ГЛАВА 39

Когда Виктор шел за каким-то очередным работником отеля в белом костюме, голова у него слегка кружилась, глаза резало от непривычно яркого после слабой подсветки его подвального номера света, а еще все тело у него болело так, будто ему не только плечо вывихнули и врезали по роже, но еще переломали все кости. Скорее всего, к естественной боли от травм добавлялась ломка после отмены обезболивающих и мета. Последнюю капельницу он получил перед приходом типа в сером пиджаке, а после этого прошло не меньше суток. Впрочем, судить о времени с полной уверенностью он едва ли мог. В комнате, в которой его держали, не было ни часов, ни окон. А еще его так ни хера и не покормили, поэтому желудок зверски подводило от голода, будто он начал пожирать сам себя, перед глазами периодически темнело, а ноги подгибались от слабости.

Видя теперь всю окружающую его отельную роскошь, разодетых людей и расфуфыренный персонал, задирающий носы выше собственной макушки, он почему-то представлял себе в первую очередь местные рестораны, ломящиеся от яств, и жадно пожирающих это все людей. Блядь, давно он не испытывал такого отвратительного всепоглощающего голода, когда от злобы хотелось вцепиться в любого и голыми руками передавить всем глотки и сломать хребты. Одно радовало — все личные вещи (документы, бумажник, даже телефон) вернули в целости и сохранности. Оставалось только проверить, целы ли средства на кредитках, потому что от этих типов можно было ожидать, чего угодно. И как это раньше он ничего не слышал о подобной банде?! Как этим кровососам вообще удавалось скрываться ото всех, ведь было время, когда он весь город на уши поставил, чтобы отыскать хоть какие-то следы этих тварей! Все это в голове не укладывалось и потому бесило так, что реально хотелось кого-нибудь прирезать. Терять ему теперь все равно почти ничего не осталось… или все же… Смутно он понимал, что раздражает его вовсе не полная безнадега, а то, что его поставили в жесткие рамки, прижали к стене, унизили и не оставили практически никакого выбора, а вот его козырь был сомнительным, учитывая все предшествующие события…

Чтобы не слишком пугать местный бомонд, метрдотель, или кто он там, провел его какими-то коридорами и задворками к заднему выходу и раскрыл перед ним дверь, ведущую в переулок, а не на главную улицу. Сегодня было солнечно, и Барон в очередной раз зажмурился от рези в глазах. Невольно подумалось, что вампирам, очевидно, приходится и того хуже, хотя сопровождающий его тип ничуть не выказывал опасений сгореть под жаркими весенними лучами, мало того, он вдруг заметил с холодной ухмылкой ни с того, ни с сего: «Даже не мечтай».

Черт, эта их проницательность порядком напрягала. Неужели на них и управы нельзя было найти? Больше не желая ни секунды здесь находиться, мужчина презрительно плюнул на порог и шагнул на улицу, оставив метрдотеля у себя за спиной. В последнюю секунду адская боль прострелила плечо — это сраный бледнолицый сжал его своей лапищей, выпустив когти, заставляя вскрикнуть и приземлиться на одно колено. Виктор задохнулся, вновь чувствуя себя беспомощным и жалким, но очень злым и готовым практически на все.

— Если только попробуешь сбежать, пытки твоего папаши-садиста покажутся тебе детскими забавами… — прошептал вампир ему на ухо, отпустил плечо и удалился, не дожидаясь, пока выпущенный на мнимую свободу пленник придет в себя.

А даже если бы пришел, что бы он ему сделал?! Пошатываясь и тяжело дыша, мужчина поднялся на дрожащие ноги и, хрипя от боли и злости, оперся о дверной косяк здоровым плечом. Его мутило, в висках стучало, от жаркого солнца перед глазами шли круги. Очень хотелось снять пиджак, который ему выдали вместе с остальной одеждой, но у него бы просто не хватило сил нести его в руках, а там по карманам были спрятаны все его вещи, да к тому же под ним не было видно крови, выступившей на плече. Немного отдышавшись, Виктор вышел на улицу и медленно побрел, куда глаза глядят. Дойдя до первой же таблички с номером дома и названием улицы, он кое-как вынул из кармана телефон, удивительным образом даже заряженный до ста процентов, открыл навигатор, определил местонахождение и прошел еще немного до ближайшего кафе.

— Любой бизнес-ланч, — даже не заглянув в меню, мрачно бросил он официантке, явно посматривающей на него с опасением: рука в гипсе, разбитая рожа, да еще бритый и с татуировками. Смотрелся он, очевидно, живописно, а вовсе не так обольстительно, как обычно, когда девочки от одной его улыбки писались. Тут даже деловой костюм не спасал.

— Из-извините, но время бизнес-ланча еще не наступило, — проговорила официантка дрожащим голосом. — Он у нас с одиннадцати, а сейчас девять утра… Может быть, желаете комплексный завтрак? Горячие сэндвичи с курицей и беконом, кофе и салат?

Мужчина поднял на нее непонятный, мутный и злобный взгляд убийцы, и у нее мороз пробежал по коже от одного этого взгляда, не говоря уже о внешности, но странный клиент все же сдержался и молча кивнул. Вся дрожа от сомнений и неприятных предчувствий, чуть отойдя от стола, девушка хотела было проскользнуть в комнату охраны, но передумала. Издалека парень уже не казался таким страшным. Кажется, он даже был красавчиком, просто измученным, избитым, злым и, наверное, зверски голодным. Чуть передернув плечами от невольного озноба, она все же поспешила на кухню и, передавая заказ шефу, зачем-то добавила: «Клиент просил побыстрее».

