ГЛАВА 26

Шум снизу приближался и расползался по дому. Промедлив еще несколько секунд от охватившего шока, девушка подскочила с кресла, роняя книгу на пол и крепко сжимая в руках листок, который только что читала. Какое счастье, что на полу оказался ковер, сверху покрытый мягкой волчьей шкурой! Она и заглушила удар, а Марьяна метнулась в спальню, как в место, к которому она привыкла больше других. В какой-то миг ей пришла вполне рациональная мысль запереться на сейфовый замок. Уже слыша топот ног по лестнице, она попробовала затворить непомерно тяжелую бронированную дверь, а потом крутануть увесистое колесо ручки. Та не поддалась ни на миллиметр. Возможно, для этого еще требовался какой-нибудь ключ… Кожей чувствуя приближение чужаков, опасных чужаков, в последние секунды она бросилась в гардероб, забилась в самый дальний угол, под длинные полы пальто и плащей, и замерла, стараясь не дышать. Сердце билось так ошалело, что его стук, казалось, был слышен по всей комнате и оглушительными ударами колокола отдавался в ушах, а, между тем, в дверь уже кто-то вошел…

Марьяна зажмурилась. Грубые мужские голоса раздались совсем близко.

— Тут, кажется, тоже никого… — отчитался один из них, и его обладатель, вроде бы, вышел.

— Чисто, — пробасил другой издалека.

— На втором тоже никого. Пусто, — подхватил третий.

В уши врезались и другие обрывочные фразы того же рода. Голоса то приближались, то отдалялись. Насколько она могла судить, людей было много, и они были настроены решительно и воинственно. Где-то грохотала мебель, падали какие-то предметы, через какое-то время начали раздаваться нервные смешки и ругань. Похоже, пришедшие удостоверились, что хозяина дома нет, и общее напряжение спало. Среди нестройной какофонии всех этих звуков Марьяна вдруг расслышала знакомые интонации.

— Похоже, наш кровопийца неплохо устроился… — раздался как всегда певучий и слегка насмешливый голос Барона. Если он и нервничал хотя бы немного, заметно это не было. — Что ж… подождем… и осмотрим все еще раз… — беспечно произнес он где-то совсем близко.

Девушка превратилась в статую. Мышцы болели от напряжения, как и поджатые под себя ноги, но пошевелиться она не смела. Только сидела, закрыв глаза, вцепившись пальцами в натянутый до колен край футболки, и вслушивалась в каждый треск, в каждый возглас, в каждый скрип, в каждый вдох. В комнате явно раздавались чьи-то шаги, она физически чувствовала чужое присутствие, его присутствие, его жадный взгляд, обшаривающий комнату. На какое-то время все погрузилось в полную тишину, и это было ужаснее всего, потому что она знала, что он не ушел. Он затаился, подстерегал, как змей, бесшумный, опасный и всегда готовый к броску и ядовитому укусу. А еще он оценивал эту обстановку, атмосферу, будто примеривался или пытался восстановить в воображении то, что здесь могло происходить… Ведь не мог он до сих пор не знать, что было между ними… он сам все это спланировал и подстроил…

— Шеф, там в кабинете еда, заказанная из ресторана… — отчитался вдруг один из его людей. — Еще теплая… Вампиры жрут это все?

Барон ничего не ответил. Возможно, сделал какой-нибудь знак рукой, приказывающий всем замолчать и прислушаться. На комнату вновь обрушилась оглушительная тишина. Пульс у Марьяны отсчитывал доли секунды, пока его не оборвал звонок мобильного, ее мобильного, оставленного на постели… Потом звонок прекратился. Марьяна затряслась крупной дрожью, готовая закричать, потому что дверь гардеробной поехала в сторону, а потом включился яркий свет. Барон, а это был, несомненно, он, задержался у входа на несколько мгновений, а потом размеренным, уверенным шагом направился по проходу вдоль полок и отделений с висящей на вешалках одеждой.

