ГЛАВА 40

Заметив отрешенное состояние своего пленника, вампир замолк, и какое-то время они ехали в полной тишине. Мозг Барона отказывался анализировать. Впервые за много лет кто-то решал все за него, и это не был его отец. Даже злость отпустила и уступила место безразличию. Неужто теперь он так и будет передвигаться под конвоем и жить в той подвальной комнате взаперти, пока… Пока что?..

— Чего вы теперь хотите? — наконец поинтересовался он, оторвав голову от подголовника сидения и почти в упор рассматривая сидящего рядом молодого парня. Тот был черноволосым, курчавым, темноглазым, слишком бледным для такого типажа, который предполагал смуглую кожу. Молодой человек улыбнулся мягкой улыбкой и ответил взглядом довольного сытого кота, который загнал в угол мышь и был очень доволен собой, хотя и есть-то не особо хотел, просто забавлялся.

— Мы все уже получили, — с готовностью произнес он и отвернулся к окну, слегка отодвигая в сторону старомодную плотную шторку из черного шелка, чтобы выглянуть наружу. Барон заметил свою папку на его коленях и кивнул.

— Значит, это все? Наша сделка в силе?

— А мы заключали сделку? — с наигранным удивлением произнес черноволосый и улыбнулся еще шире, вновь поворачиваясь в сторону Виктора. Тот невольно сглотнул.

— Да. Вы обещали меня обратить и гарантировать мне жизнь и защиту, — вложив в голос как можно больше уверенности и решимости, выговорил он, уже чувствуя неладное.

— Мы? — Вампир вопросительно приподнял брови и сделал небольшую паузу. — Боюсь, вы с кем-то нас путаете… Мы всего лишь пришли забрать то, что принадлежит нам, и ничего вам за это не должны. Хотя… — он как бы в раздумье потер губы, — ради справедливости мне, наверное, следует кое-что прояснить. Вы, по-видимому, заключали некое соглашение с Алексом Бренером, владельцем отеля. Он хотел заполучить эти бумаги, не так ли?

Барон похолодел, вдруг сообразив, что понятия не имеет, в чьем автомобиле сейчас находится. Однако незнакомый тип рядом с ним, который, кажется, недавно представился Артемом, продолжил с наигранной беспечностью.

— Да вы не волнуйтесь так… Мы вовсе не собираемся вас избивать, как эти костоломы из Emerald Park, и уж тем более убивать… Мы всего лишь те самые охотники на вампиров, о которых вам стало известно чисто случайно из этой папки. Ведь эти бумаги на самом деле раздобыли не вы и не ваши люди? Вы лишь убили девушку-детектива, которая раскопала всю эту информацию, и случайно ею завладели. Таких, как она, мы обычно не трогаем, она старалась жить в рамках человеческих законов, юридических и нравственных… Однако, ее убийство, тем не менее, не является преступлением с нашей точки зрения, потому что она — вампир… Оберегать вампиров — не наша задача. Наша задача — истреблять их.

— В-вы ведь и сам вампир… — зачем-то вставил Барон, хотя волновать его сейчас должно было вовсе не это, просто больше ничего пока что не приходило в голову. Шок путал мысли и всего его привел в какое-то лихорадочное растерянное состояние.

— И что же? — Черноволосый мужчина пожал плечами. — Насколько я понял, вы тоже хотите стать таким. Вопрос в том, какие цели все мы преследуем. Я, например, считаю, что таких, как мы, нужно держать под строгим контролем. На это есть много причин… Склонность к насилию, питание человеческой кровью, телепатия, устойчивость к заболеваниям и бессмертие, которое в конечном счете ведет к перенаселению, голоду и полному вымиранию… При таком раскладе озверевшие маньяки, без разбору уничтожающие все, к чему прикасаются, заслуживают смерти. Вы ведь со мной согласны?

Барон ничего не ответил, даже не кивнул, только ошарашенно пялился на своего собеседника, судорожно пытаясь понять, к чему тот ведет и чего от него ожидать.

— Рискну предположить, что вы ожидаете чего-то взамен за эти документы… — продолжил собеседник с наглой самоуверенностью. — Как я уже сказал, это наша внутренняя информация. Вам она никогда не принадлежала… Но все же, поскольку вы потрудились ее для нас достать, я могу гарантировать вам кое-что… В Emerald Park скоро будет проведена чистка… Некоторые неугодные нам вампиры будут уничтожены. Но вас мы не тронем, даже если вас обратят… Во всяком случае, пока…

Виктор неуверенно качнул головой и нахмурился, переваривая сказанное. Его руки задрожали, дыхание перехватило, по лицу пошли красные пятна, а уже через несколько секунд он вдруг закинул назад голову и разразился ненормальным истерическим смехом. Вампир терпеливо и невозмутимо ожидал, пока тот успокоится, только левая рука Барона вдруг метнулась к горлу молодого человека и схватила его за грудки, крепко прижимая его к спинке сидения и вплотную приближая к себе его лицо, на котором не дрогнул ни единый мускул.

— Ты издеваешься, мелкий сучонок?! — взревел Виктор грозно, исходя слюной и багровея от ярости. — Без этой чертовой папки меня убьют прежде, чем я успею переступить порог этого отеля! Лучше прикончи меня здесь, благородный охотник на вампиров, блядь!

— Успокойтесь, Виктор Аркадьевич, — холодно отчеканил молодой вампир. — Мне запрещено убивать людей, да и там никто не убьет вас сразу. Вас обратят и выставят на их традиционные бои без правил. Это их любимое развлечение. И только от вас будет зависеть, выживете вы или нет. Обычно там не убивают, а лишь смертельно ранят, потом отпаивают кровью и полностью восстанавливают здоровье. Самые опытные бойцы переживают смерть десятки раз. Если вы справитесь, то станете популярным, к тому же за это неплохо платят… Это игра, которая, конечно же, опасна, но все же как правило не смертельна для вампиров…

— Я не собираюсь участвовать ни в каких боях, как какая-то зверушка! — Никак не унимался Виктор, вновь встряхивая захваченного за грудки и слегка придушенного собеседника. — Понятно тебе, собачий выбл…

Виктор не успел договорить, потому что вампир, наконец, не выдержал и с силой толкнул его обратно на сидение так, что он ударился головой о стекло и на какие-то мгновения потерял ориентацию в пространстве.

— Вы приехали, Виктор Аркадьевич. — Вновь услышал он сквозь багровый туман в голове невозмутимый, ледяной и на этот раз совершенно лишенный всякой любезности голос. — Попрошу покинуть автомобиль.

