ГЛАВА 41

Прошел час, затем другой, затем третий. Марьяна вначале попыталась впихнуть в себя хоть что-то, понимая, что Иван прав, и она может банально упасть в обморок от слабости, если ничего не съест. Однако, съесть удалось только несколько ложек какого-то супа, креветку на гриле и выпить чашку сладкого чая. Наверное, все это было изысканно и невероятно вкусно, но она вкуса пищи не почувствовала, только ощущала, как все это встало у нее поперек горла.

— Я мог бы предложить вам своей крови, Марьяна, но боюсь, за это Никита меня в живых не оставит… — Вновь приблизившийся Иван: который все это время держался где-то в стороне, вывел ее из оцепенения.

— С чего вдруг такая забота с вашей стороны? — безразлично вымолвила она.

— Скажем так… — вампир задумался на несколько секунд, — не вижу больше смысла во вражде. Я давно перестал участвовать в боях. Есть вещи, за которые я Ника ненавидел, но все это было слишком давно. Тем более, у меня нет ни одной причины испытывать враждебность по отношению к вам.

Марьяна глубоко вздохнула, пытаясь унять непроходящие спазмы страха внутри, только это вовсе не помогло.

— Простите, но я уже здесь никому не верю..

— И не нужно… Так даже лучше — всегда быть осторожной и начеку. — Он взглянул на наручные часы. — Похоже, нам пора. — Метрдотель протянул ей руку, помогая встать, что было весьма кстати, потому что ноги ее совсем не держали. — Марьяна… — Мужчина вдруг сжал ее руку чуть повыше локтя, принуждая задержаться и посмотреть на него. Его лицо оставалось совершенно серьезно — ни ухмылок, ни похабных взглядов, ни тени высокомерия. — Вы сейчас увидите ужасные вещи… Постарайтесь быть мужественной и помните, что даже здесь могут объявиться друзья. И прошу — не кричите, даже если вам покажется, что не сможете сдержаться… Тем самым вы только его отвлечете.

Мороз пронял ее с головы до ног.

— Н-не кричать? — прошептала она онемевшими губами.

Вампир сжал вторую ее руку, с одной стороны, помогая ей удержаться на ослабших ногах, с другой стороны, принуждая слушать его очень внимательно.

— Да, Марьяна. Не кричать, — выговорил он, глядя ей в лицо, а потом вдруг легко, едва заметно прикоснулся к ее разуму. Девушка тут же отпрянула в волнении, понимая это по-своему, но Иван пояснил. — Я делаю это, чтобы немного тебя взбодрить. Ты вся бледная, а я не могу допустить, чтобы ты грохнулась там в обморок. Ник меня тогда точно прибьет. Понимаешь?

— Д-да… — совершенно ничего не понимая, пробормотала она и вновь почувствовала его зов, уже более сильный, сбивающий с толку, затуманивающий разум, подчиняющий. Если бы он захотел сейчас ее поцеловать, она бы даже не смогла сопротивляться, но он не поцеловал, лишь потянул за плечо, одновременно придерживая и направляя в нужную сторону. Она шла, как механическая кукла, которая умела ходить, только если ее вели за руку, но у выхода из зала, где она пребывала, все же успела заметить и осознать, что к ним присоединились двое людей из охраны. Мысли совсем спутались. Ей хотелось задать Ивану кучу вопросов, но она не могла. Она хотела увидеть Ника сейчас, немедленно, независимо от того, что там с ним сейчас происходило, но в то же время хотела бежать отсюда, куда глаза глядят, отбиться от этих ужасных безжалостных монстров, спрятаться где-нибудь. Только мысль о ребенке, об их с Ником ребенке, вдруг неожиданно всплыла в сознании. Рука легла на низ живота в инстинктивном оберегающем жесте. Ради него она должна все выдержать и не распускаться, быть сильной, спокойной, мужественной, как сказал Иван. В тот же миг она почувствовала его руку, придерживающую ее со спины и будто подбадривающую. Силы и правда вернулись к ней, и она приготовилась ко всему, к самому ужасному, к жестокости, к крови, к смерти, если сейчас у нее не было другого выбора.

