21

Она проснулась мгновенно, будто ее окатили ледяной водой. В горле, в груди, в каждой мышце пульсировала паника. Она еще жива? Судя по боли во всем теле, внизу живота и по жжению внутри — да. Воспоминания накатили кипящей волной, заставив вспыхнуть от жара. Почему-то самым ярким из них было то, как он в нее кончил в первый раз, глухо рыча ей в губы и подавляя этот рык болезненным поцелуем.

— М-мы не п-предохранялись… — испуганно прошептала она тогда, все еще ощущая внутри его пульсацию и чувствуя, как все переполняет его горячая влага.

— Вовремя ты вспомнила, глупая зайка… — Никита тихонько рассмеялся, будто нарочно продолжая двигаться внутри нее и толкаться в самую глубину, пока эрекция не опала. — Человек и вампир могут зачать ребенка, только если человек долгое время будет пить вампирскую кровь. Ты выпила очень мало… Но мы постараемся не слишком этим увлекаться…

— Звучит почему-то так же неубедительно, как «с первого раза ничего не будет», — пробурчала она.

Мужчина, все еще тяжело прижимающий ее к постели, рассмеялся и поцеловал ее в нос.

— Я всю тебя сегодня обкончаю… А будешь выпендриваться, не пущу в душ. Хочу, чтобы ты вся была в моей сперме.

Собственно, так оно и было… Он пытал ее ласками бесконечно долго, доведя практически до полуобморочного состояния, а сам ничуть не устав. Когда он сзади стиснул ее в объятьях, ласково зарываясь носом в ее волосы и прошептав на ушко «спи», она все еще чувствовала, как пульсирует, прижавшись к ее попке, его горячий твердый член. Впрочем, она так вымоталась, что это не долго мешало ей уснуть…

Но сколько времени она спала? Сколько вообще здесь находилась? В этой комнате царила вечная ночь, как и во всем верхнем этаже особняка. Теперь же она вскочила и в первую очередь осмотрела и ощупала свое тело. На нем не было ни одной раны, хотя следы от крови покрывали ее всю, с ног до головы. Черт… К горлу подступила тошнота… В комнате горел ночник, поэтому Марьяна без страха подскочила на ноги, но, попытавшись встать, рухнула обратно на кровать. Голова закружилась, в глазах потемнело, руки и ноги казались ватными и болели. Отдышавшись и немного придя в себя, она снова встала и, осторожно придерживаясь за мебель, подошла к огромному зеркалу. Перед ним Никита тоже брал ее вчера… стоя… бесконечно долго и искусно, обхватив ее сзади и лаская ее грудь и киску. Пришлось тряхнуть головой, чтобы избавиться на время от этих воспоминаний.

Сейчас вид у нее был довольно измученный. Спутанные распущенные волосы и вымазанное в крови с ног до головы тело. К счастью, она нигде не обнаружила ни царапинки… Невероятно, но, видимо, вампирская кровь действительно обладала чудодейственной силой, а он заботливо покрывал кровавыми поцелуями каждый свой укус… Девушка озабоченно нахмурилась… Может быть, Настю можно было бы вылечить, но не обращать… Только вот ото всего, что происходило с ней самой прошлой ночью, вновь закружилась голова. Этот человек… этот вампир и правда был зверем… диким, опасным, непредсказуемым зверем, который вполне мог убить в любой момент и который так умело сводил с ума, что умереть в его объятьях даже было не страшно…

Осмотревшись по сторонам, она нигде не нашла собственную одежду. Потом вдруг вспомнила, что оставила ее внизу, там, где и разделась. Увидев на спинке кресла белую мужскую рубашку, она подошла, взяла ее в руки и прижала к лицу, вдыхая аромат. Нос уловил лишь легкий цветочный запах чистоты от какого-то порошка или ополаскивателя. Нацепив на себя это единственное одеяние и застегнувшись, Марьяна осторожно выглянула из комнаты в холл, а затем заглянула в кабинет.

— Доброе утро, зайка… — прозвучало откуда-то издалека, и лишь зайдя в огромный кабинет и пройдя в дальний его конец, она увидела Ника, сидящего за своим письменным столом за ноутбуком. Тут свет тоже был приглушенным. Горела пара торшеров, затерявшихся в углах комнаты, и еще лампа на его столе.