Машина действительно остановилась. Водитель вышел наружу и распахнул перед ним дверь. После прохладного кондиционированного салона жар улицы показался Барону невыносимым адским пеклом. Еще полминуты он приходил в себя, пытаясь побороть головокружение, тошноту и верчение темно-бардовых и черных кругов и пятен перед глазами, потом вывалился на улицу, покачиваясь и едва держась на ногах. Водитель безжалостно пихнул его в сторону и захлопнул дверь, потом уселся на свое место — и автомобиль рванул вперед и умчался прочь, оставив его перед главным входом в отель. Немного придя в себя, Виктор кое-как добрался до изящных кованых перил лестницы, оперся о них, присел на ступени и отдышался. В последнее время ему слишком часто доставалось… а теперь, кажется, доставаться будет регулярно… Бои без правил? Может быть, это то, для чего он всегда был предназначен? Бить, увечить, убивать, умирать в муках и вновь восставать из пепла… Что ж, пока у него не было иного выбора, но это уже было кое-что в сравнении с ничем.

Виктор еле-еле поднялся на ноги и поплелся вверх по лестнице, крепко держась за перила. Швейцар открыл ему дверь, но в его внешне учтивой улыбке он прочел насмешку. Здесь каждая самая последняя тварь имела право над ним смеяться, а он даже с человеком сейчас не справился бы, не то что с вампиром. Только одно еще подавало хоть какую-то надежду — он заранее позаботился сделать снимки кое-каких страниц из дела этого кровососа, как раз касающихся операций, в которых он участвовал, и числа жертв, которых он покарал. И то, и другое впечатляло. Долбанный вампирский спецназовец! Или как там это у них называлось? Возможно, главное сейчас было не только втюхать владельцу отеля, что фото сняты с подлинных документов, но еще вовремя выбрать правильную сторону. Кажется, главными тут были охотники, а вовсе не напыщенные петухи из отеля, так что он вовсе не собирался становиться на сторону каких-то слабаков.

Пусть первый контакт оказался неудачным, но он еще сможет проявить себя. Все же он всегда был стратегом, а не дуболомом, вроде его морального урода-отца.

Виктор еле-еле поднялся на ноги и поплелся вверх по лестнице, крепко держась за перила. Швейцар открыл ему дверь, но в его внешне учтивой улыбке он прочел насмешку. Здесь каждая самая последняя тварь имела право над ним смеяться, а он даже с человеком сейчас не справился бы, не то что с вампиром. Только одно еще подавало хоть какую-то надежду — он заранее позаботился сделать снимки кое-каких страниц из дела этого кровососа, как раз касающихся операций, в которых он участвовал, и числа жертв, которых он покарал. И то, и другое впечатляло. Долбанный вампирский спецназовец! Или кактам это у них называлось? Возможно, главное сейчас было не только втюхать владельцу отеля, что фото сняты с подлинных документов, но еще вовремя выбрать правильную сторону.

Кажется, главными тут были охотники, а вовсе не напыщенные петухи из отеля, так что он вовсе не собирался становиться на сторону каких-то слабаков.

Пусть первый контакт оказался неудачным, но он еще сможет проявить себя. Все же он всегда был стратегом, а не дуболомом, вроде его морального урода-отца.

***

Прошло бесконечных несколько дней, а ничего не менялось. Никита надолго исчезал и возвращался, не желая говорить ни о чем серьезном. Иногда на его коже бывала кровь, иногда нет, но как правило он просто не позволял Марьяне сразу к себе прикоснуться, уходил в душ, а потом вел себя, как ни в чем не бывало — ласкал, целовал, болтал обо всяких пустяках или уходил в кабинет и писал там что-то или читал. Ему нужно было побыть наедине с самим собой или насладиться ее близостью, ее любовью, а ее вопросы всегда оказывались неуместными. Марьяна злилась, но терпела, ведь сердце подсказывало, что Нику грозит опасность, а сама она не в силах была ни на что повлиять. Одно ее неверное слово — и он затуманил бы ей разум внушением, а потом ушел бы, не попрощавшись. Это казалось страшнее всего — потерять его вот так неожиданно, даже не успев объясниться и попрощаться.

Когда настала суббота, он ушел сразу после обеда и девушка места себе не находила в ожидании вечера. Приглашение она обнаружила там же, где спрятала, и в тревоге вновь и вновь пробегалась по нему глазами, пытаясь читать между строк и ища ответов, которых не находила. Очевидным было одно — Ника принуждали к чему-то, чего сам он не желал… Он убивал, убивал каждый день, каждую ночь, и являлся к ней без сил, истощенный морально и физически. Сегодняшнее мероприятие тоже не давало покоя… «Турнир Багрового Кубка» применительно к вампирам наводил на определенные мысли. К тому же она прекрасно помнила слова метрдотеля с холодными и прозрачными, как льдинки, глазами о том, что Никтоже будет там присутствовать… Встреча с ним и его гнев, обида, непонимание казались хуже любых ужасов, которые она предвидела. Впрочем, ужасы тоже рисовались такие, что ноги подкашивались и волосы вставали дыбом об одной только мысли о том, какие страшные тайны скрывал этот вампирский отель.

Догадываясь о торжественности и пафосе предстоящего мероприятия, Марьяна обратилась к местному гардеробу. Странно, но он изначально весь был заполнен одеждой, будто специально предназначенной для нее и для Ника… Размеры соответствовали до удивительной точности, а на всех вещах красовались этикетки известных марок, так что даже сомнения не возникало в том, что все они новые. Как-то она задала Нику вопрос насчет этих вещей. Он лишь небрежно заметил, что отель вполне в состоянии обеспечить своих постоянных и надежных гостей всем необходимым в любой ситуации. Что ж, сейчас ей предстояло выбрать вечерний наряд, достаточно уместный и в то же время комфортный для ее скромной персоны, совсем непривычной к подобным торжественным выходам в свет.

Девушка пробежалась пальцами по ряду из десятков двух вечерних платьев и вновь ощутила внутреннюю дрожь от нехороших предчувствий. По сути мысли ее были далеки от нарядов, ей было все равно, что надевать, и она остановила свой выбор на нежном шелковом платье в пол цвета капучино с лифом из тонкого кружева явно ручной работы. Пожалуй, оно смотрелось наиболее скромно и бледно среди более ярких цветов, потому она и надела его без колебаний, вдруг замерев перед зеркалом и оглядывая себя с ног до головы. Скромность этого наряда оказалась обманчивой. Полупрозрачное кружево охватывало тонкий стан ажурной пеной. Глубокий вырез сзади оставлял спину почти полностью обнаженной, а спереди доходил до талии, перехваченной узким лакированным пояском, изящным намеком подчеркивая высокие упругие груди. Легкая юбка из тончайшего шелкового шифона мягкими складками ниспадала до самого пола — невесомая и обволакивающая, будто сплетенная из паутинок. Молочно-кофейный цвет гармонично оттенял более темный оттенок ее локонов и бледность ее кожи. Удивительно красиво и пугающе привлекательно… Марьяна вовсе не привыкла притягивать к себе взгляды окружающих, но красота собственного отражения завораживала. Прижав дрожащую ладонь к животу, она заставила себя выдохнуть. Наверное, стоило примерить что-то более стандартное и закрытое… только в дверь второго этажа их номера вдруг постучали.

