ГЛАВА 36

— Все будет в порядке… — усмехнулся Никита, ведя Марьяну за руку ко входу в отель и чувствуя ее невольное сопротивление. Швейцар в белом костюме с золотым шитьем на рукавах уже услужливо склонился в приветствии и взялся за ручку тяжеловесной двери, но его спутница явно робела перед таким официозом.

— Ни за что бы не подумала, что это место как-то связано с вампирами… — растерянно выдохнула она. — Красивое здание… Мы столько раз проходили здесь с подружками, когда гуляли по центру… Даже фотографировались… — на миг она осеклась, вспомнив, что никаких подружек у нее уже очень давно не было. — Со школьными подружками… — зачем-то уточнила она. — Это было опасно?

— Едва ли… — пожал плечами Никита. — Вампиры обычно не хотят иметь проблем с законом, а потому не трогают несовершеннолетних, особенно те, что предпочитают взаимодействовать с социумом. Но вот если бы ты что-нибудь прознала об этом месте и заявилась сюда с просьбой тебя обратить, тогда… Сложно сказать, до чего бы это дошло… Когда жертва сама идет к тебе в руки, это провоцирует на разное…

Да уж, это весьма походило на их с Ником историю… Она ведь заявилась к нему сама… Марьяна кивнула, набирая в грудь побольше воздуха, и прошла внутрь, в прохладный белоснежный и сверкающий холл, от которого даже глаза слепило, как от чистейшего, искрящегося на солнце снега. По огромному помещению сновали люди: дорого одетые постояльцы, портье в белых костюмах с тележками, груженными чемоданами, всякий другой народ. Кто-то спешил на деловую встречу, кто-то на романтическое свидание, кто-то на трапезу в одном из роскошных ресторанов, и от этой великосветской атмосферы захватывало дух… На нее и ее спутника бросали случайные, не слишком одобрительные, слегка удивленные, а иногда и вовсе ошарашенные или брезгливые взгляды. Видок у них был явно не подходящий для этого респектабельного места. Девушка невольно опустила взгляд на свои перепачканные в земле и крови джинсы и окончательно смутилась.

— Добро пожаловать в наш отель. Прошу пройти со мной, — вдруг вырос перед ними, будто из ниоткуда, весь лоснящийся от помпезности и чопорности метрдотель. В его глазах мелькнуло нечто опасное — недовольство, неприязнь, высокомерие, что совсем не понравилось Марьяне. Однако Ник не обратил на это ни малейшего внимания и, ничуть не смутившись, двинулся за ним следом, крепко держа девушку за руку и не оставляя ей никакого выбора. Впрочем, ей сейчас все равно некуда было податься… Вернуться домой к родителям, как-то с ними объясняться — это казалось немыслимым, и об этом пока не было сил думать. Не выпуская из поля зрения спину их провожатого, Марьяна продолжала с любопытством рассматривать великолепные дворцовые интерьеры. Между тем, их повели не через главный холл, не к центральным лифтам и не к парадной лестнице на второй этаж, а куда-то в сторону, в незаметную дверь где-то за стойкой ресепшен. Там их ждала длинная просторная крытая галерея с колоннами, с одной стороны выходящая на уютный и богато украшенный цветами атриум. Марьяна предположила, что этот проход был, скорее всего, закрыт для широкого круга посетителей, зато существенно сокращал путь к тому месту, куда они направлялись. В конце галереи, на противоположном ее конце, была дверь, через которую они прошли к лифту. Он и доставил их на четвертый этаж. Метрдотель остановился перед огромными двустворчатыми дверьми и услужливо приоткрыл перед ними одну створку, пропуская вперед.

— Императорский люкс полностью в вашем распоряжении. Все необходимое вам принесут, — коротко кивнул он, спеша удалиться с гордо поднятым подбородком.

— Я бы хотел видеть главного, — чуть преградил ему путь Никита. Метрдотель весь напрягся, будто ощетинился, но поднял на Ника ничего не выражающий, смотрящий сквозь него взгляд.