Дойдя до места, где она сидела, трусливо поджав под себя ноги, Виктор остановился и осторожно раздвинул в стороны многочисленные плащи, пальто и куртки. Несколько слоев ткани проехались по ее голове, лицу и плечам, а потом оставили ее полностью беззащитной перед ним.

Девушка заставила себя открыть глаза и посмотреть на возвышающегося над ней мужчину. На нем были темные кожаные штаны с какими-то ремнями и многочисленными карманами, увесистые высокие берцы и простая светлая футболка, мягко обтягивающая рельефные мускулы. Темные, как угольки, глаза, казалось, выжигали на коже девушки какие-то узоры. Красивые сочные губы улыбались мягкой таинственной улыбкой.

— Какая милота… — с легкой иронией и мягкой хрипотцой произнес он тихо. Из его груди вырвался выдох то ли облегчения, то ли удовольствия. — Марьяна… Моя хорошая девочка… Тебе не кажется, что прятаться полуголой в мужском гардеробе, это как-то… пошло? — Его рот чуть скривился в более жесткой усмешке, а рука протянулась к ней ладонью вверх. — Вставай-ка… и для начала оденься…

— М-мне не во что… — едва дыша, выдавила из себя она, еще крепче прижимая к груди листок бумаги, который не успела даже спрятать за спину.

Барон с показным удивлением приподнял брови.

— У тебя отобрали одежду и держат тут в качестве пленницы? — Вопрос, скорее, был задан из насмешки, а вовсе не из любопытства или заботы.

— Н-нет…

— Тогда?

— Мое платье… — Марьяна покраснела. — Я его испачкала…

— Шеф, ее платьем, по-видимому, было вот это… — из-за спины Виктора совсем некстати вынырнул какой-то здоровенный амбал. Он держал в кулачище обрывки голубой ткани. Барон бросил на них оценивающий взгляд и снова впился горящими угольками глаз в сжавшуюся на полу девушку.

— Та-а-ак… — сладко прошелестел он своим змеиным полушепотом. — Похоже, у вас тут было горячо, не так ли? Что ж… Я думаю, никто здесь не станет возражать, если ты останешься полуголой… Руку! — Последнее слово прозвучало как приказ, уже без тени насмешки, и она не посмела ослушаться. Барон крепко сжал ее кисть и потянул на себя, помогая встать одним рывком. Голова закружилась, перед глазами пошли круги и темные пятна, но ей все же удалось удержаться на ногах. Он кивнул ей головой к выходу и сам двинулся за ней, дыша в спину. Когда Марьяна вышла из гардеробной и замерла посреди спальни, он неторопливо обошел ее, чтобы оказаться прямо напротив. Они стояли друг перед другом почти вплотную. Он испепелял взглядом ее лицо, чуть склонив голову на бок, она лишь шумно и тяжело дышала, глядя в пол, сжав в руке листок и стиснув зубы. Четыре пары глаз наблюдали за ними с разных концов комнаты.

— Что это? — поинтересовался он, тут же заметив листок в ее руке, которую она слишком запоздало убрала за спину.

— Это мое! — огрызнулась она, отступая. Мужчина будто обрадовался этому невинному поводу к легкой стычке. Тут же оказавшись рядом, чуть склонившись и нагло ухватив ее за голую попку, он ловко выхватил листок из ее выставленных в защите рук.

— Отдай немедленно! — закричала она, готовая броситься в бой, но тут же отступая, когда он поднял листок высоко над головой, а другой рукой игриво поманил к себе, провоцируя и открыто насмехаясь.

— Попробуй, забери.

— Ты… — зашипела она грозно, не в состоянии подобрать подходящие слова от переполняющих эмоций. Тем временем Барон пробежался глазами по строкам, сложил лист вчетверо и сунул в задний карман своих брюк, скорее всего, действуя не рационально, а из чистого желания поглумиться и поиграть.