Девушка вздрогнула, вышла из спальни на балкон и, не успев подумать, произнесла: «Войдите». Дверь открылась — и в комнату вошел мужчина, которого она не сразу узнала. Раньше она видела его только в белоснежном фирменном костюме метрдотеля. Сейчас на нем был изящно подчеркивающий стройную фигуру вечерний черный костюм со смокингом и шелковым серебристо-серым галстуком, а густые пепельно-светлые волосы были со вкусом уложены крупными прядями. Молодой человек едва заметно улыбнулся.

— Вам очень идет это платье, — с подчеркнутой учтивостью произнес он.

— Простите, но я еще не готова… — смутилась она, вспыхивая. Слабость и дрожь в ногах усилились, как и волнение перед неизвестным и неотвратимым.

— Это моя вина. Я пришел слишком рано. У нас еще есть минут двадцать, так что прошу, не обращайте на меня внимания. Я подожду, сколько нужно.

Девушка замерла, вдруг вся проникнувшись подозрениями и ощущением опасности, но все же согласно кивнула и удалилась в спальню. Сердце колотилось, как бешеное, когда она в спешке застегивала тонкие золотистые босоножки, охватывающие ноги лишь парой тонких переливающихся металлическим блеском цепочек. Крошечный клатч, усыпанный золотистыми кристаллами, бусинами и блестками, кажется, тоже вполне подходил к наряду. Впрочем, времени выбирать все равно уже не оставалось. Понятия не имея, как делать вечернюю укладку и тем более вечерний макияж, Марьяна парой мазков подчеркнула тушью ресницы, нанесла немного румян и блеска для губ, а локоны оставила свободно струиться по плечам.

— Надеюсь, я не слишком задержалась, — взволнованно произнесла она, встретив на себе вдруг потемневший и чересчур откровенный взгляд сверкнувших бриллиантовым блеском голубых мужских глаз.

— Вы как раз вовремя. Гости прибывают, приветственная церемония уже началась, а я бы хотел успеть многое рассказать вам об этом месте… — Ничем не выдавая ни мыслей, ни чувств, мужчина встал с кресла, неторопливо прошел к двери и открыл ее перед своей спутницей.

— Не хочу вас обижать, — чуть замешкалась Марьяна, стараясь совладать с голосом и смотреть метрдотелю в глаза, чтобы не выглядеть трусихой, — но, надеюсь, вы понимаете, что моя цель — встретиться с Алексом Бренером… При всем уважении, я не интересуюсь церемонией… и мне не хотелось бы, чтобы о моем отсутствии в номере узнал Ник…

Возможно, ей показалось, но, кажется, лицо вампира подернулось то ли разочарованием, то ли раздражением, хотя голос его остался нейтрально вежливым.

— Не волнуйтесь об этом, Марьяна. Я проведу вас туда, где не будет лишних глаз, тогда как вы сможете наблюдать за всем происходящим. Мы не пойдем в главный вестибюль. Для VIP-гостей у нас есть столики на ярусе второго этажа. Там вы сможете спокойно ожидать назначенной встречи… Вы готовы?

Горло перехватило от волнения, и девушка нашла в себе силы лишь кивнуть. Когда она проходила мимо своего невозмутимого сопровождающего, спину обдало жаром от его нагловато надменного и в то же время хищного взгляда. Наверное, все вампиры смотрели так на людей — как на потенциальных жертв, мелких зверушек, попавшихся в западню, как на всегда желанный и по сути всегда доступный лакомый кусочек, которым они в любой момент вольны были насладиться. Она чуть не вскрикнула, когда пальцы мужчины крепко сжали ее локоть, направляя в нужную сторону, а вторая рука уверенно легла сзади на талию. Девушка отпрянула, но он уже и сам ее выпустил, будто ничего и не было. Забавлялся с ней, словно с мышкой, прекрасно понимая, что без Ника она беззащитна. Марьяна зло стиснула зубы и от бессильной ярости вонзила ногти в свой клатч, заставляя себя не заводиться без причины. Может быть, она всегда была такой вот глупой и отчаянной девчонкой без царя в голове, но: если оглянуться на все: что с ней уже произошло, назвать ее трусливой было никак невозможно. Сейчас она тоже все выдержит.

Они прошли через длинный коридор к лифтам. В отеле чувствовалось оживление. Хотя они явно шли не самыми основными проходами, все же им встречались нарядно одетые пары или даже целые компании. Перед лифтом Марьяна оглянулась через плечо, вдруг вспомнив, что забыла спросить, как зовут ее спутника.

— Простите мне мою невежливость. Забыла спросить, как вас зовут.

— Иван, — коротко произнес он со странной улыбкой на губах, которая вдруг сменилась мрачным недовольством. Марьяна проследила за его взглядом и сама оторопела. Вальяжно прислонившись плечом к стене, в лифте стоял никто иной как Виктор. Тоже в великолепном смокинге, какой-то совсем другой, здоровенный, дикий и опасный, еще более самоуверенный и надменный, чем обычно. В темных, почти черных глазах — адские бездны, губы высокомерно поджаты, подбородок задран, руки небрежно убраны в карманы брюк. Узнав Марьяну, напряженное превосходство на доли секунды ушло с его лица, сменившись удивлением, но тут же вернулось вновь. Его взгляд облизал и опутал, будто черными ядовитыми змеиными языками, и остановился на ее глазах, властно призывая к себе. От неожиданности и этого странного эффекта девушка отпрянула, но наткнулась спиной на крепкую мужскую фигуру и уверенные руки, которые обхватили за плечи и подтолкнули вперед, вынуждая зайти в слишком маленькую для такой встречи кабину лифта. Барон стоял близко ко входу, но даже не думал потесниться, лишь неспешно развернулся к Марьяне, чтобы искривить рот в ехидной ухмылке.

— Как тесен мир… — протянул он язвительно, продолжая пачкать ее липким и горячим, как кипящая черная смола, взглядом.

— Слишком тесен, — выдохнула она, не глядя на него и переполняясь отвращением и страхом. Наверное, ожидаемо было встретить его здесь… только не таким холеным, не таким уверенным в себе, не таким бесцеремонным и полным вызова и готовности сцепиться в смертельной схватке.

В замкнутом пространстве вдруг стало тяжело дышать. От близости мужчины, причинившего ей столько боли и зла: ее начало колотить. Собственно, что мешало сейчас этим двоим сотворить с ней нечто ужасное?! Если Виктор был на свободе, означало ли это, что его приняли в местное общество и он теперь заодно с ними?! Марьяна сжала кулаки, стараясь ни о чем не думать. В конце концов, от его мерзких взглядов она не умрет, да и он уже никакой не Барон… большая часть его людей перебита, ему некем руководить и нечего защищать, кроме собственной шкуры, потому что он никогда никого не любил и никем не дорожил.

