ГЛАВА 22

Обычно он старался не привлекать к себе лишнего внимания дорожного патруля. Джипы и без того часто останавливали на проверку. Только сегодня случай был совсем не тот. На свободных участках дороги он выжимал из двигателя все, на что тот был способен, а там, где разогнаться было невозможно, лавировал и подрезал, как мог, вызывая вполне оправданное раздражение и ярость других водителей. Тем не менее, ситуация складывалась так себе… Город застыл в пробках, между тем как времени у него оставалось в обрез… Но больше всего его волновало другое. Юля никогда раньше не назначала ему встречу вне особняка, к тому же такую срочную. Сегодня же она хотела видеть его через сорок пять минут на территории какой-то стоянки, потребовала, чтобы он ни на минуту не опаздывал, да еще собиралась передать ему важную информацию по его делу. Она очень торопилась, ее голос непривычно дрожал, хотя она показалась ему скорее раздраженной, чем испуганной. Ее требовательный тон несколько напряг, даже зацепил, особенно, когда она заявила ему, что это будет их последняя встреча. По началу он даже собирался устроить ей легкую взбучку, чтобы она не слишком задирала нос. Никуда бы она от него не делась. Он нашел бы к ней подход, даже если бы проблема была в чем-то личном. Просто все ее поведение вызывало смутную тревогу и нехорошие предчувствия.

Когда Никита подъехал к названному кварталу, пришлось включить навигатор. Эти места были для него новыми, к тому же нужный дом находился на хрен знает докуда простирающейся огороженной территории, и въезд еще пришлось поискать. Местечко оказалось заброшенным, плохо освещенным и сомнительным. Особенно для дамочки вроде Юльки, которую можно было представить только в интерьерах элитного офиса. Он, конечно, знал, что она лично ведет многие расследования, но все же работа была чистенькая, скорее аналитическая, чем полевая. Для грязных дел у нее всегда были какие-то исполнители. Что она забыла в таком непрезентабельном месте, он и предположить не мог и потому уже заранее напрягся.

Обнаружив, наконец, какой-то въезд с запертыми воротами, он вышел из автомобиля и осмотрелся по сторонам. Он не чуял здесь ни одной живой души, что вызывало еще больше подозрений. Плохие предчувствия усилились. Никита достал мобильник и набрал ее номер. Сигнал проходил, но трубку никто не брал. До нужного адреса оставалось еще метров триста, но заехать на территорию точно не получилось бы, не взломав ворота. Оставлять автомобиль в этом захолустье не хотелось, но и медлить дальше уже было нельзя. От подступающего чувства опасности и раздражения рот невольно оскалился острыми, как иглы, длинными клыками. Он не стал останавливать этот процесс, позволив преобразиться и скулам, и челюсти, и когтям.

Выбрав удобное место, он легко перемахнул через забор из бетонных плит и, помня направление, показанное навигатором, пошел по стоянке, которая скорее напоминала кладбище фур и прочих старых грузовых автомобилей. По мере приближения к месту встречи, ветер начал доносить до него тревожные запахи. По началу они вызвали сомнение и отторжение — в них не хотелось верить, они словно просочились сюда из потустороннего мира, жуткого, но все же вымышленного. По коже прошел озноб. Вампир почувствовал, как ощущение опасности заставило преобразоваться мышечную систему, готовя тело к возможному бою. Открытые парковочные места сменились рядами невысоких гаражей для легковых машин, и пыльная разбитая центральная дорога, наконец, привела к какому-то техническому домику. Запах здесь уже стал невыносимым, он будто насильно проникал в ноздри, заставляя задыхаться, только легкие не могли его отторгнуть, потому что он пропитал весь окружающий воздух. Уже прекрасно понимая, что произошло, Никита ускорился и побежал, на ходу доставая телефон и набирая номер Юли вновь. Слабый писк ее мобильного доносился из невзрачной облезлой постройки, и Никита не стал сбрасывать звонок — так и шел на звук, хотя мог бы просто идти на запах.