Не вполне улавливая, каким маршрутом они шли, девушка только успела урывками запомнить какие-то коридоры, какие-то залы, какой-то огромный лифт, больше похожий на грузовой, который вез их вниз слишком долго, а потом двери раскрылись, и она оказалась в совершенно другом мире. О дворцовой роскоши и сверкающей золотом и белизной красоте уже не шло и речи. Они попали в какой-то подземный бесконечно длинный коридор, выложенный старым, потемневшим от времени и кое-где раскрошившимся кирпичом, со сводчатым потолком, призрачно освещенный слабыми лампами, вделанными прямо в каменный пол. Тяжелая оглушающая музыка ударила по ушам, легкие наполнил затхлый влажный воздух подвала. Здесь была полутьма, толпа, те же самые изысканные дамы и господа, только вперемешку с каким-то сбродом более низкого пошиба. Атмосфера больше походила на какую-то грандиозную дискотеку, как их иногда показывали в фильмах — напряженная, дикая, заряженная животной агрессией, азартом, диким возбуждением и пьяным угаром. Истеричный и пошлый смех, голодные звериные взгляды желтых вампирских глаз со всех сторон, неприличные позы и жесты. Девушка с окровавленными острыми клыками, поймав на себе изумленный взгляд Марьяны, неспешно облизала губы и поманила ее к себе тонким белым пальчиком с алым ноготком. Другой вампир припирал к стене девушку в вечернем платье, скользнув рукой ей под юбку и жадно впиваясь в ее шею. Несколько парочек сплелись в откровенно развратных поцелуях и чуть ли не совокуплялись у всех на виду. Все это напоминало вакханалию у Сатаны, на которой грешные души, демоны и прочая нечисть зашлась в адском ритуальном танце разврата.

Совсем близко от них двое здоровенных бугаев в черном протащили по полу раненого полуобнаженного человека или вампира. Его ноги бессильно волочились, из губ то и дело вырывался жалобный стон боли, на боку зияла глубокая кровавая рана: но широкую размазанную дорожку крови на каменных плитах оставляло, скорее всего, ранение шеи, которого не было видно из-за низко повисшей в бессилии головы со слипшимися короткими волосами. Чувствуя ужас девушки, Иван сжал ее крепче и потянул быстрее и увереннее, насильно протаскивая сквозь толпу предающихся отдыху и разврату гостей. Справа мелькнул черной пастью еще какой-то туннель, но явно запущенный и заброшенный, на полу виднелись следы обвала, лужи и мокрая грязь. Скорее всего, туда никто не ходил… По крайней мере, хотелось верить, что никто не творил там что-нибудь страшное, желая скрыться от чужих глаз. Сколько здесь было подобных мест, жутко было себе представить…

Спустя какое-то время они добрались до развилки, и Иван выбрал тоннель, ведущий направо. На следующей развилке тоннелей было три — метрдотель повел ее по центральному. Через несколько десятков метров они попали в огромный тускло освещенный круглый колонный зал, и тут Марьяна окончательно запуталась. Все запестрело перед глазами — люди, колонны, ходы и выходы, бесконечные лабиринты из мрачных тоннелей. Они вновь шли по широкому сводчатому проходу к настежь раскрытым деревянным воротам в средневековом стиле, но теперь толчея стала такой плотной, что двум охранникам приходилось пробивать им дорогу. Спереди слышались дикие крики восторга, сумасшедшие вопли толпы, оглушительный звериный рык, визг, рукоплескания, какая-то бьющая по ушам тяжелая музыка. Ничего не видя за чужими плечами, спинами и головами, Марьяна по гигантскому куполообразному потолку, который уносился ввысь на десяток метров, поняла, что они попали в огромное помещение, в середине которого, скорее всего, располагался ринг. Справа и слева от прохода возвышались трибуны, как на небольшом стадионе. В боковой стене трибуны оказалась едва заметная дверь, которую открыл ключом один из сопровождающих ее охранников. Иван подтолкнул ее в темный проход и прошел следом. Дверь за ними закрылась. Здесь их ждала полная темнота, и девушке пришлось полагаться на ночное зрение сопровождающих ее вампиров.