— Привет, — едва слышно выговорила она в ответ. — Я… я хотела бы принять душ.

Никита оторвал глаза от экрана ноутбука и окинул ее быстрым взглядом.

— Душ был в спальне, но еще одна ванная комната есть здесь. Прямо и налево. Полотенца найдешь там, — кратко пояснил он и вновь сосредоточился на экране, застучав по компьютерным клавишам. Сейчас он даже не походил на вампира. Скорее на очень молодого и очень успешного бизнесмена, работающего в непринужденной домашней обстановке своего роскошного кабинета. Насколько Марьяна могла видеть с бокового ракурса, на нем были голубые джинсы и белая футболка с расстегнутыми пуговицами на груди. Волосы он собрал в хвост, но отдельные пряди спускались по щекам и шее. Она с трудом удержалась от желания подойти к нему и… И что? Прикоснуться? Поцеловать? Но несмотря на безумство прошлой ночи и все откровения, ее никто к себе не звал…

Марьяна заставила себя отмахнуться от неприятных чувств и проследовала туда, куда он показал, смущенно придерживая сзади подол рубашки и надеясь, что не сверкает голой попой. В том, что он смотрел ей вслед, она почему-то не сомневалась.

В ванной даже не оказалось замка, и девушка несколько секунд стояла в раздумье, рассматривая себя в десятках зеркал, придающих комнате мистический вид. Ей бы очень хотелось залезть в джакузи и расслабиться хотя бы минут на тридцать. Однако, зная, что в любой момент сюда может пожаловать хозяин дома, она не решилась. Выбрав душевую кабинку, она с наслаждением подставила лицо под сотни мелких щекочущих струек воды и, дав себе немного времени, чтобы окончательно проснуться, принялась намыливать ладони гелем для душа и смывать с себя кровь. Кровавые струи кружились у ее ног, утекая в канализацию и вызывая неприятное чувство уязвимости. Постоянно ощущая, как поджимает время, она в спешке помыла волосы и даже не воспользовалась ополаскивателем. Все равно все средства здесь были мужскими, а она и так пропахла ими насквозь. Наскоро обтершись огромными мягкими полотенцами, Марьяна все же решила снова нацепить его рубашку. В конце концов, она собиралась немедленно сбегать вниз, принести свою одежду и одеться. Осмотрев себя с ног до головы в зеркалах, она осталась вполне довольна. Видок, конечно, был провокационный, однако, в полотенце она смотрелась бы ничем не лучше…

Выйдя в еще один небольшой холл, девушка тут же почувствовала аромат свежего горячего кофе. Раньше она не заметила здесь ни кофеварки, ни чего бы то ни было съестного, и вкусный бодрящий запах порадовал. Снова оказавшись в кабинете, она тут же заметила какие-то пакеты на журнальном столике у дивана и высокий закрытый картонный стакан с кофе на пол-литра. Видимо, пока она мылась, доставили заказ из кафе или ресторана. Застыв в нерешительности, она бросила вопросительный взгляд на Никиту.

— Угощайся, — отдал команду он, но сам так и остался за своим столом.

Ей не нужно было повторять дважды. За то время, что она здесь провела, она дико проголодалась и вымоталась. Подкрепиться ей точно не мешало, особенно учитывая, что она потеряла много крови. Во всяком случае, Никита так говорил, а врать ему смысла не имело.

В пакете оказались теплые сэндвичи на тостах с курицей, сыром, помидорами и листьями салата, а еще шоколадно-малиновый торт, тарелка с сырами и свежими фруктами, свежевыжатый сок и плитка дорогого шоколада.

— Ты хочешь, чтобы я растолстела? — озадаченно нахмурилась она, пытаясь усесться на диване таким образом, чтобы как можно лучше прикрыться рубашкой.

— Я хочу, чтобы ты не свалилась в обморок от потери крови… Извини, я немного увлекся в постели…

— Извинения принимаются, — чуть смутилась она, снимая крышечку с кофейного стакана и вдыхая пряный аромат корицы.