Между тем, разума вдруг коснулся мощный призыв — отвратительный, пошлый, подчиняющий. Марьяна вскинула испуганный взгляд и встретилась с его нечеловеческими глазами, переливающимися теперь хищной желтизной, глазами вампира… В ту же секунду его призыв усилился, целиком поглотил сознание, заставил вспомнить и почувствовать, что он делал с ней тогда, как издевался. Ничего не соображая, она схватилась за первое, что попалось под руку, чтобы не упасть, — за полу его смокинга. Однако, он не подал ей руки, даже не двинулся с места, так и смотрел на нее сверху вниз, надменно задрав подбородок и прожигая ее своей гнусной похотью, смешанной с ненавистью и презрением.

Метрдотель поспешил подхватить ее под руки, чтобы удержать, а затем обхватил за талию, прижимая к себе.

— Охуенное платьице, Марьяна… — насмешливо протянул злорадный голос Виктора. — Я бы отодрал тебя в нем… впрочем, и без него тоже… Скоро снова увидимся, волчонок… Мы кое-что не закончили.

После этих слов Виктор получил мощный толчок в плечо, отпрянул назад, ударившись о стену спиной, однако лишь рассмеялся почти беззвучно, но злобно и едко, будто добивая свою жертву этим гадким пренебрежительным смехом.

— Ты поплатишься за это, ублюдок, — прошипел Иван ему в лицо, выводя ослабшую девушку из лифта.

— Смотрю, эта шлюха нарасхват… Завидная популярность! — бросил Виктор им вдогонку, привлекая к себе ошарашенные взгляды случайных свидетелей, но ничуть не смущаясь подобным повышенным вниманием. Сила, голодная ярость, жажда обладать и уничтожать переполняли его через край, позволяя не испытывать ни страха, ни сомнений, ни угрызений совести. Пара боев ясно показали, на что он способен и кто здесь может стать хозяином, если набраться терпения. Сегодня он тоже не собирался сдаваться. Раз девчонка была здесь, значит, вскоре он встретится и с этим поганым живучим гаденышем, который лишил его всего.

Спустившись на первый этаж и выйдя в главный вестибюль отеля, кишащий людьми и вампирами, Виктор обвел взглядом присутствующих в поисках так необходимой ему сейчас жертвы. Одна из молоденьких девчонок стояла в полном одиночестве в стороне ото всех, нервно теребя в дрожащих пальцах пустой бокал из-под шампанского. Она была из самых низших, из местных шлюх, готовых на все, лишь бы заполучить возможность заинтересовать какого-нибудь вампира и, возможно, уговорить его ее обратить. Такие носили алые бархотки на шее, по которым их сразу можно было выделить из толпы. Виктор оглядел ее с ног до головы, оценивая, принюхиваясь и примериваясь, а потом позвал. Девушка вздрогнула и немедленно подчинилась. Вот так подчинять себе этих шлюшек было восхитительно, охуенно приятно. Они всегда бывали покорны, им все всегда нравилось, и они обожали унижаться… Как раз то, что нужно… Главное — держать себя в руках и не переступать рамки дозволенного.

Когда девушка приблизилась, Виктор глубоко втянул ноздрями ее аромат. Конечно, она пахла не так сладко, как Марьяна, но все же тоже вкусно. Отпустив ее разум, недавно обращенный вампир улыбнулся ей в лицо ослепительной улыбкой. Конечно, он ей понравился… У нее даже сердце зашлось от трепета, и трусики увлажнились… Взяв девушку за руку мужчина повел ее через весь зал сквозь толпу к одному из выходов. За ним оказался широкий коридор с десятками дверей. Одна из дверей имела надпись: «Малый конференцзал», и Виктор без раздумий потянул свою спутницу туда. В центре огромного помещения располагался длинный овальный стол, окруженный креслами и рассчитанный на дюжину гостей. Вампир криво ухмыльнулся в предвкушении. Стоило двери захлопнуться, он толкнул взволнованную девушку к столу, агрессивно приблизился, поймал рукой ее лицо, больно сжал щеки, заставляя смотреть себе в глаза.

— Будешь дергаться, будет только хуже… — сцедил он сквозь зубы и отвесил ей пощечину, чтобы шлюшка не слишком расслаблялась, потом схватил ее за волосы и притянул к себе, тут же вцепляясь ей в шею острыми, как иглы, клыками. Свежая кровь приятно ударила в голову, опьянила, завела получше всякой наркоты. Боясь превысить допустимую дозу, он остановился раньше, чем насытился, и потянул девушку за волосы вниз, заставляя опуститься на колени. Рука крепко намотала длинные золотистые локоны на ладонь и сжала в кулак, пальцы другой руки впились в подбородок. Ее жалкий испуганный взгляд снизу вверх только добавлял остроты.

— Расстегни платье… хочу видеть твои сиськи… вот так… — шипел он, пока его жертва судорожно выполняла приказания, вся дрожа от страха. — А теперь расстегни мне брюки и отсоси… Блядь… Хорошая сучка… — Руки крепче сжались на волосах девушки и принялись грубо и яростно насаживать ее ртом на член.

— Вот так… чертова потаскуха… да… соси, Марьяна… бери глубже, глотай…

Сдерживаться он вовсе не собирался, даже не заметил, что назвал девушку чужим

именем. Она корчилась у его ног, мычала, упиралась, задыхалась и обливалась черными от туши слезами и слюной, а его волновало и бесило только одно — Марьяна, этот чертов дикий волчонок, была беременна от этого отродья… Он чуял это каким-то долбаным шестым чувством и обострившимися рецепторами, сам не понимая как, просто чуял беременную самку по запаху, по ее изменившемуся телу и сознанию. Внутри поднималась злоба, отчаяние, голод, хотелось уничтожить все, всех порвать на части и досыта напиться свежей крови, купаться в ней и слушать чужие крики о пощаде, приятно ласкающие слух. Ничего… Теперь у него было место, где он мог оторваться по полной и отомстить по-настоящему…

***

— Вы в порядке? — вежливо поинтересовался метрдотель, усаживая Марьяну на один из диванчиков и склоняясь над ней. — Может быть, воды?

— Да… пожалуйста… — прошептала она, опасливо озираясь по сторонам. К счастью, теперь они находились в безлюдном зале: в котором, впрочем, стояли роскошно сервированные к ужину столы, просто пока что места за ними пустовали. Иван позвонил кому-то по телефону, и, спустя минуты две, в комнате появился официант со стаканом воды на подносе. Марьяна с жадностью прижала его к губам, а голубоглазый блондин уселся в кресло напротив, взирая на нее с настороженным вниманием.

— Я прошу прощения, что не смог предотвратить эту выходку. Уверяю вас, что за оскорбление гостей и тем более за воздействие на них зовом ему грозит наказание.

Девушка безразлично фыркнула.

— Никакие ваши наказания его не остановят. Обращать его было ошибкой.

— Это не нам с вами решать, — рассудительно заметил ее собеседник. — Хотя мы умеем дрессировать. Нам не нужны лишние проблемы, если он не сможет себя контролировать.

— А если сможет?