Топот чужих ног и крики зрителей над головой, деревянный настил под ногами, крутая винтовая лестница наверх — и вскоре на нее вновь обрушился рев толпы и свет — желто-красный, гнойно-кровавый, тусклый, но достаточный для того, чтобы рассмотреть все. Они вышли на небольшую площадку с ничем не покрытым металлическим полом, которая возвышалась над всеми трибунами и позволяла видеть ринг, как на ладони. Там, вроде бы, была в самом разгаре какая-то битва: и туда было страшно смотреть. Марьяна обвела взглядом так называемую ложу и выстроившиеся в ряды кресла с бордовой бархатной обивкой и позолотой на белоснежном резном дереве. Их роскошь совсем не гармонировала с общей атмосферой этого места — их сюда явно принесли из отеля. В самом центре восседал Алекс Бренер со своей дамой и еще какими-то вампирами или людьми… Иван сжал локоть девушки и потянул ее ближе. Сидевший рядом с Бренером тип что-то шепнул ему на ухо, и он заметил Марьяну, смерив ее глазами, а затем небрежно махнул левой рукой. Девушке в перламутровом платье этот жест, видимо, был понятен без слов. Она молча встала и удалилась. Марьяна с ужасом для себя заметила, как по ее спине, от шеи, стекает струйка крови, пропитав и, несомненно, испортив великолепную ткань платья.

Иван подвел ее к освободившемуся месту и, крепко придерживая руку, помог сесть, а потом ушел. Девушка невольно проследила за его удаляющейся фигурой, ища поддержки, но он исчез из поля зрения. Бренер, казалось, не обращал на нее никакого внимания, хотя от ощущения его присутствия совсем рядом било мощными разрядами электричества, кололо смертоносными ядовитыми иглами, горло сжимали невидимые тиски, и ее всю трясло от неприязни и страха. Взгляд невольно обратился к простирающемуся внизу рингу, и тут она вдруг увидела Ника. Он стоял на круглой, покрытой окровавленным песком площадке, как гладиатор после смертельной битвы, в черных кожаных брюках на широком старомодном ремне с увесистой металлической пряжкой, в высоких кожаных сапогах и с полуобнаженным окровавленным торсом. На плечах, руках и спине еще болтались ошметки какой-то ткани. Возможно, когда-то это была белая рубашка, но сейчас то, что от нее осталось, насквозь пропиталось кровью. Его лицо вытянулось и превратилось в морду зверя со страшной зубастой пастью, его желтые глаза сверкали безумием, голодом и злобой, все мускулы напряглись и надулись, будто увеличившись в размерах, а руки стали больше походить на когтистые лапы минотавра. Он издал дикий животный рык, на несколько секунд оглушивший всех присутствующих своими низкими гортанными раскатами, а потом грохнули восторженные вопли толпы, визг, рокот аплодисментов… Утопая в песке голыми ногами, к Нику виляющей походкой приблизилась девушка в алом платье с узким корсетом и свободно развивающейся до середины икры юбке. Она с поклоном подала ему огромный серебристый кубок. Он принял его с нетерпением, занес над собой и, закинув голову, опрокинул себе в открытый рот густую темную струю крови. Она текла у него по подбородку, по щекам, струилась по шее и груди, еще больше пропитала остатки рубахи и по кожаным брюкам стекала на песок к его ногам.

— Как тебе мое подземное царство, Марьяна? — чуть склонившись к девушке, непринужденно поинтересовался Алекс. — Сам вижу, что ты не в восторге. Хорошим девочкам тут нравится не сразу… разве что спустя какое-то время, когда познают некоторые прелести удовольствий… Впрочем, как говорится, хорошие девочки — это плохие, которых еще не успели застукать…

В его голосе звучала противная насмешка, но Марьяна вовсе не спешила ему отвечать, продолжая напряженно наблюдать за Ником. Только когда он неспешно ушел с ринга и скрылся в проходе между трибунами, она сухо бросила:

— Низкосортный клуб в затхлых катакомбах — не очень свежая во всех смыслах идея.

Владелец отеля лишь зашелся низким фальшивым смехом, который, хоть и звучал молодо, все равно по манере напоминал смех циничного старика, уже безразличного ко всему. Отсмеявшись, он вдруг фамильярно закинул руку на спинку ее кресла и придвинулся вплотную, обдавая своим жарким дыханием и ароматом дорогих духов.