— Судя по всему, настроение у тебя отличное… Значит, все понравилось…

Она не совсем поняла, о чем идет речь — о еде или о сексе, поэтому покраснела до кончиков ушей, склонила голову и решила промолчать. Бутерброд показался ей божественным, как и торт. Кофе ей хватило и полстакана, а на остальное просто не было места. Есть под его мимолетными взглядами было не очень-то комфортно, но деваться было некуда: его стол располагался как раз напротив дивана, и мужчина иногда явно отвлекался от своего ноута, чтобы беззастенчиво проследить за ней. Пару раз она отважилась поймать его взгляд, но разгадать, что он выражал, не сумела. Он показался ей внимательным, изучающим… но на лице не промелькнуло ни единой эмоции, даже тени улыбки, и это смущало еще больше… Постепенно внутри заскреблись болезненные сомнения и вопросы. Он уже наигрался с ней? Удовлетворил свое любопытство? Возможно, эффект новизны прошел, и теперь ей укажут на дверь? Может быть, так было бы даже лучше, если он сдержит свое слово и теперь поможет Насте. Только от этих мыслей стало горько, больно и обидно.

Доев последний уместившийся в животе кусочек, Марьяна закусила губу, не зная, что делать дальше.

— Чем ты занимаешься? — поинтересовалась она, наблюдая за красивым мужчиной, сосредоточенно что-то печатающим.

— Пишу книгу.

— О чем?

— Биографию одного юриста… Он жил в Петербурге в конце девятнадцатого — начале двадцатого века… Вел громкие дела…

— И… ты правда известный писатель? — отважилась спросить она.

— Разве что в некоторых кругах. — Никита вздохнул, чуть отодвинул в сторону ноут и откинулся на спинку кресла, задумчиво подперев кулаком голову.

— Я думала, что на доходы писателя невозможно содержать такой особняк… — робко заметила она, и не надеясь на разъяснения.

— Ты права. Все это было заработано на деньги, полученные совсем от другой деятельности. Теперь могу позволить себе заниматься тем, что нравится, хотя, конечно, это не навсегда…

— А что потом? Наверное, когда живешь несколько сотен лет, приходится овладевать разными профессиями…

— Наверное… — задумчиво улыбнулся Ник. — Я не помню, кем был раньше… Лучше скажи, что ты планируешь на будущее? У меня гораздо больше лет на размышления в отличие от тебя.

— Я… не знаю… Мне нужно спасти Настю… Тогда я смогу подумать о себе.

— Удивительное самопожертвование, глупая зайка… — заметил он довольно пренебрежительно.

— Не называй меня глупой зайкой! — почему-то вскипела от этого пренебрежения она.

— А то что? — Никита, приподнял бровь и уголок губ в усмешке.

Его вредность иногда выводила из себя, но поддаваться на провокации тоже не хотелось. В конце концов, он не сделал ей ничего плохого, поэтому она вполне могла и уступить. А еще он, похоже, знал что-то, чего не знала она, а это неизменно вызывало страх неизвестности. Ему явно не нравилось, когда она поднимала тему о Насте. Марьяна совладала с дыханием и сердцебиением.

— Ничего, — покорно произнесла она. — Я… хотела бы стать ветеринаром, наверное…

— «Чем лучше я узнаю людей, тем больше я люблю собак…» — философски протянул Ник.

— Людей я тоже люблю…

— Как насчет вампиров?

Девушка вскинула встревоженный взгляд. Никита ждал ответа, по-прежнему вольготно развалившись в своем кресле и не сводя с нее внимательных и в то же время смеющихся глаз. Его пальцы неторопливо, как бы в раздумье, потерли губы. — Иди сюда, зайка… Мне нравится, как ты пахнешь после душа…

По коже потекли электрические разряды, ноги вмиг ослабли. Сама не зная, чего ей хочется, убежать или подчиниться, Марьяна закусила губу. Это казалось неправильным — слушаться его во всем. Только вот прошлая ночь уже расставила акценты — он понимал только подчинение и полностью игнорировал любое сопротивление. В какой-то момент она пыталась убежать. Он догнал, опустил на колени и вошел в нее сзади прямо на полу, крепко прижимая щекой к мягкой волчьей шкуре, служащей ему прикроватным ковриком… Это было по-животному дико, это было больно, но в итоге это было сладко… Тем не менее, сейчас ей не хотелось испытать такое вновь. Может быть, когда-нибудь, но не теперь…

Девушка встала и подошла, очень боясь споткнуться по дороге, потому что ноги слушались плохо. Она остановилась перед его столом, но он слегка откатился на своем кресле назад и в сторону, давая понять, что она должна обойти разделяющее их препятствие. Судорожно набрав в легкие воздуха, Марьяна приблизилась и остановилась, присев на край стола и уцепившись за него руками. Ничуть не смущаясь, Ник слегка склонил голову, разглядывая ее с ног до головы, потом придвинулся на кресле, протянул руку и медленно провел ладонью по ее ноге от колена вверх, до самого края рубашки, но не проникая под него, — провокационно, уверенно, невозмутимо, будто трогал свою собственность. Мужские пальцы чуть сжали бедро, заставляя девушку вздрогнуть, а затем скользнули между ног, погладив внутреннюю сторону бедра.