— Не в таком виде, — отчеканил он с показным безразличием. — И не сейчас. Он сам вас вызовет, если посчитает нужным.

Несколько секунд двое мужчин буравили друг друга взглядами. Служитель отеля все с тем же каменным выражением на лице, Никита — с насмешливым превосходством. Когда метрдотель наконец удалился, оставив Ника и Марьяну одних, девушка не выдержала.

— Не очень-то теплый прием… — с тревогой заметила она. — Что-то случилось?

— Не думаю… — чуть нахмурился вампир. — Во всяком случае, мы узнаем это только тогда, когда хозяин этого места сам посчитает нужным…

— Ты хорошо знаешь этого человека?

— Он не человек. И всегда меня недолюбливал…

— Но с Настей все будет в порядке?

— Алекс — порядочная тварь, но соблюдать условия контракта умеет. С ней все будет в порядке. Он обещал ее вытянуть…

Не вполне довольная этим ответом, Марьяна обвела настороженным взглядом комнату, в которой они оказались — нечто вроде элегантной прихожей в стиле дворцового рококо с изящной мягкой мебелью, разномастными золотыми зеркалами, комодом со старинным дисковым телефоном, с мягкими коврами на полу и тяжелыми шелковыми портьерами на окнах… Арка справа вела в огромную гостиную, а слева тут располагалась кованая лестница с золочеными перилами, ведущая куда-то на второй этаж.

— Очень красиво… — искреннее восхитилась она, но напряжение все же не отпускало. — Здесь точно безопасно?

Ник огляделся, оценивая когда-то знакомую обстановку, в которой совершенно ничего не поменялось за столько лет, и вдруг осознал, что они наконец-то остались наедине.

— Мне кажется, или мы уже играли в эту игру? — сладко ухмыльнулся он, уверенно оттесняя девушку к закрывшейся входной двери, приподнимая кончиками пальцев ее подбородок и ласково поглаживая ее приоткрытые губки.

— В какую именно?.. — Марьяна сглотнула и облизалась, невольно провоцируя в нем демона.

— Здесь самое безопасное место для нас на данный момент… Но ты никогда не будешь в полной безопасности рядом со мной…

Девушка заставила себя улыбнуться этим неоднозначным намекам, но слишком много мыслей и чувств не давали покоя и не позволяли расслабиться.

— Ник, я… боюсь за Настю… и мои родители… они… Ты уверен, что…

— Я уверен, — перебил он этот поток ее тревог и позвал, заставляя тут же затрепетать, даже не касаясь ее тела. Опираясь о дверь рукой и нависая над ее замершей в предвкушении фигурой, он с наслаждением наблюдал, как залились краской ее щеки, как налились кровью ее алые губки, как под футболкой выступили твердые бусинки сосков, а грудь начала вздыматься чаще. — Нам обоим нужно расслабиться, зайка… Не думаешь, что мы это заслужили?

— Наверное… — слабо выдохнула она, трепеща ресницами и вновь облизывая соблазнительный ротик, будто специально его мучила после такой нестерпимо долгой разлуки.

— Ты ведь хочешь меня, Марьяна? — его губы провокационно коснулись ушка, обжигая и леденя до озноба, а потом принялись покрывать короткими невесомыми поцелуями шейку, щечку, плечо, оставляя за собой дорожку разбегающихся во все стороны мурашек.

— Я… хочу тебя, Ник… — выговорила она, едва дыша, еще больше краснея и подставляя себя всю его нежным ласкам.

Мужчина скривил губы в довольной улыбке, затем неспешно стянул с себя футболку, отбросив ее в сторону. Туда же полетели и ботинки, затем ремень и брюки. Он стоял перед ней красивый, обнаженный и возбужденный, ничуть не смущаясь и будто ожидая чего-то.

— Твоя очередь… — улыбнулся он. Немного замешкавшись в смущении, девушка потянулась к застежке на своих джинсах, когда вдруг раздался уверенный стук в их дверь, который заставил Марьяну вздрогнуть.

— Кто это?!