— Как думаешь, сколько народу в этих катакомбах? — уже более спокойно вдруг спросил он, зачем-то прикасаясь к ее волосам, якобы их поправляя.

— Я… не знаю… — нехотя выдавила из себя она, совершенно не желая поддерживать разговор и вся сжимаясь и ощетиниваясь от его близости.

— Трибуны вмещают в себя до полутора тысяч. Это, конечно, не Мэдисон-сквер-гарден, но поверь мне, это золотая жила и прекрасное дополнение к отелю. Должны же где- то отрываться сильные мира сего, причем по полной, без каких-либо ограничений и оглядок на закон… Если кого-то нужно здесь приручить, выдрессировать или вовсе сгноить — я всегда к их услугам. Выживают только сильнейшие. За них я готов биться сам, лично, невзирая ни на чье мнение. Но такие в ваше трусливое время встречаются редко… А еще многие за любые деньги готовы купить бессмертие для своих детишек. Кто же откажется, чтобы твое дитя жило вечно и не старилось?! Ну а я тут и Харон, и Аид в одном лице… Символично, не находишь?

— И какие же у вас планы на Ника? — мрачно выдавила из себя Марьяна, понимая, к чему он клонит.

— Ник… ах, да! — будто спохватился Алекс. — Он сегодня был великолепен, кстати сказать! Заработал для меня столько, сколько я за год не наскреб бы с моих слабаков и слюнтяев… Он все еще популярен… Многие помнят его, несмотря на то, что он блистал здесь около десяти лет назад. Но: видишь ли… у меня все должно быть по-честному… справедливо… Я выставил против него лучших своих бойцов, тренирующихся годами, а они вылетели слишком быстро… Он никому не дал шанса. Впрочем, как и всегда… Но свято место пусто не бывает… И потом, я всегда говорил, что все решает не только тренировка, но и врожденный талант вкупе с характером… Кто бы мог подумать, что до финала дойдет совсем зеленый, только что обращенный новичок?

По залу прокатилась такая волна воплей и аплодисментов, что, казалось, стены задрожали. Сразу за этим вновь загрохотала музыка, и Марьяна, холодея, обратила свой взор на сцену, на которой, вышагивая уверенной походкой победителя и подняв в приветствии руки со сжатыми кулаками, появился Барон. Он сотрясал кулаками при каждом новом взрыве приветствий и ревел вместе со всеми, заряжаясь общей жаждой крови и жестокости, в ответ тоже зажигая толпу. Облик у него сейчас был человеческий, он был великолепен, как всегда: обнаженный мощный торс в узорах татуировок и в буграх напряженных мускулов, узкие бедра и стройные ноги затянуты в кожаные брюки, на ногах — сапоги, все как было у Ника. Только вот этой человеческой сущностью руководило чудовище, которое сидело внутри и желало вырваться наружу, причинять боль, увечить и убивать.

— Вы все это подстроили… — зло прошептала Марьяна, наблюдая, как двое охранников в белых костюмах за руки подводят к Барону какую-то обнаженную девушку с длинными распущенными по спине волосами. Она буквально физически почувствовала ее страх, ее отчаяние, ее слабость. Когда ее выставили перед вопящим и ликующим от собственного триумфа Виктором, она начала кричать и вырываться. Правда, криков ее никто не услышал, их заглушал рев толпы и музыка. Выбросив вперед руку, вампир крепко ухватил девушку за волосы и притянул к себе, что-то прорычав ей в лицо, а потом тут же яростно впился зубами ей в шею, заставив ее содрогнуться. Укус длился недолго, но у девушки подогнулись ноги, ее вновь подхватили охранники, на этот раз практически волоча по песку.