Мужчина улыбнулся.

— В ближайшее время ему будет, чем заняться. Он тоже участвует в турнире, так что…

— Тоже?.. — Марьяна сглотнула. — Расскажите про этот турнир. Вы обещали многое рассказать мне об этом месте.

Вампир выдержал паузу, будто размышляя, стоит ли посвящать ее в такие подробности, но в итоге все же кивнул.

— Турнир Багрового Кубка — традиционные бои без правил среди вампиров. Правда, одно правило все же есть: запрещено применять серебро. Во всем остальном — полная свобода действий вплоть до потери сознания и убийства. Насколько вы уже сами поняли, вампира можно оживить после клинической смерти, если, конечно, он не был убит серебром. Но на самом деле смерть иногда — спасение. Наши бойцы мастерски владеют искусством причинения максимальной боли, впрочем, как и искусством выдерживать очень высокий болевой порог.

Марьяна обессиленно откинулась на спинку дивана, чувствуя, как кровь отливает от сердца. Самые кошмарные предчувствия подтвердились — Ник действительно участвует в этой резне, и деваться ему некуда..

Увидев страдание, отразившееся на ее лице, вампир вздохнул.

— Все не так страшно, как может показаться, — пояснил он с мягкой улыбкой. — Дело привычки и вопрос длительных тренировок. Понятие боли весьма относительно, как и восприятие жестокости. Со временем черствеешь ко всему, как душевно, так и физически…

— Почему он мне не сказал… — не без разочарования пробормотала она, чувствуя полный упадок сил и осознавая собственную беспомощность. — Я бы..

— Вы бы попытались его отговорить, — быстро перебил уверенный мужской голос, — вам бы это не удалось, и вы страдали бы всякий раз, как он уходил… Он поступил… — Иван сделал паузу, — разумно… Думаю, в вашем положении волноваться лишний раз не стоит.

— В моем… положении? — Марьяна вскинула на него изумленный взгляд, получив в ответ легкое замешательство.

— Простите, я не думал, что вы не в курсе… — чуть нахмурился он, но в целом сдержал эмоции.

— Не в курсе чего?! — взорвалась Марьяна, задыхаясь и вспыхивая.

— Того, что у вас будет ребенок. — В рассудительном и уравновешенном тоне молодого человека не появилось хоть сколько-нибудь новых красок. Казалось, ничто не может вывести его из равновесия. Хотя какое ему было дело до ее проблем…

На какое-то время Марьяна потеряла дар речи, все больше смущаясь под взглядом кристально холодных голубых глаз. Эти глаза пугали, вызывали миллионы вопросов, непонимание, чувство опасности, впрочем, как и глаза всех вампиров, очевидно… Несмотря на то, что Иван вел себя весьма учтиво и даже вступился за нее перед Виктором, доверять она уже не могла никому тем более, услышав из его уст подобную новость.

— Вы, наверное, ошиблись… — прошептала она ошарашенно.

— Возможно, — уклончиво ответил он, кажется, не желая продолжать тему.

Некоторое время они сидели в полной тишине. Марьяна судорожно пыталась осмыслить произошедшее, а Иван вновь откинулся на спинку кресла, будто ожидая дальнейших действий с ее стороны.

— Откуда вы это знаете? От Ника?! — вновь не сдержалась она.

Мужчина мучительно вздохнул, понимая, что вопроса уже не избежать, раз он сам же ляпнул то, о чем следовало бы молчать.

— Нет. Все вампиры чувствуют это, — нехотя признался он и опять умолк, не желая давать никаких пояснений. Марьяна нахмурилась и покачала головой, все еще не желая верить, но уже начиная осознавать. По спине прошел легкий озноб от ощущения собственной незащищенности и каких-то новых, пока еще непонятных эмоций. Она сделала еще несколько глотков воды из стакана, который до сих пор держала в руках, и облизала все равно пересохшие губы.

— Расскажите мне, что еще знаете об этой гостинице, об Алексе Бренере и вообще обо всем, что здесь происходит.

Иван тихонько рассмеялся.

— Вы хотите слишком многого… и сразу… А я ведь всего лишь метрдотель, назначенный на сегодня вашим сопровождающим… — заметил он с усмешкой. — Ну, что ж… Посмотрим, чем могу быть вам полезен. Сомневаюсь, что вас интересует подробная история нашего заведения или список предоставляемых нами услуг… — Мужчина устроился в кресле поудобнее, закинув голову назад и глядя в потолок, будто припоминая что-то давно забытое. — Итак, Алекс Бренер… Начну с того, что никто толком не знает, когда он родился. Сомневаюсь, что он Древний, но все же прожил на свете достаточно, чтобы видеть насквозь всех людей и большинство вампиров… Бог его знает, чем он занимался до этого, но владельцем Emerald Рагк он стал через несколько лет после его строительства, в самом конце девятнадцатого века, правда, под другим именем… Во время революции он эмигрировал сначала во Францию, потом в США, там его след и затерялся на некоторое время… Собственно, такой отъезд в любом случае был бы необходим, чтобы не вызвать лишних подозрений, ведь его внешность не менялась слишком долго… Тем не менее, спустя много лет он вернулся, представившись теперь как наследник старинного владельца… правнук, если быть точнее… отсюда и такое поразительное сходство, которое могло бы вызвать подозрение у некоторых дотошных особ… Конечно, восстановить его в правах на владение не удалось, но у него имелись свои капиталы, и он выкупил отель вновь, став его полноправным владельцем и управляющим. Что же еще? — Молодой человек рассеянно потер в раздумье губы. — Бои? Они существовали еще как древний вампирский ритуал, который всячески видоизменялся со временем… В древности так могли выбирать сильнейших. Им отводили роль вождей… К тому же у вампиров всегда была потребность выпустить из-под контроля инстинкты из-за повышенного уровня агрессии… Сейчас бои приносят колоссальную прибыль… Вампиры и некоторые посвященные в наши тайны люди готовы отдать тысячи долларов за приглашение на одно такое кровавое представление или даже вложить миллионы в кого-нибудь из бойцов. Другие делают ставки, так что организатор в накладе никогда не остается…

— И неужели никто никогда не пытался это остановить?! Жестокие убийства людей в центре северной столицы могли заинтересовать власти, полицию, военных, да кого угодно! К тому же все эти ставки… это ведь незаконно!

Голубоглазый блондин театрально откашлялся, видимо, пытаясь скрыть таким образом насмешку.

— Марьяна… Если вы следите за политической, экономической и культурной жизнью страны, то среди сегодняшних гостей сможете узнать множество весьма известных лиц, в том числе силовиков. Просто они умеют хранить тайны. А кто не умеет, может неожиданно попасть в автокатастрофу или внезапно умереть от рака… Алекс Бренер создал настоящую паутину, ниточки которой крепко переплетены между собой, поэтому все мы повязаны и предпочитаем договариваться и не прибегать к крайним мерам… Так проще и выгоднее для всех. Надо ли говорить, что Emerald Park — не единственная наша тайная цитадель. Есть и другие организации разного уровня. Все они взаимодействуют между собой.