Домик оказался то ли пунктом охраны, то ли диспетчерской, то ли каким-то небольшим офисом, но давным-давно позаброшенным. Толстые слои пыли и грязи на всех поверхностях, какой-то мусор, битые стекла… Только никаких признаков боя почему-то не было видно. Юля сдалась без сопротивления? Или встречалась с тем, кому доверяла? Или даже подумать не могла, что встреча могла стать смертельно опасной? Зачем она вообще согласилась ехать в такое место?! Неплохо видя в почти полной темноте, он не сразу включил фонарик на телефоне, и жуткая картина предстала перед ним в белесом песочно-сером цвете. Девушка лежала на спине навзничь, одна рука откинута в сторону, другая будто тянется к шее. Глаза широко открыты, как и аккуратно накрашенные темной помадой губы. Сейчас из их уголка по бледной щеке тянулась такая же темная дорожка крови, будто у художника, рисовавшего чувственный женский рот, кисть оказалась слишком пропитана влагой, и краска стекла, испортив идеальный портрет. Но больше всего эту картину безупречной женской красоты уродовал тонкий длинный кинжал, вогнанный в грудь лежащего на полу тела по самую рукоятку. Светлая блузка впереди вся пропиталась кровью. Без света Ник, к счастью, не мог различать цвета, поэтому воспринимать эту картину вот так сразу было не так тяжело.

Он задышал чаще, чувствуя слабость в мышцах и удар, пронизывающий грудь, будто этим кинжалом только что проткнули его. Рука невольно потянулась к тому месту, где когда-то зияла дыра от подобной раны и где когда-то жила невыносимая, мучительная, адская, жгучая боль. Только ему повезло — его ранение странным образом не задело сердце. У Юли же его практически превратили в кровавое месиво, не оставляя ей ни единого шанса. Немного совладав с чувствами, Ник приблизился, остановившись практически вплотную к трупу. Первым порывом было разорвать себе запястье и напоить ее кровью, прибегнуть к этому последнему отчаянному шагу, чтобы ее оживить. Однако, здравый смысл взял свое. Ему еще не хватало оставить здесь лишние улики и вызвать подозрение на себя, при этом, конечно же, не оживив Юлю. Вампир сглотнул, вытащил мобильник и включил фонарик. Гораздо важнее было осмотреть труп и то, что, возможно, при нем можно было обнаружить, хотя он сомневался, что убийцы оставили тут хотя бы какую-нибудь полезную информацию…

При свете зрелище оказалось еще более жутким, чем в темноте. Изумленное лицо девушки и ошалевшие от боли и ужаса глаза в отчаянии смотрели в потолок, будто умоляя там кого-то о помощи. Ее распахнутый рот, казалось, пытался вобрать в себя весь воздух в пыльной грязной комнате, чтобы побороть удушье, но оно мучительной маской навсегда запечатлелось на ее лице и отразилось в напряженной позе. Никита с трудом поборол второе свое безумное желание — вытянуть из ее груди кинжал. На пару секунд прикоснувшись тыльной стороной ладони к его гладкой металлической рукоятке, он сжал пальцы в кулак — серебро жгло, заставив быстро убрать руку… Взглянув на кожу, он заметил покраснение от ожога, который пройдет не так быстро, как любой другой… по сути он продержится столько, сколько продержался бы такой же ожог у человека. Все честно — у живых существ обязательно должна быть какая-нибудь уязвимость, иначе в мире не было бы баланса…

Нервно потерев губы, Никита заставил себя присесть на корточки и, подцепив тело за одежду, слегка оторвал его от земли, чтобы взглянуть на выходное отверстие. Учитывая, что рана на спине была совсем небольшая, а конец кинжала оставил на деревянном полу заметную вмятину, они пронзили ее, когда она уже лежала на полу. Какого черта?! Как они вообще могли с ней справиться? Она что, лежала и ждала, пока ее заколют, как ягненка?! Это было совершенно не в духе вампира. Любой хищник будет яростно сопротивляться до последнего, а у нее даже под ногтями не осталось ни крови, ни следов. Неужто свои?!

Немного подержав в ладони ее тонкие белые, как полотно, пальчики, мужчина осторожно положил ее руку на место, затем встал и обошел труп, чтобы осмотреть его с другой стороны. Свет фонарика прошелся по фигуре с головы до ног, не обнаружив больше ничего примечательного, но Никита, однако, снова присел на корточки, бережно приподняв с грязного пола легкие светлые локоны. Пальцы задели нечто твердое. Вампир склонился ниже. Челюсти невольно крепко сжались, когда взгляд остановился на вогнанном в шею шприце. Перед внутренним взором тут же возник образ девчонки, с которой он так сладко провел прошлую ночь, и к горлу подступил рык злобы вместе с тошнотой и горечью. Мелкая сучка, похоже, все-таки работала на два фронта, хоть и разыгрывала перед ним мастерски святую невинность. Она уверяла, что сама нашла в интернете информацию о той дряни, которой она его вырубила… Но что если ее снабдили шприцами те, на кого она работала? Или она сама поведала им об удачно сработавшем методе? Злоба перехватила дыхание. Обращение никуда не девалось, оно нахлынуло на него с новой силой, как приступ гнева, от которого хотелось кого-нибудь порвать на части.