— Как же давно мы не виделись… волчонок… — протянул руку он и погладил ее щеку. Девушка резко отвернулась, как от ожога. — Кажется, с того раза ты еще больше одичала, — беззвучно рассмеялся он. — Может быть, твой новый знакомый научил тебя кусаться? — Его пальцы подхватили на этот раз прядь ее волос и медленно намотали на палец. — Все такая же славная невинная девочка… Или уже не такая невинная, как может показаться?

Марьяна набрала в грудь побольше воздуха, чтобы вытерпеть эту пытку. Барон как-то недобро закусил губу, продолжая облапывать ее похабным взглядом. Кончиком ее зажатых в пальцах волос он провел по ее шейке, подбородку, губам. Эту пытку невозможно было стерпеть.

— Ты… меня… подставил! — яростно прошипела она, поднимая на него глаза, полные злых слез. Одна слезинка скатилась по щеке, и он тут же вытер ее пальцем, настигнув ее уже на губах, затем поднес палец ко рту и облизал.

— Так уж… случилось… — покачал головой Виктор, ничуть не выказывая искреннего сожаления. — Поверь мне, отдавать тебя ему было не так-то просто. Но ты ведь понимаешь, как он ценен… Сама ко мне с этим приходила… Ты ведь у меня умная девочка… — Мужчина попытался коснуться ее подбородка, но в этот момент девушка замахнулась и изо всех сил отвесила звонкую пощечину по его нахально ухмыляющейся физиономии. Барон невольно отшатнулся и тут же коснулся вспыхнувшей щеки пальцами. Только вот вместо того, чтобы посерьезнеть, он, напротив, рассмеялся, тогда как она стояла перед ним, вся дрожа от волнения и неутоленной ненависти. Его смех показался ей ужасным.

— Нет, вы видели это?! — с наигранным изумлением спросил он, оглядываясь через плечо, должно быть, у своих притихших по углам людей. После этого он снова повернулся к Марьяне, слегка наступая и заставляя ее отпрянуть назад и упереться попой в комод. — Я смотрю, ты взрослеешь, волчонок… — протянул он обжигающим полушепотом. — И превращаешься в горячую сучку с характером…

На этот раз его рука настигла ее и впилась ей в горло, заставляя приподнять подбородок. Низом живота он придавил ее к вонзившемуся в спину комоду, давая ощутить свое возбуждение.

— Все вон отсюда! — вдруг рявкнул он так громогласно, что девушка в его тисках подпрыгнула на месте, но тут же заставила себя поднять глаза и ответить на его горящий взгляд своим ледяным, промораживающим насквозь. Под его напором все тело вспыхнуло и напряглось, губы невольно раскрылись, хватая воздух. Не успела Марьяна совладать с накрывшей волной эмоций, как охрана уже поспешно покинула спальню, а сжимающий ее мужчина припал жестким голодным поцелуем к ее рту. Ее пальцы вцепились мертвой хваткой в мужскую одежду, потянули изо всех сил, пытаясь оттолкнуть напирающую громаду мускулов. Потом сжатые кулаки ударили в мужскую грудь и уперлись в нее, почти не ощущая эффекта собственного сопротивления. Его ладонь на горле душила, его пальцы больно стискивали волосы на затылке, вынуждая выгнуться, подставляя ему беззащитные губы для яростной пытки, мало похожей на поцелуй. Марьяне пришлось встать на цыпочки, чтобы не задохнуться, а потом она снова попыталась его ударить, оттолкнуть, вырваться на свободу. Все бесполезно. Только в последний миг пришла мысль об укусе, и она зло сомкнула зубы. Барон отпрянул и зло выругался.

— Иди ты к черту!!! Ненавижу!!! Ненавижу!!! Тварь! Скотина! Урод! — в истерике кричала она, когда ее развернули на сто восемьдесят градусов и толкнули спиной к постели. Все тело дрожало, голос срывался, растрепанные волосы лезли в лицо, а сердце рвалось наружу через горло. Пока она пятилась, Виктор наступал, а потом выбросил вперед руку, снова схватив сзади за волосы и подталкивая к кровати. Наткнувшись на ее край, Марьяна не удержалась и рухнула на матрас. Мужское колено тут же вклинилось между ее ног, свободная рука, несмотря на ее отчаянную борьбу, дернула вверх футболку, обнажая низ живота. Пальцы крепче сжали волосы, чтобы заставить ее подчиниться.