Вновь достав телефон, Виктор, нахмурившись, вгляделся в дату и время. В общей сложности он, кажется, потерял в этом чертовом отеле сутки, а казалось, что прошла вечность, вся жизнь с самого раннего детства промелькнула перед глазами, особенно ясные теплые моменты, проведенные с матерью, и мерзкие, полные боли и ненависти моменты, проведенные с отцом. Он его ненавидел, всю свою жизнь ненавидел, постоянно ждал его смерти, но, черт возьми, боялся, терпел и, может быть, даже уважал за ту силу, которую он излучал… Когда он сдох, сожалений не было… Только вот страх и ненависть к нему практически никуда не делись с его смертью. Они преследовали его так же настойчиво, как и при его жизни, и он сотни раз в минуты слабости прокручивал в голове либо сцены собственных реальных истязаний, либо сцены так и не состоявшегося убийства отца. Последнему уже никогда не предстояло сбыться, а ненависть и ярость теперь только усилятся из-за того, что он узнал о матери… и с этим ему теперь жить вечно… Конечно, если он выживет и станет вампиром…

Еду принесли на удивление быстро, и Виктор набросился на нее с жадностью, как какой-то дикий зверь, сожрав все за несколько минут и даже ни о чем не думая. План действий он уже прокрутил в голове сто раз, пока метался в этом чертовом подвальном номере, так что теперь оставалось лишь воплотить его в действие.

— Вам все понравилось? — робко спросила официантка, забирая посуду и заставляя себя улыбнуться хоть и серьезно побитому, но все же опасному на вид гостю.

— Да, все отлично, — рассеянно произнес он, даже не глядя в ее сторону. — Сделай мне свежевыжатый апельсиновый сок безо льда и принеси счет. Только поскорей.

Спустя десять минут Барон уже ковылял по улице к метро. Солнце палило, под одеждой все горело огнем, но тело все равно колотило от озноба, и руки казались ледяными. Должно быть, у него поднялась температура. Заглянув во встретившуюся по дороге аптеку, он купил анальгин, парацетамол и но-шпу, заглотнул разом по одной таблетке каждого и продолжил свой путь, мрачно глядя себе под ноги и сосредоточенно думая. В утренние часы встретить целую толпу народу проще всего было именно у метро, поэтому он и направился в самую гущу у входа, а там, стараясь особо не отсвечивать и не задерживаться, выбрал взглядом какого-то растяпу с расстегнутой сумкой и ловко вынул из нее мобильный. Оставаться здесь дольше не имело смысла. Кажется, навыки карманника он еще не совсем растерял, хоть и чувствовал себя совсем не уверенно. С такой рожей привлечь к себе лишнее внимание было элементарно.

Тем не менее, все прошло удачно. Пройдя еще метров двести, Виктор кое-как добрался до выстроившихся рядами такси и остановился чуть поодаль. Прежде чем сесть в одно из них, он достал свой мобильный. Прокрутив последние звонки, он обнаружил несколько входящих, но только ни одного звонка от этого паскуды-дока, а ведь именно ему он поручил весьма важную задачу — оказать медицинскую помощь тем, кто в ней еще нуждался, и бесследно избавиться от трупов, особенно от вампирского. Все возможности у него для этого были, как и кое-кто из людей, — всего лишь проследи, выполни и доложи, блядь! Стиснув зубы и внутренне взрываясь от гнева, Баронин бросил телефон на асфальт и со всей силы ударил по нему каблуком туфли еще, еще и еще раз. Пыхтя от усилий и боли, он бил до тех пор, пока гаджет не превратился в труху, порылся в куче обломков, отыскал две симки и специально раздавил каблуком и их. Что ж, может быть, эти кровососы и вшили жучки или трэкеры в одежду, но по крайней мере прослушивать непосредственно его телефон они больше не смогут.

Сев в одно из такси, Виктор назвал адрес, достал украденный мобильник, добавил в контакты нужный номер и набрал короткое сообщение через мессенджер: «Это Баронин. Нужна помощь. Встреча через два часа». Других уточнений не требовалось. Отходные пути на любой случай он продумал и проработал заранее. Свой человек знал, куда явиться и что принести. Если все покатится к чертям собачьим, через два часа он уже получит новые чистые документы, а через три — свалит, куда подальше. Никакие долбаные вампиры не найдут. Тем не менее, сердце все равно бесновалось, как бешеное, и в груди, и в висках. Пытаясь унять дрожь в пальцах, Виктор добавил еще один номер и на этот раз сделал звонок. Не отвечали слишком долго, и Барон уже начал звереть, когда в трубке вдруг раздался усталый и бесцветный мужской голос.

— Да?

— Док?

— Виктор Аркадьевич?

Барон выдохнул с облегчением, на несколько секунд закрыв глаза и чувствуя, как по лбу медленно стекает капля пота, которую он даже не мог стереть, потому что здоровая рука держала телефон, а вторая была обездвижена гипсом и крепко прижата к телу корсетом.

— Вы пропали… Что-то случилось? — поинтересовался док, не дождавшись ответа. Энтузиазма и заинтересованности в его голосе совсем не чувствовалось, но спасибо ему, блядь, что хотя бы из вежливости поинтересовался!