— Тогда почему вы еще не захватили мир?

— Почему вы так в этом уверены?

По спине девушки прошелся неприятный холодок, хотя вопрос об охотниках тоже всплыл в мыслях сам собой, только вот задавать его было нельзя. Льдинки-глаза вампира смотрели на нее с холодным безразличием вечности, как на былинку, которая есть здесь и сейчас, но которой не станет уже очень скоро, потому что неумолимое время унесет ее за собой в небытие, где даже память о ней растворится в бескрайних просторах пустой вселенной. Она очень надеялась, что этот человек не умел читать мысли.

— Боже мой… С меня хватит… — выдохнула она взволнованно и встала. — Я ведь просто хочу помочь Нику, хочу, чтобы мы могли отсюда уйти… И еще — забрать отсюда мою сестру. О ней вы что-нибудь знаете?!

— Думаю, с этими вопросами вам лучше обратиться к самому Алексею Владимировичу. — Иван тоже неторопливо встал, выпрямившись во весь рост и глядя куда- то в сторону. Марьяна проследила за его взглядом и увидела мужчину, направляющегося к накрытым столам в сопровождении нескольких молодых людей и красивой дамы, увешанной жемчугами и одетой в перламутровое облегающее платье. — Пойдемте, я вас представлю, — вымолвил метрдотель, приглашающим жестом указывая в сторону пришедших.

Ноги совсем не хотели идти к этому человеку, но ее сопровождающий будто чувствовал, в каком она состоянии, и потому не слишком торопился. Алекс Бренер остановился со своими спутниками у стеклянных перил и смотрел куда-то вниз, будто военачальник с холма на развертывающееся перед его глазами, как на ладони, грандиозное сражение. Кто знал, может быть, грандиозными сражениями он тоже руководил когда-то. Марьяна же только сейчас обратила внимание, что находились они в вытянутой зале, представляющей из себя полуэтаж второго яруса, с которого действительно открывался вид на главный вестибюль первого этажа. Столика здесь было всего четыре, располагались они вблизи стеклянного ограждения, удобные кресла были придвинуты к самому краю, чтобы наблюдение можно было продолжать за ужином, за чашкой кофе или за бокалом вина.

Когда Марьяна приблизилась и остановилась в нескольких метрах за его спиной, господин Бренер и не подумал обернуться, будто не знал о ее присутствии, хотя на самом деле просто предпочитал делать вид, что не знает. В чопорности и манерности ему было не занимать, как, по-видимому, и в заносчивости. Метрдотель чуть склонился к его плечу и шепнул что-то на ухо. Только после этого владелец отеля обернулся к оробевшей девушке и окинул всю ее взглядом, чуть склонив на бок голову.

Разглядывание длилось, казалось, вечность, но Марьяна в свою очередь постаралась преодолеть смущение и страх и немного изучить этого человека, одетого в вычурно-роскошный кремовый костюм со смокингом и с чересчур уж пышным нежно- розовым галстуком, больше напоминающим старомодное жабо. Сверкающие запонки на рукавах, золотая заколка для галстука, золотая с бриллиантами и цепочкой булавка на лацкане пиджака и крошечный бриллиант в ухе дополняли лощеный образ. Сначала девушке показалось, что он довольно молод — старше Ника, конечно, но все же не более тридцати лет. Его холеные, изящно уложенные шелковыми локонами шоколадные волосы не имели седины, на лице не пролегло ни одной морщины, разве что короткая резкая черточка между бровей, губы были полные и ярко-коралловые, как у действительно молодого человека. Подтянутая фигура тоже смотрелась солидно. Алекс явно следил за собой, занимался спортом, и, будь он человеком, Марьяна даже подумала бы, что он не брезгует тщательным уходом за кожей. Такое впечатление он производил в первые секунды. Потом вдруг на тебя обрушивался совсем другой образ, который начинал подавлять, пугать, топить, потому что в нем чувствовалась тяжесть бесконечно и нереально долго прожитых лет и испытанных потрясений. Эти былые потрясения вытеснили из него любые переживания, любые эмоции, любые мимолетные впечатления от чего бы то ни было, заставили закостенеть. Он напоминал грозного хищника, но хищника не из разряда теплокровных. Его взгляд походил на взгляд крокодила, которым управлял один лишь голод, однако, это впечатление тоже было ложным, потому что ледяной, как щупальца осьминога, разум будто ощупывал тебя через эти глаза, проникая в голову, под одежду, под кожу отнюдь не из низменных инстинктов или любопытства, но ради беспристрастного изучения.

Через минуту и эти ощущения испарились. Ничего не выражающаяся маска его лица вдруг сменилась другой — приятно улыбающейся, приветливой, слегка снисходительной, но в целом добродушной. Только глаза остались теми же — крокодильими, не знающими света и тепла, совсем забывшими об их существовании.

— Марьяна! Как приятно видеть в этом царстве мрака столь светлую юную душу! Давно мечтал с вами познакомиться. Всегда было любопытно увидеть избранницу Никиты.

— Вы совсем недавно говорили, что все его избранницы были такими, как я, — сходу почему-то заметила она весьма холодно. Этот тип ей совсем не нравился.

— Похоже, я был не очень учтив… — с готовностью сдался он, пресекая неприятную тему. — Немного задело ваше молчание в трубке. Больше такого не повторится.

Марьяна чувствовала, что он лгал. Лгал не потому, что желал как-то ее провести, а потому что это в принципе было в его природе — лицедействовать, возможно, проверять.

— Вы простите меня, если я сразу задам вам вопросы, которые меня беспокоят? — не глядя ему в глаза, все так же серьезно спросила она. Рассыпаться с ним в любезностях, не зная, что грозит Нику и сестре, она не могла.

— Да, конечно! Мне бы не хотелось, чтобы вы чувствовали себя некомфортно в моем отеле. Прошу! — Он указал жестом на ближайший столик и дождался, пока она усядется, а подошедший официант пододвинет ей кресло, затем сел сам и сделал какой-то жест своим людям. Те тут же отошли, оставив их наедине. — Итак?

Девушка вдохнула и выдохнула, чтобы успокоиться.

— Где моя сестра? Что с ней? И почему Ник участвует в этих соревнованиях? Почему вы не можете его отпустить?!

Мужчина в кресле напротив кивнул и устроился поудобнее.

— Ваша сестра плохо контролирует себя в силу раннего возраста обращения, как вы уже знаете. Ник попросил меня помочь ей. У нас в общем-то есть опыт работы с такими случаями. Она ведь была больна… он рассказывал… Что ж, пожалуй, это было единственное возможное решение… Вы поступили рискованно, но разумно. Что же касается наших методов, вы позволите оставить их в тайне?

— Потому что они мне не понравятся? — нахмурилась она.