Тело тут же предательски отреагировало на это интимное прикосновение дрожью и полным сбоем: дыхание оборвалось, будто ее окатили ледяной водой, сердце затрепыхалось, кожа вспыхнула, внизу живота, внутри, все отозвалось жаром и горячей пульсацией. Боль еще не прошла, но тело уже отзывалось на его ласку, хотело и ждало. Мужские пальцы подцепили край рубашки, подняв его чуть выше пупка, одна ладонь легла на ягодицу, сжимая и притягивая. Его лицо приблизилось, губы влажно коснулись живота в одном месте, во втором, в третьем… потом по тем же местам прошелся обжигающе горячий язык, потом кожу там нежно прихватили зубы. Кажется, он не кусал, просто дразнил и мучил, заставляя дрожать, таять и капитулировать.

— Как тебе сегодня спалось, Марьяна? — продолжая неторопливо целовать, лизать и покусывать, с легкой иронией поинтересовался Ник. Марьяна даже сперва не поняла его вопрос, услышанные слова метались в мыслях как ничего не значащие звуки, пока она не заставила себя сконцентрироваться. Кажется, он спросил ее про сон…

— Н-нормально… — жарко выдохнула она и крепче вцепилась пальцами в столешницу, задыхаясь всего с одного слова и тут же делая судорожный вздох. — У тебя… все очень удобно и к-красиво… но не хватает окон… Мне тут немного н-не по себе… — честно ответила она, толком не понимая смысла собственных слов и очень надеясь, что говорила вразумительно.

Будто наслаждаясь ее слабостью и смятением, Никита закусил губу и, внимательно наблюдая за реакцией своей пленницы, погладил кончиками пальцев ее лобок, слегка задевая снаружи мягкие губки. По ее телу прошла судорога, заставившая ее слегка выгнуться и податься ему навстречу.

— Зайке и должно быть не по себе в логове хищника… — хмыкнул он, продолжая плавить ее взглядом и изводить бесстыдными дразнящими прикосновениями. — Хотя по тебе не скажешь. Дрыхла ты весь день, как у себя дома… — Его голос, нахально уверенный, сладкий и тягучий, как мед, обжигал своими певучими, низкими нотками и отвлекал от смыла слов, но Марьяна вдруг вся встрепенулась, с запозданием сообразив, о чем идет речь. В горле забилась паника.

— Весь день… — прошептала она и привстала со стола, подаваясь вперед. — А… сколько сейчас времени?!

— Десять вечера, — невозмутимо ответил вампир, наблюдая за ее реакцией. Впрочем, руки он убрал, снова откинувшись на спинку кресла и удерживая ее на месте, чуть зажав у себя между ног.

— Вечера?.. — внутри все упало.

— Мы развлекались всю ночь, а потом ты проспала весь день, — его губы искривились в соблазнительной улыбочке. Только ей уже было не до нее. Задохнувшись от шока, девушка огляделась по сторонам, а потом заставила себя взглянуть в глаза ухмыляющемуся вампиру.

— Черт! Где мой телефон?!

Ник будто специально сделал паузу, чтобы немного ее помучить.

— Надрывался весь день на первом этаже… потом, видимо, сел… — беспечно сообщил он.

— Черт! Черт! — попыталась ускользнуть в сторону она, но сидящий напротив мужчина вдруг выкинул вперед руку и ловко схватил ее за запястье, удерживая свою добычу на прежнем месте.

— Я не разрешал тебе уходить… — в его голосе появились недовольные металлические нотки.

— Я должна позвонить родителям! — возмутилась она, но вместо того, чтобы вырваться, была притянута ближе, прижата попой к столу и крепко зажата между его ног.