— Ты сделал то, о чем тебя просили? — мрачно проревел в микрофон Виктор.

— Да… — так же безразлично и обреченно выдал док. — Сделал все, что было в моих силах… Только возникли трудности с… — он замялся.

— С чем, блядь?! — в нетерпении взревел Барон, брызжа слюной и ей же захлебываясь.

— Вы разве не знаете, что вампир… в общем он ожил…

Сердце Виктора пропустило пару ударов, а потом комком встало в горле.

— Какого хера ты несешь?!

— До вас просто не могли дозвониться… Он, видимо, находился в… анабиозе… от нехватки крови… Но та девушка, Марьяна… она его оживила. Виктор Аркадьевич, на самом деле тут еще много чего произошло… — продолжал док все так же устало. — Я не справляюсь с ранеными. Не спал уже, бог знает, сколько времени… Нужно вызвать скорую… К тому же, вы не отвечали на звонки, и оставшиеся в живых люди больше не желают…

На этом Барон повесил трубку и откинулся на спинку сидения, тупо глядя перед собой. Чего там желают или не желают его люди, его давно уже не интересовало. На хуй все! Если все так, как говорил док, то ему пиздец. То, что его карточный домик давно рассыпался в прах, и ему следовало бежать, куда глаза глядят, он знал и без этого умника, а вот живой вампир в его планы точно не входил… С другой стороны, тогда компромат на него, определенно, имел гораздо больший смысл и уже не являлся чистой формальностью для доказательства готовности к сотрудничеству… К тому же он мог наконец-то по-настоящему навредить этой чересчур живучей твари… раздавить, как червяка… отомстить… Вампиры никогда не простят предателя…

Больше не дрожа от озноба и теперь уже обливаясь потом, Виктор закрыл глаза, пытаясь продумать все детали, все возможности. Пути к отступлению ему тоже были нужны, так что новые документы по-любому пригодятся. Автомобиль, тем временем, остановился перед банком, и таксист обернулся на своего пассажира, смеривая несколько подозрительным взглядом, но тот сунул ему в руку крупную купюру и вышел, вместо прощания бросив: «Жди здесь». Оставалось только с такой же рожей кирпичом пройти банковский фейсконтроль и не вызвать подозрений. Впрочем, все необходимое, ключ, карта, паспорт, у него было при себе, так что не пустить его к собственной сейфовой ячейке никто не имел права.

От кондиционеров, работающих в отделении банка на всю катушку, Барону полегчало. Ожидая, пока охранник откроет ему огромную бронированную дверь в хранилище, а потом разблокирует его сейф, он немного пришел в себя — мозги прочистились, стали работать более рационально и взвешенно. Взглянув на часы, он прикинул, что времени, чтобы не опоздать на встречу со своим человеком, у него предостаточно, поэтому, прежде чем взять пачку документов и уйти, он внимательно просмотрел их еще раз. Да, все точно, эта мразь десятилетиями работала на тайную организацию, уничтожающую вампиров, но в результате одной из самых массовых операций по зачистке последних лет, в которой даже были задействованы военные и спецслужбы, оказался ранен и пропал без вести. По прилагающимся кратким записям этой вампирки, а также по сведениям, раздобытым его людьми, в результате ранения он потерял память и потому даже не представлял, кем являлся… Только вот, судя по рукописной записке, которую Виктор отобрал у Марьяны, воспоминания все же возвращались… Что ж, теперь все сходилось одно к одному… Теперь вовсе не ему следует опасаться того, что он убил вампира, а этому ублюдку придется отвечать за свои грехи… Ему обещали обращение. Ему обещали сохранить жизнь. Теперь только следовало подготовить себе путь к отступлению… на всякий случай…

Из банка Виктор выходил в приподнятом настроении. Даже боль значительно поутихла. Возможно, во всю силу подействовали обезболивающие. Оглядевшись в поисках своего такси, он не нашел его там, где ожидалось. Хренов водила, видимо, не захотел ждать и, получив и без того кругленькую сумму, решил свалить по следующему вызову. Мужчина подошел к проезжей части и вновь достал ворованный телефон, чтобы вызвать такси, но даже поднять его к уху не успел. От общего потока машин вдруг отделилась одна, черный тонированный мерседес, и резво подкатила прямо к нему, не дав осознать происходящее. Задняя дверь открылась. Из нее показался какой-то тип в надвинутом на лицо капюшоне и черной повязке на лице. От одного его вида у Виктора подкосились ноги, потому что внутренний голос будто приказал ему заткнуться и сесть в машину. От его тембра, от самой силы этого приказа, от содержащейся в нем угрозы его начало трясти, будто температура вернулась вновь, а вместе с ней — все страхи, все кошмары, все перенесенные когда-то пытки. Тип в капюшоне вырвал у него из-под мышки папку с бумагами, схватил его за руку, слава богу, за здоровую, пихнул в салон, сел следом и захлопнул дверь. Водитель тут же тронулся и встроился в общее движение.

— Вижу, с документами все в порядке… — невозмутимо заметил сидевший с ним на заднем сидении вампир. Он уже снял капюшон и сдвинул маску, из-за которой появилось смазливое очень молодое лицо. — Значит, можешь расслабиться. Ты ведь… Виктор? Меня зовут Артем. Признаться, слышал о тебе всякое… Сдается мне, у тебя есть все шансы, чтобы начать все заново… Вторая жизнь и все такое… Все мы через это проходили.