Заставив себя обыскать все тело, Никита обнаружил при Юле лишь мобильный и тут же сунул его себе в карман джинсов. Что бы там она ни собиралась ему передать, сейчас при ней никаких материалов не было. По сути это лишний раз доказывало, что убийцы избавились от того, что могло на них указывать, а значит, были как-то причастны к последнему расследованию, которое он ей заказал. Увлекшись глупой зайкой, Ник позволил себе слишком расслабиться и притупить бдительность. И вот во что это вылилось. Похоже, ему объявили войну и на него начали охоту. Что ж… этой мелкой шлюшке теперь не поздоровится. На этот раз он не будет таким беспечным и лично вытрясет из нее все о ее боссе, а потом неотвратимо, чисто, методично прикончит каждого, кто был причастен к этому убийству. Если потребуется, он даже прибегнет к помощи того, к кому так не хотел обращаться. Что же касается этой подлой лицемерки, ее он поимеет и прибьет первой. Все-таки в постели и на вкус она оказалась божественно лакомым кусочком — тем слаще будет его месть. Теперь инстинкты больше не придется держать под контролем. Насытится вдоволь и избавится…

***

Марьяна потерянно и озабоченно осматривала себя в зеркале в туалете для обслуживающего персонала супермаркета. Собственное лицо показалось ей неестественно бледным и осунувшимся, хоть и хорошеньким. Во всяком случае, на нем ярко выделялись ясные большие зеленые глаза и пухлые губки, еще помнящие вкус, боль, стыд и наслаждение от вчерашних безумных поцелуев и ласк. Сегодня у нее целый день кружилась голова, а в ногах и руках чувствовалась ноющая боль и слабость. Ночь с вампиром, оказывается, то еще испытание… Неужели она выдержит еще и сегодняшнюю?

Иногда Никита бывал очень мил и казался понимающим и чутким, но все же сущность хищника в нем как правило преобладала. Страх перед ним и тяга к нему без конца обдавали ее то кипящими, то ледяными приливами, толком не давая ни на чем сосредоточиться. С утра и до позднего вечера у нее все валилось из рук, ничего не получалось, все путалось… Ей были недовольны и продавцы, и кассиры, и менеджер, и покупатели, и вообще мало кто не успел сегодня как следует ее отчитать или как-нибудь пнуть… Раньше она, конечно, сходила бы с ума по этому поводу и долго бы себе накручивала. Сейчас ей было безразлично все, кроме предстоящей встречи.

Удивительно, как одна единственная ночь могла изменить все и во все внести смятение и хаос… Она уже не была способна оценивать здраво реальность и опасность. К тому же от нее теперь мало что зависело — хищник не отпустит, пока не напьется ее крови досыта, Настя не поправится без его помощи, Барон не оставит ее в покое никогда, особенно учитывая, что он явно что-то замыслил, умышленно отправив ее воровать безделушку в дом вампира… Ото всей этой путаницы виски пульсировали болью, живот скручивало спазмом, а руки дрожали. И еще образ вампира ни на секунду не выходил из головы — прекрасный, ужасный, нежный, дикий, сильный, дурманяще притягательный.

Порой ей казалось, что она заболела, и ее трепала жестокая лихорадка. Может быть, это физическая реакция на его укусы, на близость с ним, на его кровь? Может быть, она все-таки превращается в вампира или в его послушную марионетку… или сходит с ума, не в состоянии примириться с произошедшим, со всей этой безумной действительностью, которая была так далека от привычного, понятного, объяснимого мира, в котором она привыкла жить…

Девушка нервно выдохнула. Даже в собственном дыхании она сейчас чувствовала боль и дрожь. Ледяные, какие-то чужие и онемевшие руки прошлись по волосам, пытаясь что-то поправить и привести в порядок. Только разум даже не мог проанализировать, нуждаются ли ее волосы в этих прикосновениях. Сейчас они были собраны в аккуратный пучок на затылке, чтобы не мешали во время работы. Ей шла эта прическа — довольно милое личико выглядело строгим, открытым, немного беззащитным. Однако, вспомнив дикие порывы вампира, его руки повсюду на своем теле, его пальцы, зарывающиеся в ее волосы и приводящие их в полный беспорядок, она одним движением распустила деловую прическу и позволила локонам рассыпаться по плечам и спине. Как глупо, но она очень хотела ему понравиться… Только вот уже не могла понять почему… Чтобы он точно помог сестре? Или просто потому, что сама сгорала от желания быть с ним?!..