— Я?! Да зачем мне это?! Боже упаси… — лживо изумился Алекс, явно наслаждаясь шоу, а также состоянием Марьяны. — Хотя не скрою… — чуть смягчился он. — Я заинтересован в новых звездах. Все приходит в упадок от недостатка новизны, свежих лиц и идей… Не хочу тебя расстраивать, но этот парень имеет все шансы выиграть… Я бы сделал ставку на него… Как жаль, что я не делаю ставок в отличие от моих гостей…

— Как жаль, что сами вы слишком трусливы, чтобы выйти на ринг и сразиться, а не играть чужими жизнями! — Девушка подскочила с места, вырвавшись наконец из тошнотворного пространства его близости. Только вот бежать отсюда было некуда — с обеих концов ложи в ее сторону двинулись охранники, да и Ник сейчас появился на ринге, точно так же, как Виктор, призывая толпу ликовать, а потом вонзился укусом в шею приведенной ему жертвы. Алекс смотрел на Марьяну, у которой сердце готово было выпрыгнуть из груди, с пошленькой улыбочкой на губах. Конечно, ее наивная попытка провокации ничуть его не трогала.

— Давненько у нас тут не было такого шоу… — протянул наконец он, в раздумье потирая губы. — А знаешь… Ты права… Я слишком долго находился в стороне… Почему бы нам немного не оживить это представление?! — С этими словами он встал, приблизился к ней, крепко ухватил за руку и рванул на себя, вынуждая пройти вперед, к переднему ограждению их ложи. — Минуточку внимания! — крикнул он не слишком громко, но зал почему-то тут же умолк, а все лица обратились к нему. Ник так же, как и остальные, поднял на них каменный, ничего не выражающий взгляд. Повисла гробовая тишина. Марьяна тоже почувствовала мощный призыв повиноваться и слушать.

— Так уж сложились обстоятельства, что сегодня у нас в финале на ринге оказались непримиримые соперники… — начал свою речь главный.

— Это вышло случайно, оба они сами не ожидали ничего подобного, хотя, как некоторые из вас видели: они еще во время торжественного приема в отеле готовы были разорвать друг друга на части. Думаю, это чудесная возможность — разобраться раз и навсегда, кто из этих двоих победитель… К тому же виновница их конфликта сейчас как раз находится рядом со мной… Вот она! — Алекс притянул к себе Марьяну за талию и, сжав ее подбородок, чтобы не увернулась, поцеловал в щеку. — Слегка ветреная, но необыкновенно прекрасная девушка Марьяна, которая имела смелость оказывать знаки внимания им обоим… Что ж… на то юным девицам и дана молодость и красота, чтобы совершать ошибки и кружить головы мужчинам… — Пальцы его правой руки сжались сзади на ее волосах, а левой прочертили замысловатый узор на ее шее. — Кому она достанется — решит исход боя. Так пусть победит сильнейший, придет сюда и заберет свой приз!

Он рванул руку оторопевшей Марьяны вверх, выставляя ее перед собой и придерживая за талию. Дыхание у нее перехватило, по щекам потекли предательские слезы, от унижения и ужаса подгибались ноги, дрожало все тело и кружилась голова. Барон поднял руку и указал на нее пальцем, будто давая обещание, что победителем будет только он. А еще она увидела все тот же каменный, непроницаемый взгляд Никиты, который медленно и безразлично отвернулся и направился на свое место, готовясь к сражению. Вокруг снова со всех сторон раздались оглушительные вопли и грохот тяжелой, бьющей по ушам музыки. Виктор ликовал, вновь сотрясая кулаками, подпрыгивал, словно взбесившийся бык перед корридой, требовал поклонения и подогревал толпу. Через всю эту какофонию звуков прорезался звон гонга и соперники сдвинулись с места, обходя кругом ринг, присматриваясь друг к другу и постепенно сходясь.

— Нет, не надо… прошу… — прошептала Марьяна, пытаясь вырваться из рук Бренера, но тщетно. Все силы давно были на исходе, да и сама она понимала бесполезность этих усилий.

— Не волнуйся. От тебя уже все равно ничего не зависит. А вот ребятам лишний стимул не помешает. Женщина всегда подогревает интерес… особенно молодая и красивая…

***

Ник сосредоточился, отсек все внешние шумы и лишние мысли, подавил ураган терзающих грудь эмоций, повел головой влево-вправо, чуть потягивая и без того болевшие мышцы: принял стойку, отчетливо ощущая также боль в спине и левой ноге. Недавний бой дался ему непросто. Внешне он был в порядке, обилие свежей крови восстановило самые серьезные повреждения, но, видимо, не до конца. Наблюдая за своим чересчур буйным соперником, он пытался угадать его слабости и возможные травмы. Слабостей хоть отбавляй, но только и повреждений совсем нет… Здоровый, резвый, сильный и ничуть не уставший, сука… Этот блядский вчерашний барон двигался и правда весьма неплохо, мягко, гибко, плавно, словно змея, подбирающаяся к жертве и готовящаяся к смертельному броску.