Барон слушал и постепенно приходил в себя, понятия не имея, как отвечать на это неожиданно дружественное приветствие. Да и не было у него желания общаться. Все же пока что было слишком хреново, слишком страшно, слишком неопределенно… Его спутник продолжал трепаться весьма дружелюбно, но он уже особо не слушал, закрыл глаза и пытался хоть как-нибудь расслабиться и больше не думать ни о чем. Все, что от него зависело, он сделал. Дальше была воля случая.

Проснувшись, Марьяна сладко потянулась и неспешно повернулась в сторону Никиты, чтобы нырнуть к нему под руку и просто валяться в его объятьях, ни о чем не думая, слушать, как бьется его сердце, как он дышит, как он просыпается, и чувствовать рядом его тепло, силу и нежность. Только его половинка кровати оказалась пуста, и девушка тут же подскочила на месте, чувствуя, как холод сковывает внутренности и ползет по позвоночнику. Неужели он снова ушел, не сказав ни слова?! Ведь он все еще не объяснил ей, что это за место и как долго они здесь останутся.

Немного взяв себя в руки, Марьяна вдруг услышала шум воды в ванной. Тревога слегка отпустила. Она вновь свалилась на постель, выдохнула с облегчением и закрыла глаза, прислушиваясь, как постепенно успокаивается сердцебиение, и пытаясь продумать вопросы к нему, правильные вопросы, которые позволили бы понять все. То, что вампир многое скрывает, сводило с ума, да и то, что она теперь о нем знала, не давало покоя. Наемный убийца, предатель и для своих сородичей, и для своих единомышленников… Что его может ждать в этом месте, которое принадлежит вампирам и с которым сам он как-то связан?

На прикроватной тумбочке вдруг зазвонил телефон. Девушка вся ощетинилась, как дикий зверек, глядя на надрывающийся аппарат. Что если ей самой удастся что-нибудь выяснить, если она возьмет трубку? Рука метнулась к телефону мгновенно, еще до того, как она успела что-то осмыслить. Она поднесла трубку к уху и замерла, ожидая услышать хоть какие-то слова. Вдруг собеседник, не дожидаясь ответа, сам выдаст что-нибудь? Но на том конце зависла пугающая тишина. Ни звука. Даже дыхания не слышно. Марьяна тоже напряженно молчала, не в силах ни выдавить из себя что-нибудь, ни повесить трубку.

— Это невежливо, подходить к телефону и молчать. Не так ли? — наконец мягко и плавно протянул чей-то насмешливый мужской голос. — Я думал, что вы довольно воспитанная барышня, Марьяна. Ник всегда предпочитал таких — настоящих леди, не чопорных избалованных дамочек с великосветскими замашками, а милых, порядочных девушек из приличных семей, желательно невинных…

Слушая эти характеристики, высказываемые в ироничном тоне и циничной манере, Марьяна невольно закипела.

— Ник сейчас занят. Кто вы? — холодно спросила она, не желая вступать в конфликты, но желая узнать как можно больше.

— Меня зовут Алексей Владимирович Бренер, и я владелец этого отеля.

— Алекс… — ошарашенно выговорила она. — Это ведь о вас рассказывал Никита?

— Надеюсь, только хорошее, — ухмыльнулся тип на другом конце провода.

— Безусловно. Он сказал, что вы держите слово и всегда справедливы, — поспешила заметить Марьяна, понимая, что теперь у нее и правда появлялся шанс узнать хоть что-нибудь из того, что так не хотел обсуждать Ник.

— Весьма лестно слышать такое из уст невесты моего старого друга.

Слово «невеста» слегка удивило, но при этом приятно польстило. Впрочем, ощущение было такое, что это всего лишь был ответный комплимент из вежливости. Этот тип явно умел манипулировать.

— Вы правда друзья? — вновь со всей серьезностью поинтересовалась она.

— У вас были причины в этом усомниться? Надеюсь, вас приняли достаточно гостеприимно, чтобы составить о нашем отеле положительное мнение.

— Вообще-то… ваш метрдотель был не слишком учтив. К тому же Ник сказал мне не покидать номер. Это действительно небезопасно? А еще я хотела бы видеть свою сестру… и узнать, какую именно работу выполняет для вас Никита. — Она выпалила все на одном дыхании, понимая, что, может быть, заходит слишком далеко. Только вот оставаться в неведении и быть игрушкой в чьих-то руках порядком надоело. Хотелось понять, что творится вокруг, а не сидеть молча в этом номере и ждать, пока Ник вернется… Или не вернется… Она уже почти потеряла его один раз и не хотела допустить такое вновь. После всего, что она пережила, собственная безопасность волновала ее уже гораздо меньше.

— Как много вопросов… — вновь неприятно ухмыльнулся Алекс. От его тона по коже прошел озноб. — Похоже, Ник вас по-настоящему бережет, не желая посвящать в то, что может заставить вас волноваться…

— Неизвестность хуже любых переживаний. К тому же, по его словам, вы сами скрываете от него многое…

— Что ж… Мне бы очень не хотелось прослыть негостеприимным хозяином или оставить о себе неприятные впечатления… Давайте сделаем так, Марьяна… Сегодня вам принесут именное приглашение на одно из наших торжественных мероприятий. Оно состоится через пару дней, дата и время будут указаны. Вас проводят, куда следует. С этим приглашением обещаю вам полную безопасность. К тому же я отвечу на все ваши вопросы при личной встрече.