— Обслуживание номеров, — хмыкнул Ник, чуть отодвинул девушку в сторону и, не обращая никакого внимания на свою наготу, открыл дверь. На пороге стояла роскошная блондиночка в облегающем коротком красном платье, достаточно открытом, чтобы он тут же смог заметить часто вздрагивающий пульс на ее шее. Его зубы отреагировали мгновенно, голод скрутил все нутро, закипел в венах, в глазах помутилось. Скользнув откровенно восхищенным взглядом по мускулистому мужскому телу, девушка открыла было рот, чтобы что-то сказать, но Никита схватил ее за талию, затягивая в номер, захлопнул за ее спиной дверь и молниеносно впился зубами ей в горло, вызвав у жертвы едва слышный возглас неожиданности и страха.

Оторопевшая от шока Марьяна стояла всего в паре шагов от них и ошарашенно наблюдала, как красивый обнаженный и возбужденный мужчина прижимает к двери какую-то постороннюю девушку, жадно прильнув к ее шее, а она цепляется руками за его плечи, блаженно откинув голову и тяжело дыша. Это длилось, наверное, вечность, пока она осознала вдруг, что внутри у нее поднимается боль, гнев, обида, ревность, а в ногах появляется слабость. Даже сейчас он был великолепен, это невозможно было отрицать, хотя ей и хотелось либо убить его на месте, либо провалиться сквозь землю, чтобы больше не наблюдать эту откровенную, непристойную сцену, так нахально разыгрывающуюся на ее глазах. Если бы эта парочка не перекрывала собой выход, она бы точно сейчас ушла, хлопнув дверью, и никогда, никогда не вернулась. Марьяна сжала кулаки, облизала пересохшие губы, попятилась и бросилась в сторону лестницы, сама не зная, что собирается делать. Она просто не могла, не хотела смотреть на это дальше.

Ник, будто почувствовав ее напряжение и порыв, вдруг выпустил свою жертву из объятий и развернулся к Марьяне. Его глаза сверкали, его грудь часто вздымалась, а мускулы напряглись.

— Свободна, — бросил он блондинке, не оборачиваясь. На несколько секунд та замерла, не вполне понимая, кому адресован этот не слишком вежливый приказ. — Я сказал, свободна, — более жестко произнес он, метнув на нее короткий взгляд через плечо. Так и не вымолвив ни слова, она ретировалась, разочарованно поджала губки и поспешно покинула комнату, захлопнув за собой дверь. Никита скрестил на груди руки, вопросительно глядя на медленно отступающую Марьяну.

— Куда это ты собралась? — чуть нахмурился он. В его глазах сверкали грозные огоньки, будто искры дьявольского костра.

— Что это было? — зло выпалила девушка, тоже скрестив на груди руки и стараясь, чтобы ее голос звучал холодно и уверенно.

— Мой обед, — беспечно пожал плечами вампир, приближаясь. — На что еще это было похоже?

Марьяна вся вспыхнула, отступая.

— На красивую блондинку, которую ты…

— Не заметил, чтобы она была красивой… — перебил Никита, покачав головой.

— Меня ты, видимо, припас на десерт… — возмущенно перебила она в ответ. — Знаешь, Ник… Ты по-прежнему поступаешь со мной несправедливо. Особенно после всего того, что… — Она не успела договорить, потому что Ник уже оказался рядом. Марьяна выставила в защите руки, но он перехватил их за запястья и притянул к себе, поймав за талию, сжав и всю опутав страстными объятьями, покрывая жадными нетерпеливыми поцелуями ее лицо, шею, плечи. Его нагота, его дикое животное возбуждение и жар, исходящий от его тела, от его губ, обожгли, лишили опоры, опустошили легкие.