Марьяна зажмурилась, уводя взгляд от собственного отражения, и тряхнула головой. По спине очередной раз прошелся озноб. Сегодня ей было страшно, как никогда. Ноги подгибались, сердце замирало, легкие отказывались принимать воздух, будто сократившись до крошечных размеров. Глупо. Глупо. Как глупо было забивать себе голову бесплотными надеждами… Один раз опасный и беспринципный мужчина, который ей нравился, уже втоптал ее в грязь, использовав в своих целях и рискнув ее жизнью… Теперь она попала в ловушку обаяния еще более опасного монстра, который может убить ее в любой момент, даже не отдавая себе в этом отчета, а она стоит и испуганно вглядывается в собственное отражение, пытаясь угадать, может ли она нравиться по-настоящему этому чудовищу в образе обольстительного златоглазого блондина… Глупая, наивная, беспомощная, измученная.

Больно закусив губу, Марьяна снова помотала головой, пытаясь выгнать из мыслей все неприятные воспоминания, даже вчерашний скандал, который ей закатил дома отец. Только она была настолько уставшей, что у нее не было сил к сопротивлению. Она молча слушала его крик о собственной непорядочности и очнулась, разве что когда почувствовала обжигающий, сокрушающий, несправедливый удар по щеке тяжелой отцовской рукой. Не так больно, как унизительно. Даже теперь губа заметно дрогнула при воспоминании об этой несправедливости. Да, отец порой бывал жесток и непримирим в своих домостроевских взглядах на жизнь, противоречащих здравому смыслу. Мужчина, который пришел в его дом как порядочный человек, вдруг нанес непростительное оскорбление ему и его дочери, а сама дочь повела себя как доступная девка, решившая загулять на всю ночь. Сегодня у отца будет ночная смена, и она могла бы избежать очередного скандала, если бы вернулась после работы домой и ушла из дома только после его ухода. Однако Никита предпочел забрать ее прямо отсюда… Ее проблемы в семье его не волновали… Может, он просто не думал, что все выйдет именно так… К тому же он так и не дал ей свой телефон, так что она не может ни отменить встречу, ни попытаться что-то изменить…

Чуть отойдя в сторону, Марьяна оправила платье, в которое только что переоделась в комнате для обслуживающего персонала, где оставила другие вещи. Она покупала его для выпускного в школе и, вроде бы, произвела тогда фурор. Идеально облегающий точеную фигурку фасон, можно сказать, строгий классический футляр, если бы не небольшой кокетливый волан, идущий по подолу и не маленькие «крылышки» вместо рукавов. Нежно-голубой цвет придавал ей нежности и хрупкости, как и полупрозрачные босоножки на шпильке, тоже прихваченные с собой из дома. Папа убил бы, если бы увидел ее сейчас в таком виде. Ничего вызывающего, казалось бы, но именно в этой подчеркнутой элегантности в сочетании с ее идеальной фигуркой юной нимфы крылась порочная притягательность молодости, неопытности и уже пробудившейся чувственности. От мыслей о том, что сделает с ней в этом платье вампир, по спине ледяным водопадом пролился новый приступ страха. Захотелось бегом бежать в кабинку туалета и снова переодеться в такие привычные и безопасные джинсы. Сегодня с ней творилось что-то невероятное… Когда ей последний раз было так страшно?!

Чтобы не струсить окончательно и не передумать, она заставила себя отвернуться от зеркала и уверенно направилась к выходу. Проходя через торговый зал магазина между таких привычных рядов, она услышала за спиной свист, явно выражающий восхищение и одобрение.

— А-хре-неть… — последовало не менее вульгарное восклицание. — Ни за что бы не подумал, что ты можешь быть такой горячей штучкой.

Девушка нехотя обернулась, встретившись с раскрасневшимся и расплывшимся от похоти лицом старшего менеджера.

— Спасибо, Сергей, — сухо бросила она, снова отворачиваясь и продолжая свой путь к выходу.

— Эээ… Может, проводить? — поспешно бросил ей вслед еще не отошедший от шока мужчина.

— Спасибо, но у меня встреча. Извини… Пока!