Всего на несколько мгновений она замешкалась, растерянная и ошеломленная, и ее собеседник поспешил расценить молчание по-своему.

— Меня обидит ваш отказ…

— Я согласна. Спасибо, — быстро выдохнула она.

— Что ж, тогда до встречи, Марьяна. И, думаю, не нужно напоминать, что Нику не обязательно знать о нашей договоренности. Он излишне щепетилен.

— До встречи, — пробормотала девушка, совсем не уверенная, что не сотворила сейчас нечто непоправимое. В трубке послышались отрывистые гудки. Страх сдавил грудь и горло, но разве не этого она хотела? Узнать все…

Звук душа в ванной стих, и во рту пересохло от волнения. Он мог что-то расслышать или догадаться о чем-то по одному ее виду, ведь он всегда видел ее насквозь, но только сейчас она не имела права себя выдать… Дверь в ванную раскрылась, и на пороге появился Ник. Мокрые волосы, широченные плечи и торс в капельках воды, вокруг бедер повязано полотенце. Так хорош, что дух перехватывало и щеки начинали пылать от недавних воспоминаний. Немного не верилось в то, что творила этой ночью она сама, вся объятая страстью и желанием обладать вновь и вновь этим красивым мужчиной. Губ невольно коснулась счастливая улыбка. Он ответил ей точно такой же и присел на край кровати, чтобы обнять и поцеловать.

— Привет.

— Привет.

— Выспалась? — Его пальцы ласково коснулись ее волос, поправляя растрепавшиеся локоны. Сияющие золотистые глаза источали желание обладать и любоваться. Это так смущало и одновременно приводило в такой восторг, что Марьяна невольно смутилась и отвела взгляд.

— Кажется, да… — ответила она, вдруг осознав, что обнажена, и натягивая на себя одеяло. — А сколько сейчас времени?!

— Часа три. Самое время заказать обед.

— Надеюсь, ты составишь мне компанию… Ты же все-таки можешь есть человеческую еду. Одной так скучно… — Девушка в надежде закусила губу. Все же им еще о многом нужно было поговорить. Хотелось признаться ему во всем, не ходить на эту встречу с человеком, который ужасно ее пугал и не вызывал в душе никакого отклика, кроме подозрений.

— Прости, зайка… — последовал быстрый ответ и короткий поцелуй в висок. — Но мне снова пора собираться.

Сердце упало.

— Так и не скажешь куда?

— Считай, что на работу, — неопределенно улыбнулся Ник, чуть прихватывая ее волосы на затылке и притягивая ее к себе за талию, вынуждая выбраться из-под одеяла и прильнуть обнаженным телом к его влажной коже. — Ты ведь будешь ждать меня, как прилежная жена?

— Что?! — заставила себя весело рассмеяться она, упираясь руками ему в грудь, хотя внутри все разъедала и выжигала паника. Хотелось обнять его и никуда не отпускать, умолять его на коленях, чтобы не уходил. Но вместо этого она постаралась изобразить кокетство. — С каких это пор мы женаты?!

Ник беспечно пожал плечами.

— Не знаю… Может быть, с прошлой ночи или еще раньше. Просто ты моя пленница. Ясно? — Из под его верхней губы соблазнительно сверкнули кончики белых клыков, которые тут же слегка вонзились в ее шею, игриво и вовсе не больно.

— Ты собственник, — вся вспыхнула она, тая от его поцелуев на шее и от его жестких, требовательных объятий. Сейчас она уже сидела у него на руках, обвивая его за шею и послушно подставляя под его укусы и поцелуи приоткрытый ротик.

— Патологический, — прорычал он страстно. — Так что знаешь, меня вполне устраивает, что ты сидишь здесь взаперти и ждешь меня, а я прихожу, чтобы пить твою кровь и трахать тебя, сколько мне вздумается. — Его дыхание сбилось от возбуждения, будоража и ее.

— Надо полагать, так будет и дальше, когда мы отсюда уйдем? — усмехнулась Марьяна, позволяя уложить себя на постель и вновь одурманить, оглушить, распалить поцелуем.

— По крайней мере до тех пор, пока ты не станешь вампиром. Потом, боюсь, мне будет тебя не удержать… Но пока что я даже думать не хочу об этом. — Его шепот, его дыхание обожгли губы и вдруг отдалились. Мужчина встал, насильно прерывая непреодолимую тягу между ними, сбросил с себя полотенце, демонстрируя все великолепие мужского естества, и направился к гардеробу одеваться.

— Ник… — Марьяна сделала вдох, чтобы что-то спросить, а, может быть, умолять его остановиться, остаться… Может быть, ей следовало рассказать все о звонке, потребовать от него новых объяснений и признаний, но что-то подсказывало, что все бесполезно, что он останется непреклонен, боясь то ли напугать ее, то ли подвергнуть опасности. Только кто сказал, что сам он не нуждался в защите? Всегда такой самоуверенный и независимый, он и помыслить не мог о том, чтобы попросить о помощи, тем более ее…

— Что зайка? — Улыбнулся он, оглянувшись через плечо.

— Ничего. — Она сглотнула и помотала головой. — Просто очень за тебя переживаю и… буду скучать…

— Я тоже буду скучать по тебе.