— И поэтому тоже, — уклончиво ответил ее собеседник. — Но еще у нас есть определенные правила, которые мы никогда не нарушаем. Когда вы встретитесь со своей сестрой, поверьте, она тоже ничего вам не расскажет.

— Когда я смогу ее увидеть? — Стиснув зубы и, казалось, напрягая каждый мускул, Марьяна старалась не думать о том, что ее вопросы больше напоминали допрос. Только ей сейчас было плевать на манеры.

— Очень скоро. Возможно, завтра. Я уточню, — ничуть не выказывая волнения, с легкостью выдал Бренер. — Поверьте, мы будем препятствовать вашей встрече только из соображений вашей же безопасности.

— Как только будет можно, я заберу ее отсюда.

— Что ж, если она сама не будет возражать..

— Она не будет, — категорично отрезала девушка, впиваясь в вампира колючим взглядом.

— Марьяна, вы настоящая старшая сестра… — как-то нервно улыбнулся владелец отеля. — Моя была такой же… Всегда все знала лучше меня. Мне жаль, что я практически никогда не прислушивался к ее советам. — Он вздохнул, и Марьяне показалось, что в его словах отразилась искренняя грусть или сожаление.

— Она… тоже вампир?

— Нет… никогда не была. Она была человеком. И все это было очень-очень давно.

— Сколько вам лет? — вдруг; не подумав, задала она мучивший ее с самого начала вопрос.

— Мне нравится ваша непосредственность и смелость, Марьяна. — Мужчина рассмеялся. Кажется, тоже искренне, хотя с ним она ни за что не смогла бы поручиться на сто процентов. Только теперь он вдруг показался ей необыкновенно старым и уставшим от жизни. От этого стало жутко. А потом он сделал очень странную вещь — огляделся по сторонам, наклонился к ней через стол и прошептал: — Четыреста сорок два. — Потом откинулся обратно на спинку кресла и улыбнулся. — Надеюсь, мне не нужно брать с вас клятву, что вы никогда никому не сообщите эту информацию? Даже Никите…

— Я, конечно, обещаю… — ошарашенно пролепетала она.

— Я тебе верю, — вдруг перешел на ты он. — Что ж… теперь по поводу Ника… Ты, похоже, считаешь, что я держу его здесь насильно…

— Он чем-то вам обязан, я понимаю… Возможно, это плата за мою сестру в том числе, но… Я знаю, что он больше этого не хочет — участвовать в ваших боях. Он стал другим… изменился… И если кто-то вам и обязан за нее, то это я… Если нужно, я…

— Чш-ш-ш… — мужчина вдруг оборвал ее этим своим шипением, приложив палец к губам, а потом поднял руку ладонью вперед, будто заставляя замолчать. — Со мной лучше не заключать сделок, Марьяна, если ты не осознаешь в полной мере последствия… — В его голосе появились жесткие предупредительные нотки. — Когда-то я взял на себя негласное обязательство исполнять чужие просьбы, если ко мне обращаются за помощью. Однако, я всегда беру за это серьезную плату. Так вот Ник — мой должник. Он расплачивается за мои услуги. Поэтому это не обсуждается…

Девушка закусила губу, понимая, что практически ничего не добилась. Собственные планы повлиять на что-либо вдруг показались ей ужасно глупыми и наивными. Лучше ей было вообще сюда не приходить и добиваться ответов от Ника… От бессилия хотелось плакать, только не здесь, не при этом монстре.

— Я… поняла… — прошептала она, задыхаясь от охватившей паники, и встала. Больше она не могла здесь находиться. К чему все шло, она догадывалась. Ужасные предчувствия только усилились. Турнир Багрового Кубка не сулил ничего хорошего для Ника. Он будет сражаться на поединках, и, судя по всему, эти поединки будут ужасны. Пытки на грани болевого порога?! Клиническая смерть?! Голова шла кругом, мышцы казались ватными.

— Куда же ты, Марьяна? — вдруг услышала она уже в который раз изменившийся тон Алекса Бренера. Теперь его слова звучали с нескрываемой насмешкой и высокомерием. Она взглянула на него — в его крокодильих глазах горели желтые опасные огоньки, да и держать он себя стал совсем по-другому, вовсе не как уставший от жизни умудренный опытом старец, а как сильный, уверенный в себе хищник, молодой и наглый. Он чуть прикусил губу, затем искривил ее в усмешке и обвел замершую девушку похабным облизывающим взглядом. — А я-то наивно надеялся, что ты составишь мне сегодня компанию за ужином, а потом на Турнире. Разве тебе не хочется взглянуть, как будет сражаться твой любовник и отец твоего будущего ребенка? Я всегда думал, что девушки любят такое, чтобы пощекотать себе нервы…

Думая, куда ей отступать, девушка оглянулась и увидела у себя за спиной Ивана. Он стоял совсем близко, невозмутимый и непробиваемый, и, по-видимому, был готов удержать ее в случае попытки уйти. На выходе она тоже заметила какого-то человека не при вечернем смокинге, а в обычном белом деловом костюме — наверное, охранника.

— Это ведь не просьба и не предложение? — выдавила из себя Марьяна, очень надеясь, что ее голос не дрожал от страха.

— Верно… Это мое желание. Прошу… — промурлыкал Бренер, указывая ей обратно на кресло. Не видя смысла устраивать скандал, девушка опустилась на свое место и, чтобы только не смотреть на это нахально ухмыляющееся лицо, отвернулась к стеклянному ограждению, поверх которого можно было наблюдать за толпой гостей внизу, хаотично передвигающихся по огромному сверкающему залу. В глаза бросились роскошные фуршетные столы, фонтаны шампанского, выстроенные из бокалов в виде пирамид, а еще множество композиций из живых цветов и великолепно разодетые леди и джентльмены.

Этот мир был ей чужд, он пугал своей неприступностью, но все же не мог не восхищать изысканной, но баснословно дорогой красотой.

Между тем, официанты начали накрывать на стол и приносить закуски. Бренер, видимо, решил из вежливости или ради развлечения составить ей компанию, поэтому, когда для него наполнили бокал вина, он продолжал изучать Марьяну, неторопливо потягивая темно-бордовый терпкий ароматный напиток.

— Со временем ты привыкнешь… — заметил он спустя какое-то время.

— К чему?

— К светской жизни… Если, конечно, пожелаешь остаться. Тут есть свои пути подняться наверх. У меня есть связи.

— Спасибо, но я не хочу.

— Чего же ты хочешь? Есть какие-то грандиозные планы на будущее?

— О грандиозном мне пока что некогда было думать, но я непременно подумаю, когда все останется позади.

— Немногие готовы отказаться, увидев такие перспективы, — продолжал соблазнять этот дьявол, от которого исходила опасность, смертельная угроза, но больше всего — желание обладать всем и всеми и наблюдать за чужими страданиями.

— За серьезную плату, само собой? — с ледяным скептицизмом бросила она.

— Все имеет свою цену, — качнул головой мужчина, который владел здесь всем. — Можно выбрать приемлемую для себя, хорошенько все обдумав.