— Глупенькая зайка… Ну что ты говоришь… — горячо зашептал он, все еще чувствуя, как девушка отчаянно сопротивляется его ласкам, одновременно вся пламенея от ответного возбуждения. Задыхаясь от желания и нежности, он заставил себя остановиться и просто прижать ее к себе, не давая вырваться и вынуждая себя выслушать. — Ты, похоже, забыла, кто я… Мне нужна кровь, чтобы жить… Так будет всегда… Прости, но я был голоден… Когда долго голодаешь, а потом воскресаешь, некоторое время трудно себя контролировать… Не хочу набрасываться на тебя, как дикий зверь, и снова причинить тебе боль… Она нужна была мне, чтобы насытиться… Понимаешь?

Он зажал между ладоней ее лицо, вглядываясь в ее налившиеся слезами глаза, но вдруг получил чувствительный толчок в грудь и отступил от неожиданности. Он замешкался всего на доли секунды, пытаясь решить, что делать дальше, когда она вдруг сделала шаг ему навстречу и отвесила чувствительную пощечину. Кожа полыхнула диким пламенем, как и все нутро, в глазах на миг потемнело, и в то же время всего его накрыл с головой новый прилив желания быть с ней… Не ждал он такой реакции от маленькой нежной зайки… Это отрезвило… а еще заставило чувствовать себя виноватым…

— Марьяна… — Теперь сквозь нотки привычной наглой самоуверенности в его голосе звучали тревога и мягкость, потому что слезы полились по ее щекам, причиняя муку и ему. — Я идиот, придурок… Прости…

— Больше… никогда… никогда не делай этого при мне! — все еще задыхаясь и дрожа от обиды и волнения, прошипела она. Ник слабо выдохнул и покачал головой.

— Никогда не ревнуй меня, зайка… Слышишь? Мне ни с кем не было так хорошо, как с тобой… Если бы мне было меньше лет, если бы я не превратился за все эти годы в бесчувственную скотину, если бы я сохранил в душе хоть немного от того, что в ней было раньше, я бы сказал тебе, что люблю тебя и придумал бы много других красивых слов, чтобы ты была счастлива…

— Но ты не скажешь… — горько ухмыльнулась она, чувствуя, как горло пережимает спазм, а внутри все рвется от разочарования и боли.

— Нет, зайка… — покачал он головой. — Я покажу… Потому что слова на самом деле ничего не значат…

Его руки вновь заключили в крепкие объятья, а губы вдруг накрыли ее дрожащие губки, трепетно посасывая и нежно лаская. В первый момент Марьяна дрогнула, еще пытаясь вырваться, но смысл его слов постепенно проник в сознание, а его поцелуй стал глубоким, требовательным, настойчивым, подчиняя своей игре и своим правилам, но не раня. Пьянея и тая, она выгнулась под умелыми ласками его рук, вдруг забравшихся под эластичную ткань футболки. Он тут же потянул ее вверх, обжигая разгоряченную шелковую кожу бесстыдными прикосновениями и, наслаждаясь каждым изгибом прекрасного юного тела, стянул футболку через голову.

Черт, эта маленькая зайка ведь и правда до сих пор не понимала, что она творила с ним и чем это каждый раз грозило… Ее близость и красота срывали крышу, обнажали все нервы, доводили до предела самоконтроля, за которым была либо бездна, либо рай… И то, и другое находилось в его дикой натуре так близко друг от друга, что права на ошибку у него просто не было… Во властном порыве Ник стиснул волосы у нее на затылке, чтобы поглотить ее податливый вкусный ротик, не давая увернуться. Ее язычок то стыдливо ускользал, провоцируя на новые стремительные порывы, то ласкался так бесстыдно, что волны возбуждения пробегали по всему телу, заставляя вздрагивать и рычать от нетерпения. Да, он сходил с ума, но пока что мог себя контролировать… И он не хотел больше делать ей больно… Хотел быть рядом с ней человеком, а не кровожадным монстром.

— Ник… Я еще тебя не простила… — задыхаясь, прошептала она.

— Моя глупая зайка… — довольно ухмыльнулся он в ответ, ловко расстегнул ее лифчик, спустил с плеч лямочки и позволил ему упасть на пол.