— Ты большая девочка, Марьяна… — спокойно пояснил Ник, не делая лишних движений и продолжая исчерчивать голодным взглядом ее ножки. — Не обязательно отчитываться обо всех своих непристойных поступках перед родителями… — На этих словах его пальцы вновь слегка сдвинули край рубашки спереди и погладили тонкую складочку между пухлыми нежными губками, снова внося в мысли полный раздрай. Марьяна попыталась отодвинуть его руки. Ник подчинился, уложив их на подлокотники кресла, но из ловушки так и не выпускал.

— Они волнуются! — в отчаянии выдала она свой последний веский аргумент, пытаясь сдвинуть его ноги. Вампир неспешно облизал губы.

— Не настолько, насколько ты думаешь… Я говорил с твоими родителями.

— Ч-что? Ты им звонил??

Похоже, красавчика в кресле эта ситуация очень забавляла. Он беспечно пожал плечами.

— Просто ответил на один из звонков твоего отца. Сказал, что ты очень устала после прогулки и уснула в машине, а я отвез тебя к себе домой.

— Т-ты говорил с моим отцом?! — Марьяна поверить не могла своим ушам.

— Пытался…

— И?

— Естественно, он послал меня на три буквы и потребовал немедленно вернуть его невинную девочку домой.

— Зачем ты вообще брал трубку?! — выдохнула она весь последний воздух из легких.

— Подумал, что им лучше знать, что их дочь повзрослела и занимается любовью с мужчиной, который ей нравится, чем сходить с ума и гадать, не поймал ли ее кто-нибудь в темном переулке…

— Ты… — Марьяна вскипела, вся загораясь, как спичка. — Ты мог бы меня разбудить! Я позвонила бы сама!

— И что? — мужчина коротко рассмеялся. — Рассказала бы, как тебе понравилось и отпросилась бы еще на недельку?

Девушка побледнела.

— Я больше ни секунды здесь не останусь! — выпалила она, сжав кулаки, готовая отбиваться до последнего.

— Да что ты! — Ник сверкнул порочной улыбочкой, обнажая белоснежные зубы, пока что человеческие, а не звериные, а потом вдруг встал, подхватив ее на руки, и одним движением посадил на стол. — Ты уйдешь отсюда только тогда, когда я отпущу… — горячо прохрипел он ей в лицо. — А сейчас я хочу, чтобы ты сделала мне приятно… Конечно, если хочешь получить обратно свой телефон…

От такой наглости Марьяна просто опешила. Правая рука сама метнулась вверх, то ли чтобы толкнуть, то ли чтобы отвесить ему пощечину, но молниеносно была перехвачена и отведена за спину вместе с левой. Его бедра вклинились между ее ног, горячее мускулистое тело оказалось в непозволительной близости, объятья стали слишком интимными, слишком обезоруживающими, слишком бесстыдными.

— Не провоцируй меня, отважная зайка… Мы ведь вчера только начали… — промурлыкал он ей в губы, вжимая в себя ее гибкое тело и слегка приподнимая ее над столом, чтобы дать прочувствовать свою силу и возбуждение. — У меня еще очень много планов на тебя и на все твои сладкие прелести… так что побереги силы…

Марьяна закусила губу и неосознанно впилась пальцами и коготками в его плечи. Да как он смел опять ее шантажировать, да еще не давать связаться с родителями?! Внутри росла ярость, особенно при взгляде на его нагло ухмыляющееся лицо.

— Ты… — прошипела она, задыхаясь, но не успела договорить. В один миг Никита посадил ее обратно на стол, чуть подался назад и рывком дернул ее рубашку в стороны, с сухим треском разрывая ткань и оставляя ее обнаженной. Пуговицы разлетелись в разные стороны, со стуком прыгая по столу и по полу. Едва слышный женский возглас замер в воздухе. Глядя в лицо стоящего перед ней мужчины, Марьяна с ужасом наблюдала, как медленно оно меняется у нее на глазах: кожа побледнела, радужки глаз изменили цвет, заливаясь желтым, из-под верхней губы появились острые кончики зубов.

— Я непонятно выразился? — прорычал он едва слышно, но угрожающе, агрессивно, по-животному страстно.

— П-понятно… — выдавила она из себя осторожно, уже поумерив свою прыть.