— Марьяна, Марьяна… — жарко прошелестели его губы в самое лицо. Она физически почувствовала, как у него от желания перехватило дыхание. — Чудо, как хороша… почти уже волчица, а не волчонок… почти…

В приступе стыда она зажмурилась, понимая, что он разглядывает ее везде и что ему все это нравится. Не только ее тело, а именно мучить ее, делать ей больно, унижать. Даже ее укус не подействовал, лишь раззадорил.

— Иди к черту… — едва слышно прошептала она сквозь слезы.

— Зря ты так, волчонок… Я ведь могу быть и другим. Ты же знаешь. Просто тебе стоит быть посговорчивее и повежливее… Я даже могу простить пощечину или острые женские зубки или коготки, потому что знаю, что сам умею делать больно, но на людях… перед моими подчиненными… я никогда не спущу тебе с рук хамства и неповиновения. Мне бы следовало сейчас поиметь тебя на его постели, и я, признаюсь, очень хочу это сделать… Но не стану… Пока… Из великодушия… Ты поняла? — он чуть дернул ее за волосы, требуя ответа. — Поняла?!

— Поняла! — поспешно выдохнула она, злясь от осознания безвыходности своего положения.

— Вот и умница. — Жестокие пальцы отпустили ее волосы. Он убрал колено и в размышлении покусал губу. Его близость была невыносима. Марьяна тут же прикрылась и ринулась назад, отползая от него подальше, на другой конец кровати, и натягивая на себя одеяло. Барон же присел с краю и вздохнул. — Нам нужно поговорить… Желательно не здесь. Думаю, ты уже догадалась, что мне нужен этот вампир.

— Он… не станет с тобой сотрудничать… даже разговаривать…

Барон тихо рассмеялся.

— Очень похоже, что я настроен на сотрудничество?

Марьяна опустила глаза. Слушать его, смотреть на него было неприятно. Она прекрасно понимала, какими методами будет действовать этот человек.

— Вижу, ты не в восторге… — скривился Виктор.

— Ты уже убил какую-то его знакомую… — мрачно констатировала Марьяна.

— Значит, и он, и ты в курсе… Хорошо. Это добавит ему мотивации… А знакомая на самом деле была его любовницей, Марьяна… любовницей и тоже вампиром… Надеюсь, ты не думала, что он влюбился в тебя без памяти? Впрочем, это мы еще проверим…

Мужчина встал и решительно подошел к гардеробу, по-свойски перебирая ряды и стопки одежды, сдернул с вешалки светлый тонкий короткий плащ и бросил девушке.

— Одевайся. Поедешь со мной.

— Я никуда не поеду.

— Ты, блядь, иногда меня бесишь! Не понимаешь нормальных слов! — Его безумный неожиданный вопль, перешедший в рычание, заставил девушку подпрыгнуть. — Я сказал — одевайся. Молча. Попытаешься выпендриваться, я реально за себя не отвечаю.

Марьяна стиснула зубы. И что? Снова кому-то подчиняться или нарываться на настоящую грубость?! Она даже не сомневалась, что Барон был очень близок к тому, чтобы сделать ей по-настоящему больно. В отчаянье пытаясь принять какое-нибудь решение, она утерла очередную непрошеную слезу, а потом заставила себя встать и закутаться в плащ. Виктор обошел кровать и окинул ее оценивающим взглядом с ног до головы, задержавшись на ее носках. Марьяна неуютно поежилась, опустив голову, а Барон с каменным лицом открыл перед ней дверь. Почти не чувствуя под собой ног, она двинулась мимо провожающих ее взглядами людей, одетых как спецназовцы, и спустилась по лестнице. По ледяному полу тянуло сквозняком. Когда она ночевала тут первый раз, то не заметила, что дом настолько холодный. Оставалось только радоваться, что она, кажется, пришла в себя. Если бы не вампирская кровь, наверное, провалялась бы в больнице не одну неделю… Порой ей казалось, что сердце у нее остановится, а легкие откажутся дышать, так было паршиво… Но сейчас все это осталось лишь в смутных воспоминаниях.