***

Вскоре Никита снова ушел, оставив Марьяну наедине со своими метаниями. Ни роскошь их двухэтажного номера, ни великолепное меню местных ресторанов, ни чудесный вид из окна на город, ни книги из имеющейся в их кабинете небольшой библиотеки не могли как-то скрасить ее ожидания. Она снова чувствовала себя беспомощной и загнанной, и страх за Ника не давал ей покоя ни на секунду. Когда в дверь ближе к вечеру постучали, она замерла, пытаясь совладать с чувствами, но потом все же ринулась ко входу и, даже забыв спросить, кто там, распахнула одну из створок. На пороге стоял тот самый высокомерный метрдотель, что встречал их в первый день. Только на этот раз выглядел он вовсе не таким наглым и надменным. Марьяна позволила себе неспешно осмотреть его с ног до головы. Хорошие манеры и обычная природная скромность уже не властвовали над ней в этой ситуации. Представший перед ней молодой человек показался ей сверстником Ника, лет двадцати пяти, не больше. Только в отличие от Никиты он был довольно худощав, даже излишне утончен для мужчины, но элегантен и одет с иголочки. Его слишком светлые для естественного цвета волосы отливали пепельной белизной, как и странные, почти прозрачные голубые глаза. Альбинос? Скорее всего, нет… У альбиносов радужки бывали красными. Его лицо можно было бы счесть весьма привлекательным и мужественным, особенно вкупе со смягчающей жесткие черты улыбкой, на удивление учтивой и сдержанной на этот раз. Мужчина возвышался перед ней на целую голову, но сейчас слегка склонился, протягивая ей белый конверт с золотыми вензелями. Марьяна приняла его и тут же распечатала.

«Уважаемая Марьяна Витальевна,

Лично прошу Вас посетить в качестве одного из почетных гостей торжественные мероприятия по случаю юбилейной даты со дня основания нашего клуб-отеля Emerald Park в 1877 году.

Встреча гостей и начало празднования состоятся в главном вестибюле отеля на первом этаже 28го мая 2017 года, в 19:00. Торжественный ужин пройдет в ресторане Basilica с 20:00 до 23:00. Клубный Гранд Турнир Багрового Кубка традиционно будет разыгран в Крипте отеля, куда гостей сопроводят организаторы мероприятия.

Генеральный директор клуб-отеля Emerald Park,

Бренер А.В.»

— Турнир Багрового Кубка? — Марьяна нахмурилась, встречая искрящийся приветливой улыбкой взгляд кристально-голубых глаз служителя отеля. — Что это?

— Всего лишь символический ритуал… — ничуть не смутившись, ответил он. — Давние традиции… Вам понравится. Довольно красочное представление.

— Тут только мое имя… — заметила девушка. — Никита не приглашен?

— Он тоже там будет. Но насколько я понял, вас он предпочел с собой не брать. В общем могу его понять. Он не из тех, кто любит делиться с окружающими красотой той, кого счел своей.

Всего на миг ей показалось, что этот вампир посмел воздействовать на ее сознание. По коже пробежался приятный волнительный озноб, а затем разлилось тепло, которое тут же сбило дыхание, хотя она вовсе не испытывала к нему притяжения до этого. Собственно, она в принципе его не замечала, потому что вся была переполнена чувствами к другому и не допустила бы в своем сердце даже мимолетных мысленных измен. Однако, ощущения исчезли так же быстро, как появились. Осталась неприятная горечь от того, что ее укололи так умело и тонко, да еще вторглись в ее личное пространство, в ее чувства. Не желая продолжать разговор, Марьяна взялась за створку двери, собираясь захлопнуть ее перед лицом метрдотеля, но не смогла, потому что он резко выставил вперед руку.

— Прошу прощения, если оскорбил вас или вызвал неприятные ощущения, — поспешил оправдаться он. — Иногда такое случается невольно. Вы были правы — я вел себя неучтиво в день вашего прибытия. Это тоже было весьма грубо с моей стороны. Вы не обязаны понимать, но у нас с Ником давнишняя вражда… конкуренция в некотором роде… Тем не менее, это никоим образом не должно было отразиться на моих прямых обязанностях. Мне бы не хотелось портить отношения и в дальнейшем, ведь нам еще предстоит общаться… Я сопровожу вас на юбилей… в качестве гида, конечно, если пожелаете. Я много чего могу рассказать вам об этом месте и сориентирую, где что расположено.

— Хорошо. Спасибо, — холодно выдавила из себя Марьяна, хотя внутри все обмирало от нехороших предчувствий и тревоги.

Вампир кивнул.

— Зайду за вами в субботу в половине седьмого вечера. И… Марьяна, не надо бояться… Это закрытое заведение. Случайных людей здесь не бывает, а мы не трогаем тех, кто приходит сюда с нашими друзьями.

Дверь, наконец, закрылась. Сердце готово было выпрыгнуть у нее из груди. «С друзьями…» К сожалению, она понятия не имела, кто здесь друг, кто враг… особенно учитывая, что у них, скорее всего, находился Барон, у которого имелся компромат на Ника… Оправдает ли Ника то, что он потерял память и, возможно, не делал ничего плохого этому Алексу? Или такие обстоятельства не имеют значения для существ, что живут в ночи, пьют человеческую кровь и готовы биться не на жизнь, а насмерть за свои тайны, за свое существование, за свое бессмертие…

Обнаружив распечатанный конверт с приглашением в своих руках, Марьяна растерянно огляделась по сторонам. Этот конверт нужно было спрятать… Ник не должен был его найти ни при каких обстоятельствах, если она все же хотела оставить за собой право разобраться во всем. В конце концов, ее сестра по-прежнему находилась у них в руках. Засунув конверт под диванную подушку, она едва успела положить ее на место, как в двери щелкнул ключ, и в комнату вошел Ник.