Губы Виктора скривились в ехидненькой самоуверенной улыбочке, из-под них сверкнули клыки, глаза зажглись желтым пламенем, а мускулы напряглись. По мнению Ника, пока было слишком рано для перевоплощения, но это уже не ему решать, как соперник собирается тратить свои силы. Ник заранее почувствовал, что звереныш сейчас сделает бросок, и не ошибся. В оценке соперников он никогда не ошибался, хотя прекрасно знал, что даже это могло спасти не всегда. Весь сгруппировавшись и накренившись вперед, бандюган бросился к нему с максимальным ускорением, ощерив здоровенную пасть и, видимо, решив сбить его с ног одним мощным ударом, а затем вцепиться в горло. Выждав необходимые доли секунды, Никита мягко отступил и со всего маху нанес мощный удар ногой сопернику в челюсть, давая ему пролететь мимо и совершить бесполезную пробежку до другого края ринга, тупо размахивая руками. Если и дальше так пойдет, он быстро вымотается, а там уже дело будет за малым — по крайней мере, начнется битва на равных.

Побитый звереныш резво развернулся. Кажется, пока что он не так уж и расстроился. Молча утер все еще ухмыляющееся, но теперь еще и окровавленное рыло, сгруппировался и вновь ринулся, не задумавшись ни на секунду. Никждал. Ему нужно было выдержать время. Толпа, кажется, была не вполне довольна его пассивностью, но уж на зевак ему всегда было плевать. Виктор подскочил и слету нанес удар ногой в лицо, но его удалось отвести и тут же вмазать ему кулаком в зубы. Правда, в ответ пришлось получить серию точных и молниеносных ударов в солнечное сплетение, от которых вышибло дух, а в глазах потемнело. Последний толчок ногой в грудь заставил отлететь назад и упасть спиной на песок. В горле заклокотала кровь. У него были лишь доли секунды, чтобы прийти в себя, лишь доли секунды, чтобы рывком вскочить на ноги, лишь доли секунды, чтобы принять стойку и ввязаться в жестокую рукопашную схватку, уродуя ногами и кулаками лицо противника и чувствуя, как собственное лицо тоже превращается в кровавое месиво. Внутри росла ненависть, дикий зверский голод, жажда крови, плоти, убийства. Клыки Виктора клацнули совсем близко от его лица, но и собственное обращение Ник уже не был в состоянии сдержать. Когти рванули чужую плоть, покрытую узором татуировок, разбросав веером кровь и заставив противника отступить. Из груди раненого вампира вырвался дикий рев, который восторженно подхватила толпа.

Немного отдышавшись и мимолетным взглядом оценив глубокие борозды от когтей на груди слева, Виктор вновь с упорством бешеного пса бросился в бой. Нику пока удавалось уворачиваться и прикрываться, сглаживая и отводя удары, но он чувствовал, что этот змееныш быстро восстанавливал силы, а ярость в нем лишь росла, срывая тормоза. За спиной вновь послышался унылый вой зрителей, недовольных, что он уходит в защиту. Ему очень хотелось переломить ситуацию, но силы нужно было беречь, да и собственная регенерация продвигалась гораздо медленнее, чем у недавно обращенного вампира.

Упустив из глаз какую-то крошечную деталь, Ник вдруг почувствовал, как в плечи ему вонзились острые когти, а под дых прилетел удар коленом — один, а за ним и второй. Изо рта брызнул фонтан крови. Изуродованная морда соперника скривилась в довольном оскале, однако, он быстро сменился судорогой боли, когда Ник вцепился ему когтями в горло, заставив выпустить его плечи, а потом наклонился, чтобы рвануть его ногу под коленом. Виктор взвыл и покачнулся, с прихрамыванием отступая назад.