— Расстегивай брюки, — тоном, не терпящим возражений, приказал он и стянул с себя футболку.

Всего пара секунд промедления — и руки, вздрогнув, будто опомнившись, принялись возиться с пуговицей и молнией на мужских джинсах. Его дикое возбуждение требовательно выпирало под мягкой трикотажной тканью боксеров, а звериные глаза следили за ней неотрывно.

Марьяна вспыхнула, особенно когда рука полуобнаженного аполлона поймала ее подбородок, приподнимая ее голову и заставляя взглянуть в его желтые хищные глаза. Его большой палец очень неспешно обвел по кругу ее губы, смял, а потом раздвинул, скользнув между зубов. Девушка инстинктивно дернулась, но вампир наклонился вперед и положил тяжелую ладонь ей на затылок, фиксируя голову.

— Открой рот и сожми губки, Марьяна… — ничуть не дрогнувшим голосом произнес Никита, погружая ей в рот палец. Непристойность и пошлость этого приказа резанули по самолюбию, но желтые глаза неотрывно следили за его исполнением, и она подчинилась, чувствуя, как палец двигается у нее во рту, почему-то доставляя странное, постыдное удовольствие. Она закрыла глаза, не в силах больше выносить его взгляд и собственные непонятные ощущения. Когда он вдруг накрыл ее ладошкой свой окаменевший, мощно пульсирующий член сквозь трикотажную ткань боксеров, завороженная этой развратной игрой Марьяна даже не стала сопротивляться. Ее пальцы чуть сжали возбужденную плоть и ласково потерли, вырывая из мужских губ рык удовольствия. В следующий момент Никита рванул ее на себя, чтобы впиться в ее ротик ошалелым неистовым поцелуем, когда на столе вдруг зазвонил его мобильный, прерывая эту порочную игру. Марьяна с трудом вырвалась из омута этого пьянящего порока, а Никита, немного отдышавшись и отстранившись, поднял трубку.

— Да, Юль.

Марьяна сидела на столе, затаив дыхание и украдкой наблюдая за тем, как сменяется выражение лица мужчины по мере того, как беспокойный женский голос рассказывает ему что-то, по всей видимости, важное. Вампирские зубы исчезли, глазам вернулся прежний золотисто-карий цвет, но челюсти сжались, а на скулах заиграли желваки.

— Я все понял, — наконец резюмировал он эту беседу, в которой больше не произнес ни слова. Он нажал сброс, встал и сунул телефон в задний карман джинсов. Глянув на сидящую на столе голую девушку, вампир застегнул брюки и сухо бросил:

— Одевайся. Продолжим как-нибудь в другой раз.

Смена его настроения была разительной, но возражать она не стала. В груди все-таки полыхала обида, хоть и приправленная постыдным возбуждением. Соскользнув со стола и тут же схватив с пола разорванную рубашку, Марьяна прикрыла грудь и отступила. От близости этого непредсказуемого зверя все тело все еще колотило дрожью, а между ног, кажется, было горячо и мокро, хотя она только что приняла душ. Самым ужасным было то, что он видел ее насквозь, чуял ее возбуждение, ее страх, ее волнение, да к тому же нагло пользовался всеми своими преимуществами. Не желая ни секунды испытывать его терпение, девушка выбежала в холл, а оттуда понеслась вниз по лестнице. Ее одежда, как и сумочка, так и валялись на полу в роскошном зале второго этажа. Севший телефон тоже оказался на месте. Она нацепила на ходу шорты и измятую блузку, спеша поскорее прикрыть наготу, и лишь потом вспомнила про нижнее белье в сумочке. Только на переодевание времени у нее не осталось — по лестнице уже сбегал одевшийся Никита, ничуть не заботящийся о том, все ли она успела. В его пальцах блеснул брелок от ключей автомобиля.

— Я вызвал тебе такси, — бросил он через плечо, открывая парадную дверь и выходя на улицу. — Пошли, провожу тебя до парковки.