Марьяна по-прежнему не желала смотреть на этого человека. Взгляд невольно выискивал в толпе внизу очертания знакомой фигуры, только пока что тщетно. Зато он вдруг наткнулся вовсе не на того, кого она хотела видеть. Барон стоял у одного из столиков с бокалом шампанского и болтал с какой-то девушкой в ярко-синем платье в пол, склонившись к ее плечу — наверняка, нашептывал ей на ушко какие-то пошлости, потому что она смеялась и пыталась увернуться от его прикосновений и близости, впрочем, не очень активно. Его присутствие нервировало, особенно стало не по себе, когда он вдруг стал подозрительно озираться по сторонам, будто ища кого-то глазами. Девушка невольно подалась назад, но поздно. Мужчина поднял взгляд вверх, будто почувствовав ее присутствие, и устремил его прямо на Марьяну. Когда-то он напоминал ей не знающего жалости Аспида, сейчас эта аналогия мгновенно всплыла в памяти. Он смотрел на нее, как змей на добычу, хладнокровно, безжалостно, гипнотизируя и пропитывая своим ядом. Девушка, с которой он только что общался так любезно, недоуменно наблюдала за сменой его настроения, но он уже забыл о ее существовании, вновь огляделся по сторонам и стремительно направился куда-то. Марьяна невольно подскочила с места, чтобы увидеть, куда он пошел.

— Виктор… Он придет сюда… — выпалила она в панике, продолжая следить за его пробирающейся сквозь толпу фигурой.

— Даже если попытается, все равно не сможет пройти через охрану… — невозмутимо ответил Бренер. — Я слышал, что ты была пленницей в его доме… как и Ник…

— Вообще-то он убил Ника, а вы после этого его обратили! — вспылила Марьяна, чувствуя, что ее загоняют в угол. — Почему вы не стоите за своих? Почему не наказываете за такое?

— Ты ошибаешься, Марьяна, — с тем же спокойствием отрезал мужчина, подпирая кулаком подбородок и облокачиваясь на подлокотник кресла. Его голос оставался ровным, но взгляд изменился, стал колючим, пронизывающим. — Мы как раз стараемся поступать справедливо по отношению к верным нам людям. Виктор Баронин, также известный как Барон, оказал нам неоценимую услугу, как и твоей сестре, если мне не изменяет память, а Ника он не убил по-настоящему, как видишь… хоть и пытался…

Страх клещами сдавил горло, скрутил стальным кулаком все внутри. Значит, Барон действительно передал им материалы о Нике, он его продал, спасая свою шкуру… Иначе какие еще услуги он мог оказать Бренеру? Девушка хотела было что-то возразить, опровергнуть эту исковерканную «справедливость», но в этот момент в вестибюле внизу она увидела Ника, на которого буквально налетел Барон, толкнув его обеими руками в грудь и заставив отлететь назад на пару метров. Марьяна ахнула. Ник устоял и тут же двинулся на Виктора, который презрительно выкрикивал что-то ему в лицо. Отсюда сверху невозможно было ничего разобрать, тем более, что там внизу играла музыка и шумели сотни голосов. Мужчины опять сцепились в короткой схватке, на этот раз Ник тоже что-то прорычал в лицо противнику. Толпа расступилась, однако, несколько человек все же поспешили разнять разъяренных соперников. Их растащили в стороны, словно ощетинившихся и оскалившихся волков. Марьяна не видела, но догадывалась, что оба выпустили клыки и готовы были прямо там разорвать друг друга на части. Когда все улеглось и оба мужчины немного пришли в себя, Никоправил костюм и галстук, запустил пальцы в растрепавшиеся волосы, нервно оправляя пряди, а потом поднял взгляд на нее, будто теперь тоже точно знал, где она находится. Девушка обмерла. Что было в его взгляде? Смертельная обида за то, что его ослушалась? Страх и тревога за нее? Недоверие? Ярость на Виктора или скорее на того, кто находился сейчас рядом с ней, спокойно развалившись в кресле с бокалом вина? Каких гадостей посмел наговорить ему Виктор?!

Бренера все это забавляло, он наблюдал за всем этим с беспристрастным интересом, разве что с легким любопытством. Однако, от наблюдений его вдруг отвлек зазвонивший мобильный. Он молча поднял трубку, выслушал короткий ответ и сбросил звонок.

— Что ж, кажется, начало положено и вызов сделан… — полные яркие губы вампира исказила самодовольная ухмылка. — Осталось дождаться настоящей схватки и посмотреть, чем все это закончится. Разве это не увлекательно, Марьяна, когда двое мужчин готовы биться из-за тебя насмерть? Не всем девушкам так везет…

Марьяна резко обернулась, глядя ему в глаза и желая броситься на него прямо здесь и придушить.

— Ни одна девушка в здравом уме не захочет, чтобы ради нее умирали люди, особенно человек, которого она любит, — выпалила она на одном дыхании. — Это только вам нравится играть человеческими судьбами, потому что вы — гнусный человек! И сами прекрасно об этом знаете! И этот ваш отель — мерзкая банка с пауками, в которой никто не имеет ни чести, ни совести!

Алекс закинул назад голову и театрально рассмеялся.

— Давненько мне никто не бросал такого в лицо, да еще так искренне… — наконец проговорил он с легкой насмешкой в голосе. — Ты нравишься мне все больше и больше, Марьяна. Теперь мне понятен такой неукротимый интерес к тебе этих молодых людей. Слабая и сильная одновременно… Девушка, которую хочется защищать, но которая сама готова бесстрашно постоять за себя и за своих близких и любимых, даже если все против нее. Что ж… это мило… — он сделал небольшую паузу и слегка сменил тон на более серьезный. — Но уймись уже… Как я сказал, Турнир состоится, хочешь ты того или нет. Сядь и поешь. Силы тебе понадобятся. Через час тебя проводят в Крипту в мою личную ложу.

С этими словами владелец отеля отправил себе в рот кусочек мясной закуски на кончике вилки, картинно протер губы салфеткой, встал и удалился. Его свита, ожидавшая его все это время за соседними столами, вновь присоединилась к нему, и вся компания ушла прочь, оставив Марьяну в одиночестве. Окинув взволнованным взглядом вестибюль внизу, она не обнаружила там ни Ника, ни Барона. Люди начали расходиться. По-видимому, кто-то дал сигнал к ужину, и все направились в залы, где были накрыты столы. Некоторое время она так и стояла, судорожно вцепившись пальцами в ограждение, но потом обессиленно опустилась в свое кресло. Голова кружилась, во рту пересохло, сил не осталось ни на что — ни моральных, ни физических.

Когда над ней склонился официант, она даже не сразу разобрала, о чем он говорил. Из-за его спины вдруг появился Иван.

— Я сам сделаю заказ, — ответил он официанту вместо нее. — Вам лучше немного поесть, Марьяна. Вы бледны, а вечер будет долгим и нелегким.