— У тебя что ли, типа, парень есть? — все не желая успокоиться, Сергей двинулся за ней по проходу. Тип он был малоприятный, грубый, неотесанный, вечно донимал всех подчиненных злыми шуточками и лебезил перед начальством. Марьяна слегка растерялась.

— Д-да… наверное… — едва слышно отозвалась она.

— Так «да» или «наверное»? — усмехнулся он, вдруг схватив ее за руку чуть повыше локтя и разворачивая к себе, чтобы получше разглядеть это сокровище, которое раньше в упор не замечал.

— Слушай… Мне пора… — потянула руку девушка, чувствуя, как какой-то непонятный, злой, голодный, дикий приказ будто призывает ее куда-то, совсем как когда-то звал нежный, полный желания и страсти голос. Она беспокойно огляделась. Через витрину магазина ей удалось заметить знакомую мужскую фигуру, которая стремительно прошла ко входу. Секунда — и дверь раскрылась. На пороге появился Никита с каменным выражением на убийственно красивом лице. Черные джинсы, черная футболка с длинным рукавом и с небольшой прорезью на груди. Светлые волосы распущены и красиво обрамляют лицо небрежными густыми локонами. Не успела Марьяна и слова вымолвить, как вампир оказался рядом, выбросил вперед руку и впился мертвой хваткой в горло Сергея, который тут же выпустил ее локоть и жалобно захрипел, пытаясь ухватиться за нападающего, но лишь беспомощно оседая под его напором. Без малейшего усилия Никита вдавил его в стойку с продуктами, с которой на пол посыпались пакеты с крупами и макаронными изделиями. Сергей выпучил глаза, его лицо налилось кровью, губы побледнели, а потом стремительно начали синеть, руки совершали бессмысленные хаотические движения, не способные ни защитить себя, ни навредить противнику.

— Никита!!! Остановись! — Опомнилась наконец шокированная Марьяна и вцепилась в руку вампира, которая уже готова была прикончить корчащегося человека. Никита быстро повернул голову, уничтожая ее пустым, как бездонная пропасть, взглядом. Тем не менее, пальцы разжал, позволяя человеку ухнуться на пол, как мешку с картошкой. — Ты с ума сошел?! — пискнула Марьяна, чуть не плача ото всей этой сцены. — Ты же его чуть не убил! — Она хотела было броситься к Сергею, чтобы проверить, как он. Тот молча отползал в сторону, скользя по полу на пятой точке, и весь трясся, как умалишенный. Его лицо выражало полный ужас, одна рука сжала горло, губы бормотали что-то нечленораздельное и беззвучное. На шее расплывались красные кровоподтеки. Однако, переведя взгляд на Никиту, девушка замерла, окаменев, как статуя. Мертвый, потухший, холодный, как могила, взгляд убийцы приковал ее к месту.

— Ничего с ним не сделается. А ну пошла отсюда. — Не прикасаясь к ней, вампир кивнул ей в сторону выхода. Облизав губы и забыв, как дышать, она молча развернулась и на негнущихся ногах пошла к двери, боясь оглянуться и не смея даже поднимать глаз от пола, чтобы не навернуться на ровном месте. Оказавшись на улице, она вся ощетинилась, как еж, все ожидая, что озверевший монстр в любой момент схватит ее за шкирку и потащит в свой автомобиль, как пойманную добычу с переломанным хребтом, уже превратившуюся из живого существа в кусок добытого мяса. Но из-за спины только прозвучал леденящий душу приказ: «Направо». Она повернула, заметила знакомый черный джип, припаркованный прямо на тротуаре в двух шагах от магазина, и, чувствуя нависшую за ее спиной угрозу, беспрекословно поспешила туда, совершенно потерявшись и, наверное, невольно вжимая голову в плечи. Ужас от его присутствия и близости был почти невыносимым, уничижающим, придавливающим к земле.

Передняя пассажирская дверь автомобиля открылась перед ней, а сзади тут же нависла огромная грозная фигура, отрезающая все пути к отступлению. Марьяна забралась в машину и затаилась, не дыша, пока вампир уверенной походкой хищника обходил джип, чтобы сесть на водительское сидение. Без каких-либо слов или пауз он завел двигатель и с визгом колес об асфальт ринулся на дорогу, подрезая поток чуть ли не поперек и перестраиваясь через две полосы, совершенно не обращая внимания на оглушительные вопли клаксонов других водителей. Где-то сзади раздался звук врезавшихся автомобилей, но черный джип, неистово лавируя в общем потоке, уже умчался прочь, оставляя незадачливых водителей далеко позади.