Даже не зная, что ответить на такое обращение, девушка подчинилась. Внутри росло возмущение, боль и тревога. Прошлой ночью в некоторые моменты ей казалось, что Никита к ней неравнодушен. Его нежные ласки, его страсть, его жаркий шепот, даже его дикие взгляды и укусы будто обнажали перед ней какие-то чувства, заставляли ее ощущать себя особенной и желанной… Но с утра он снова показал свое истинное лицо повесы, который всего лишь забавлялся с понравившейся девушкой, точнее, брал то, что ему полагалось за будущую услугу. То, что она приняла за нежность, неравнодушие, заботу, было всего лишь великолепным сексом… профессиональными трюками искусного любовника… Иначе с чего бы ему сейчас нестись по первому же зову какой-то Юли неизвестно куда?! Понимание, что она злится не только из-за его недавней выходки, но и от ревности, заставило Марьяну ужаснуться, и она совсем притихла, стараясь стать тише воды, ниже травы.

На дорожке парка Ник все-таки взял ее за руку — крепко, жестко, уверенно, и потянул ее куда-то по узкой гравийной дорожке через лес.

В глазах у нее стояли слезы, а подбородок дрожал, и она даже не могла разобрать дороги и сориентироваться. Понимание пришло только тогда, когда они вышли на уже знакомую парковку и остановились у его джипа. Такси еще не было видно. Никита отпустил ее руку, но перед этим развернул спиной к машине и лицом к себе. Девушка упрямо склонила голову. От смущения она не знала, куда деваться, а мужчина нервно вскинул руку, чтобы взглянуть на часы, но потом вдруг протянул ее к ней. Только она грубо отмахнулась.

— Лучше не трогай, — голос дрожал от злости и обиды. Никита коротко вздохнул, уперся ладонью в крышу автомобиля и склонил голову, заглядывая девушке в лицо.

— Послушай, зайка… — начал он вкрадчиво. — Я очень спешу. Возможно, у меня большие неприятности.

— Не называй меня зайкой! — зло выпалила она, не в состоянии придумать ничего более убедительного.

— Хорошо. Марьяна. Прекрати плакать. Иначе я верну тебя в дом и привяжу к постели. Будешь ждать меня там на привязи, если будешь себя вести как Хатико.

— А, по-моему, это ты ведешь себя ужасно! — прошипела она ему в лицо. — Я думала, что от человека в тебе не только внешность, но ошиблась!

— Ты права, — вампир покорно кивнул. — Я гораздо больше зверь, чем человек. И я от тебя этого не скрывал.

— Ничего нет проще, чем постоянно признавать себя плохим! Думаешь, другим людям всегда хочется быть хорошими?! Возможно, они сдерживаются, чтобы не причинить боль окружающим! А ты… ты словно наслаждаешься, мучая меня!

— Ты можешь не сдерживаться со мной, если хочешь, — лишь невесело усмехнулся он на эту тираду. — Плохой девочкой ты мне тоже понравишься… Может быть, из тебя получилась бы шикарная стерва…

— Но я не хочу! Не хочу становиться такой! — ее ладони пнули его в грудь, пытаясь оттолкнуть, но тут же задрожали и ослабли.

— Ну иди сюда… Хватит… — Не обращая внимания на сопротивление, он прижал ее к себе. Она попыталась оттолкнуть его и вырваться, но он притиснул ее к машине и обнял, склонившись к ее волосам. Дыхание как всегда перехватило от его близости, но на этот раз из глаз вдруг градом ливанули слезы. Она почему-то не могла остановиться, вцепилась в его футболку, комкая ее в пальцах, и уткнулась лицом ему в грудь. Ей нужно было выплакаться хоть раз, почувствовать себя вовсе не сильной, не терпеливой, не бесстрашной и не мужественной, а просто глупой девчонкой, с которой поступили плохо, но потом признали свою вину. — Послушай меня, Марьяна… — прошептал он успокаивающе. — Я вернусь и мы поговорим. Я не собирался тебя обижать… Это была игра… Просто я так привык…

Оглянувшись через плечо, он увидел подъехавшее такси. Она тоже его заметила и отстранилась, вытирая слезы.

— Обещай больше сегодня не плакать, — он прижал ладонь к ее щеке и поцеловал ее в мокрый нос. — Блин, ты мне соплями всю футболку испачкала.

Марьяна нехотя хмыкнула и шмыгнула носом.

— Все, пошли. Я заеду за тобой завтра после работы.

Он взял ее за руку, как маленькую, подвел к автомобилю и открыл дверь.

— Поездка оплачена. Привет папе… — видя, что она подняла на него недобрый взгляд, Никита подмигнул, но теперь ее губ коснулась горькая усмешка.