Вот… Возможно, сейчас у Никиты появлялся шанс отомстить и выжить, и другого уже не будет… Какую цену за это придется заплатить, он предпочел сейчас не думать.

Убирая с лица налипшие, пропитанные кровью длинные пряди волос, мужчина метнул взгляд в сторону ближайшего из охранников, выстроившихся по кругу вдоль бортиков ринга. У каждого в ножнах на бедре висел серебряный Мизерикорд… именно он и был ему нужен… Только Виктор вновь не дал ему шанса отвлечься — превозмогая боль, ринулся вперед, отвесил тяжелый удар левой по уху и тут же наскочил сверху, захватывая шею правой и заставляя согнуться пополам. Подошвы заскользили по песку, опора уходила из-под ног, а боль пронизала все нутро. Змееныш знал свое дело — бил, и бил, и бил, и бил постоянно в одну точку коленом под дых, кажется, уже ломая ребра и превращая внутренние органы в кровавый коктейль. Никита харкал кровью и едва держался на ногах, с трудом соображая и едва различая очертания ближайшего к нему охранника сквозь застилавшее взгляд багровое марево. Зубы вонзились в первое, до чего он смог дотянуться — кажется, это была косая мышца торса. В рот брызнула свежая кровь. Его соперник взревел от боли и отпустил, отбрасывая его в сторону, падая на колени от усталости и прижимая ладонь к рваной ране на боку.

Никита упал плашмя, наглотался песка, пополз, встал на четвереньки, обливаясь кровью и весь дрожа от слабости и боли. Бросив короткий взгляд через плечо, он заметил, что Виктор тоже потихоньку приходит в себя, намереваясь встать на ноги. Собрав волю в кулак, Ник пополз к борту, по пути пытаясь подняться. За спиной почувствовалось движение, и он рванул на пределе возможностей, вскочив на борт одной ногой, выхватывая кинжал из ножен охранника и отталкиваясь второй ногой, чтобы совершить кувырок через голову назад и приземлиться прямо напротив только что поднявшегося Виктора. Тот даже не успел заметить холодное оружие у него в руке, лишь выбросил вперед кулак, но Никита увернулся с разворотом и ударил его локтем в живот. Завершая оборот, он всадил ему кинжал под ребра, тут же вынул, добил ногой, роняя плашмя на песок, набросился сверху верхом и обеими руками вогнал клинок в сердце до рукояти. Тело под ним обмякло.

Силы ушли. Издав один лишь выдох облегчения, Ник почувствовал, как его тут же схватили сзади за волосы, закинули назад голову и приставили к горлу холодное серебряное острие. Кажется, это и был его конец… Зал изумленно ахнул и взвыл, как стая раненых волков, а потом повисла гробовая тишина. Где-то очень далеко он слышал, как тихо, почти беззвучно плачет Марьяна. Он сосредоточился и прикоснулся к ее сознанию в прощальном нежном обращении, но лишь на несколько секунд — на большее он сейчас не был способен. Среди воцарившейся тишины раздался вызывающий звук чьих-то одиноких аплодисментов. Алекс, конечно… Никита невольно ухмыльнулся. Ну хотя бы этот сегодня получил эффектное шоу и останется доволен..

— Браво… — действительно послышался голос Бренера, весь пропитанный сарказмом. — Ты превзошел сам себя и все мои ожидания… Хотя… с учетом того, что мне удалось о тебе узнать, это не так уж удивительно. Просто я до последнего не верил, что ты на это решишься — убить своего сородича при стольких свидетелях, да еще на вражеской территории…

— Он мне не свой и не сородич… — насмешливо, насколько позволял приставленный к артерии клинок, прохрипел Ник.

— Конечно! Ты ведь охотник, так?

— Именно.

Зал ответил на эту новость гробовой тишиной. Нику уже показалось, что она слишком затянулась, как вдруг со всех сторон стали доноситься отдельные злобные окрики и оскорбления, которые вскоре переросли в общий гул, ропот и опасное оживление… Алекс не сразу стал останавливать толпу — сначала позволил ей выпустить пар. Когда задние ряды начали напирать на передние, кольцо вампиров вокруг ринга стало сужаться. Только тогда Бренер послал ментальный приказ и поднял руку ладонью вперед, призывая к молчанию.