Его ладонь легко скользнула по высоким холмикам девичьей груди с острыми пиками сосков, пальцы требовательно сжали упругую кожу, причиняя сладкую боль. Целуя, вылизывая, нежно покусывая ее шелковистую горячую кожу, он добрался до застежки ее джинсов, парой непринужденных движений расстегнул пуговицу и молнию, забрался пальцами в трусики, чуть коснувшись влажных лепестков и позвал. Послушно отзываясь на его призыв, девушка резко выгнулась в его руках и попыталась вырваться из-за слишком сильных, слишком острых ощущений, но тут же задрожала от нахлынувшего оргазма, а ее стон блаженной музыкой прошелся вдоль его позвоночника. Внушая ей безумство желания и продлевая пытку наслаждения, Ник принялся неторопливо ласкать пульсирующий бутончик между сочными лепестками, вызывая у нее очередной оргазм и любуясь ее сладкими муками.

— Прошу, перестань… — жалобно выдохнула она ему в губы и попыталась оттолкнуть его руку, все еще смущаясь и немного сердясь на этого бесстыдного нахала, которому не в состоянии была противостоять. Но их силы и правда были не равны. Не обращая ни малейшего внимания на ее сопротивление, Ник стянул с нее джинсы вместе с трусиками до бедер, а потом развернул ее к себе спиной и подтолкнул к подоконнику, отдернув штору и позволив ей опереться о него руками, чтобы удержать равновесие. Окаменевший член несколькими рывками вошел во влажное горячее лоно, добираясь до самой глубины и вырывая из губ Марьяны стон блаженства. Его руки вновь опутали, заскользили по телу, истязая болезненно твердые бусинки сосков, стискивая попку, проникая между скользкими мягкими лепестками внизу, нетерпеливо сжимая талию и бедра. От каждого его рывка, от каждого нового проникновения эта развратная зайка всхлипывала и выгибалась ему навстречу, а ее узенькое лоно вспыхивало огнем и сжималось спазмами, крепко охватывая член и доставляя ему нестерпимое животное наслаждение. Полностью завладев ее разумом, вампир позволил себе спустить с тормозов инстинкты. Одержимый, голодный, до исступления возбужденный, он врывался в нее снова и снова, подчиняя эту все еще невинную девочку своим желаниям и наслаждаясь новой жизнью, которую она ему подарила. Оргазм заставил его зарычать и неистово сжать в хищных объятьях податливое женское тело, изливая в него семя и содрогаясь от волн блаженства.

— Кончай, кончай, кончай… — захрипел он, нежно рыча ей в ушко и чувствуя, как она тоже дрожит и подчиняется его требовательному приказу.

— Я больше не могу, Ник… — сладко прошептала она, устало оседая в его объятьях, не в силах больше удержаться на ногах. Он все еще чувствовал, как она вся жарко пульсирует внутри, но все же вышел из нее, развернул к себе, подхватил на руки под попу и рывком посадил на подоконник.

— Не заставляй меня снова применять зов, Марьяна… — зашептал он ей в губы, облизывая, поглощая, жадно целуя, а потом по очереди стянул с нее кроссовки, а затем джинсы и носки. — Не сопротивляйся… Я еще не насладился тобой… и сейчас я не так терпелив, как обычно. Могу замучить до полусмерти…

— По-моему, вполне обычное для тебя состояние… Когда ты вообще был терпеливым?! — едва дыша, тихонько рассмеялась она, позволяя делать с собой все, что он считал нужным, и понимая, что перед этим мужчиной ей сейчас точно не устоять, что бы он ни творил.

— Но я ведь не порвал твою одежду… на этот раз… — хмыкнул он, легко подхватил ее на руки и понес к лестнице, будто собственную добычу, с которой собирался разделаться медленно и с наслаждением.

— Это уже огромный прогресс в сравнении с предыдущим разом… — снова рассмеялась она, но в ее смехе до сих пор звенела обида.

— Я прощен? — требовательно вопросил он, глядя прямо ей в лицо.

«Нет», — собиралась ответить она, но его жадный поцелуй не позволил, требуя подчиняться только ему, чувствовать только его, исполнять только его волю.