Марьяна старалась не смотреть по сторонам, просто шла, уставившись под ноги, чтобы не споткнуться. К тому же она постоянно ощущала на себе пристальный взгляд Барона в спину. Может, это был вовсе не он, а страх. Когда один из людей в камуфляже открыл перед ней входную дверь, она невольно замерла. Летняя жара всего за полночи сменилась дождем и холодом. Пронизывающий ветер облизал голые ноги. Впереди небольшое пространство веранды под навесом оставалось сухим, а дальше вся лестница блестела от луж и влаги. Мелкая морось и сейчас шумела в кронах деревьев. Но ее нетерпеливо толкнули в спину, вынуждая выйти на крыльцо. Плиты были как лед. Как она пойдет без обуви по гравию, втоптанному в размокший песок, даже думать не хотелось.

— Совсем охуел? — рявкнул сзади знакомый голос Барона. — Она же босиком. На руки ее возьми и отнеси в одну из машин.

Не успела Марьяна удивиться такой заботливости, как кто-то рядом раздраженно выматерился, а потом резко подхватил ее на руки, вырвав из губ невольный возглас от неожиданности и испуга. Девушка вся сжалась, стараясь не двигаться. Чужая близость вызывала неприязнь и труднопреодолимое желание отстраниться и вырваться. Как же унизительно было чувствовать себя беспомощной и подчиненной чужим желаниям и планам…

Мимо прошел Барон, уже облачившийся в куртку и держащий в руке мотошлем. Только когда они спустились по лестнице, она увидела, что три здоровенных джипа и около десятка мотоциклов подъехали прямо к особняку, кто по гравийным дорожкам, кто по дерну, везде оставив глубокие следы шин в размякшем грунте. А еще она заметила, что люди были до зубов вооружены — кажется, ружьями, автоматами и еще какими-то странными винтовками. По спине прошел озноб, когда она ясно представила себе, как все эти люди будут охотиться на Ника, пусть не человека, а вампира, но все же одного против… двадцати человек или двадцати пяти?! Вспомнив, сколько народу приезжало на сходку в заброшенном пионерском лагере или то количество охраны, что было в доме Барона, она невольно содрогнулась… До сих пор Ник казался ей непобедимым, всемогущим, опытным хищником, которому ничего не может угрожать… Но, может быть, так казалось из-за его самоуверенности и высокомерного отношения к людям?

Ее посадили в один из джипов, привычно уже зажав между двумя безучастными амбалами. Единственное, что сейчас радовало — все они молчали, за всю дорогу обменявшись разве что парой не касающихся ее реплик. А еще в салоне было тепло, даже жарко. Оставалась надежда, что потеря крови и перенесенный холод не приведут к какому-нибудь осложнению. Периодически поглядывая в окно, она видела, как неизменно маячит в зоне видимости пижонский Харли Дэвидсон Барона, но старалась отводить глаза. Почему-то ее не покидало неприятное чувство, что он неусыпно за ней следит, иногда поворачивая голову в шлеме, а иногда, возможно, наблюдая через зеркало заднего вида. Какого черта он теперь от нее хотел?! Ведь сам направил ее в логово хищника! Неужели рассчитывал еще как-то использовать?! Впрочем, с чего ей так переживать за Ника, который сам чуть жестоко ее не убил? Неужели потому, что потом вдруг пожелал спасти?! Неужели потому, что она не могла забыть его искусные ласки, нежные словечки, возбуждающий шепот и искреннюю заботу? А вообще разве оба этих мужчины не стоили друг друга — непредсказуемо готовые то укусить, то ласково зализать нанесенную рану?! Вся сжавшись, как ощетинившийся иголками еж, Марьяна попыталась закрыть глаза и ни о чем не думать.