— Кто-то заходил только что? — настороженно и как-то хищно осматривая комнату, Ник остановил вопрошающий строгий взгляд на ней. По спине девушки пробежал озноб.

— Это был метрдотель, что встречал нас в первый день… Забрал посуду после обеда, извинился за свое поведение накануне, спросил, не нужно ли чего…

Кажется, Ник облегченно выдохнул, хотя выражение недовольства так и не уходило с его лица, и все мышцы оставались напряжены. Девушка облизала губы.

— Никогда ему больше не открывай. Всегда спрашивай, кто стучит. Впрочем, я прослежу, чтобы он больше не заходил, — В его голосе звенела сталь и злость, и еще он не приблизился к ней, чтобы обнять и поцеловать.

На какое-то время Марьяна потеряла дар речи. Она вдруг заметила, как выглядел Ник. Он словно намеренно держался на расстоянии, постоял какое-то время, уперев руки в бедра, будто размышляя, затем резко оттянул галстук, рванул горловину рубашки, чтобы стало легче дышать. Его волосы были вымазаны в чем-то. Он казался осунувшимся, уставшим, злым, голодным, будто его выжали всего до последней капли, измотали физически, вывели чем-то из себя или пытали…

— Хорошо… — примирительно выговорила она, глотая комок в горле, но тут же приближаясь к мужчине. Тяга к нему казалась непреодолимой, особенно сейчас, когда она чувствовала, что ему плохо. — Что-то случилось? — взволнованно пролепетала она, находясь уже в шаге от него. Но он лишь раздраженно покачал головой.

— Нет, Марьяна. Просто устал.

Что это? Он от нее отвернулся, будто не желал смотреть в глаза, будто не хотел ее прикосновений. Сердце опутал черными щупальцами страх, но она все равно протянула руку, зацепила кончиками пальцев его рубашку, слегка удерживая и как бы прося мужчину остановиться и посмотреть на нее. Ник подчинился и замер, но глаз не поднял. Девушка стояла напротив, совсем близко к нему, коснулась его лица, тронула слипшиеся прядки волос, прошлась пальцами по воротнику рубашки, дошла до еще не расстегнутой пуговицы и помогла расстегнуть ее, затем следующую.

— Господи… Что это?! Кровь?! — воскликнула она, увидев окровавленную кожу под черной тканью. Приглядевшись внимательней и проведя ладонью по рубашке на его груди, она почувствовала кое-где еще не высохшую влагу. — Ты был ранен?! Где ты вообще был?! Что происходит?!

Ладони невольно нежно потянулись к его лицу, чтобы заставить его посмотреть ей в глаза, призвать к ответу. На миг золотистые глаза зверя метнули в нее огненные искры, ледяные, а не янтарно-медовые, какие она привыкла видеть в последнее время.

Страх крепче опутал сердце и вонзил свои щупальца в плоть, вытягивая кислород из легких, из крови, заставляя похолодеть. Мужские руки вдруг крепко перехватили ее запястья и отвели руки в стороны, не позволяя больше к нему прикасаться.

— Я в порядке. Мне ничего не сделается, ты же знаешь, — сухо ответил он, отвернулся и направился к спальне. — Прости. Я смертельно устал. Мне нужно принять душ.

Последние слова он бросил, удаляясь и даже не оборачиваясь. Марьяна задохнулась, ошарашенно глядя на диван, где было спрятано это чертово приглашение. Почему?! Почему он так?! Что-то заподозрил?! Или они что-то с ним сделали?! Как она сможет ему помочь, поддержать, если он ничего ей не говорит?! Как ей быть теперь, если он воздвигает между ними стену и пытается быть сам по себе? Поспешив за ним в спальню, она лишь успела заметить, как он запирает за собой дверь. Присев на постель, девушка замерла, бессильно опустив голову и вся поникнув. Похоже, ей оставалось только ждать и быть терпеливой… Может быть, ей удастся что-то выяснить и как-то его успокоить…

Мучительные полчаса тянулись вечность, но, как только Ник вновь появился на пороге ванной комнаты, девушка так и не смогла вымолвить ни слова. Мрачный взгляд мимо нее, каменная маска на лице, поникшие плечи, тяжелые усталые шаги… Одетый в темно-вишневый короткий шелковый халат, как всегда ослепительно красивый, но теперь непривычно чужой, мужчина вышел из спальни и по балкону второго этажа, с которого открывался вид на огромную гостиную их номера, направился в кабинет. Выждав минуты две, Марьяна с замиранием сердца пошла следом, чувствуя, что ноги совсем ее не слушаются, и придерживаясь за стены. Он зол на нее?! Не хочет ее видеть?! Что вообще происходило в его голове и в его жизни? Перед глазами невольно встали кровавые сцены расправ, что он учинил людям Барона. Да, они заслужили этого… они сами его пытали и чуть не убили… Но все же и он действовал не как человек… он бросался на них, как дикий зверь, рвал на куски и пил их кровь… А еще она слишком хорошо помнила, как он чуть не убил ее… чуть не убил, потому что посчитал предательницей… Тело стало ватным и непослушным, в мыслях все смешалось, когда она вошла в кабинет и остановилась у входа.

Ник уже сел за стол, откинулся на спинку кресла и замер в мрачных раздумьях, подперев рукой подбородок. Увидев ее, он все же обвел ее неспешным взглядом. Босая, в короткой шелковой ночной сорочке, бледная, с распущенными длинными волосами, растерянная и необыкновенно красивая, будто обольстительная гурия, она выглядела беззащитной и такой нетронутой.

— Иди спать, зайка, — наконец, проговорил он холодно. — Я хочу записать кое-какие мысли. Мне нужно отвлечься.

— Прости, я не могу так… — прошептала она едва слышно. — Ты приходишь откуда-то весь в крови и даже ничего мне не говоришь… Думаешь, я смогу спокойно спать после такого?! — Голос невольно дрогнул, пальцы судорожно впились в дверной косяк, чтобы удержаться.

— Марьяна… — Ник мучительно выдохнул, стиснул зубы, провел рукой по лицу, словно прогоняя недобрые мысли и чувства, и вновь посмотрел на нее. — Ты права. Иди ко мне.

Совершенно не понимая зол он, безразличен или нежен, девушка заставила себя подчиниться. Когда-то он уже звал ее к себе точно так же, в кабинете, после их первой ночи… При воспоминаниях о той сцене к щекам прилил румянец, но все же страх пересиливал. Исходящая от него опасность витала в воздухе и ощущалась физически. На этот раз она тоже хотела остановиться перед ним, присев на краешек стола, но Ник протянул ей руку и привлек к себе на колени. Его пальцы крепко сжали ее подбородок, не давая увернуться от его пытливого взгляда, обжигающего горячими языками пламени губы, глаза, щеки, волосы…

— Прости, но я ничего тебе не скажу, — вроде бы, мягко, но в то же время тоном, не терпящим никаких возражений, ответил он. — Это место полно своих тайн и своих законов. Тебе незачем их знать…

— Но Настя…

— У Насти не было выбора, — довольно резко оборвал он. — Смерть не оставляет путей к отступлению. Но теперь она будет жить и все выдержит. Все имеет свою цену. Ты скоро сможешь ее увидеть. Когда она будет готова, ее выпустят. Алекс дал слово. К тому же скоро все кончится так или иначе.

— Что значит, все кончится? — Паника сдавила ей горло.

— Марьяна… — протянул он как-то печально. Она не поняла, разочарован он ею, зол на нее или смертельно подавлен из-за того, что случилось нечто ужасное, только его руки вдруг крепко сжали, притянули к себе, оплели талию, затем плечи, потом голову. Он прильнул лбом к ее лбу, нежно потерся, коснулся губами ее губ, запустил пальцы в волосы, одновременно лаская и захватывая ее в плен. — Я люблю тебя, зайка… — Прошептал он и вновь поцеловал. — Но я сделал слишком много ужасных вещей и еще сделаю… Поэтому не спрашивай ни о чем. Ты и так видела предостаточно, чтобы понять, кто я есть.

— Они… заставляют тебя?! — выпалила она, переполняясь возмущением и гневом, но он накрыл ее рот поцелуем, впиваясь, нежно кусая, жадно посасывая, раздвигая ее губы языком и тут же проникая рукой под ее шелковую ночную рубашку и требовательно стягивая трусики.

— Еще один вопрос — и я тебя свяжу и пребольно отшлепаю, любопытная зайка… — горячо прошелестел его шепот, обдавая жаром ее шею и грудь, а пальцы сдернули с плеч тонкие лямочки, обнажая по пояс. Мужской рот захватил сосок, вобрал его в себя, мучительно вылизывая его кончиком языка, теребя, сжимая зубами. Дыхание перехватило, кожа загорелась, сердце затрепетало, но Марьяна попробовала отстраниться. Только вот он не собирался объясняться дальше — подавил ее зовом, заставил задрожать, издать стон, полный желания, а потом неторопливо проложил дорожку из поцелуев ко второму соску и принялся изводить ласками и его. Сквозь туман охватившего возбуждения девушка услышала треск разрываемой ткани. Кажется, он вновь превращал ее одежду в клочья, а еще нетерпеливо потянул ее на себя, вынуждая сесть верхом ему на колени.

— Ник, я хочу знать правду… прошу… — пролепетала она, млея от его поцелуев и преодолевая его ментальные приказы, его дикую животную страсть, повелевающую любить, целовать, ласкать, исполнять его волю…

— Чш-ш-ш… — лишь протянул он в ответ, приказывая ей раздвинуть полы своего халата и пройтись дрожащими руками по его обнаженному мощному телу. Ее пальчики высвободили каменный член из тисков трикотажа и направили в нежное узенькое лоно, а потом крепко вцепились в его плечи. Его девочка текла как всегда, стоило ему только приблизиться и коснуться, а еще нетерпеливо дрожала, беспокойно покачивалась, изящно выгибалась, скакала умелой легкой наездницей, впускала его в себя до конца и терлась, ласкалась, стонала, целовала ненасытно и так страстно… Зов вовсе не был ему нужен, чтобы она вся отдавалась ему без остатка, но сейчас она не должна была узнать то, что ему, скорее всего, предстояло. Пусть живет в счастливом неведении и наслаждается этими сладкими часами вместе, которых оставалось все меньше с каждым днем.