— Что мне с тобой сделать за такое предательство, Ник? — патетически произнес он, но по всему было видно, что он наслаждается моментом. — Отдать толпе или казнить? Ты же знал, что по-другому не будет…

— Эта тварь заслуживала смерти, — прорычал Ник сквозь зубы. — Он сам приказал убить вампира, и ты прекрасно об этом знаешь!

— Это не доказано… — увильнул Бренер, хоть и не слишком уверенно.

— Это подтвердили твои люди, побывавшие на месте преступления… Они же вычислили заказчика и скинули информацию о нем мне… Так что смотри не запутайся в показаниях, старый дуралей… — тихо рассмеялся Ник, заходясь в кашле, сглатывая и чувствуя болезненный укол в горло, от которого по шее потекла щекочущая теплая струйка крови. Серебро жгло, и раны от него не восстановятся раньше положенного времени, выпей он хоть тонны крови… Впрочем, что ему до этих царапин, если Виктор и так избил его до полусмерти. Потерявши голову, по волосам не плачут…

— Это ложь! Наглая ложь! — выпалил Бренер довольно эмоционально для мрази его уровня, но Ник эту реплику проигнорировал.

— Поклянись, что не тронешь Марьяну и ее сестру, как предусмотрено моим контрактом. Я исполнил свои обязательства сполна, — лишь вымолвил он и вновь закашлялся, кривясь от боли. Лицо Алекса окаменело и побледнело, но это уже было неважно. Во-первых, теперь он не посмеет не выполнить условия контракта, заявленные публично. Во-вторых, следующим его словом было: «Казнить!»

Толпа заревела, одобряя решение, но еще до этого Ник уловил краем уха (или ему это только показалось) отчаянный женский крик. Марьяна… С мыслью о ней умирать было не так страшно, к тому же он все же оставлял ей частичку себя. Вампир закрыл глаза, чувствуя, как пальцы держащего его за волосы охранника сжимаются крепче, причиняя боль и как можно сильнее оттягивая назад голову, а раскаленный нож врезается в кожу, чтобы перерезать горло.

— СТОЯТЬ! — вдруг разнеслось громогласно среди общего возбужденного гула.

Шум не прекращался, и спустя несколько секунд грохнул выстрел. Один, второй, третий… Все они отразились эхом от пустых каменных стен зала и коридоров. Потом раздался визг и крики. — Я сказал, стоять! — завопил тот же резкий, звероподобный голос. — Кто сдвинется с места — стреляю! Пули серебряные. Надеюсь, никто больше не хочет проверить чистоту пробы?!

Ник все еще сидел на коленях спиной к главному входу на ринг рядом с бездыханным телом Виктора. Охранник не решался выпускать его из стальной хватки, поэтому он не мог видеть, кто вошел в помещение, но вот этот громогласный голос он узнал сразу же.

— Охереть у вас тут чествуют победителей! — продолжил хриплый грубый бас; приближаясь. — У нас за убийство вампира нехило так платят… На месте некоторых я бы задумался о смене лагеря..

Шаги незнакомца, звук которых гасил песок, раздались совсем близко за спиной Ника, а потом появился и сам говоривший. Разбитые губы вампира искривились в слабой улыбке. Перед ним стоял здоровенный плечистый мужчина, одетый в черные, заправленные в высокие армейские ботинки брюки, черную футболку и черную же распахнутую на груди куртку с сильно надвинутым на лицо объемным капюшоном. Мужчина откинул его, открывая небритое лицо, и улыбнулся по-мужски обаятельной улыбкой, очертившей справа и слева ото рта глубокие бороздки. Никита замер, вглядываясь в знакомые, но сильно изменившиеся черты. Когда они виделись в последний раз? Больше двадцати лет назад. Сейчас старому другу на вид было не меньше пятидесяти, в коротких волосах серебрилась седина, но смотрелся он по-прежнему довольно-таки мощно и моложаво: высокий рост, крупное телосложение, крепкая спортивная фигура, глаза ясные и лучистые, да еще пистолет в руке добавлял образу внушительности.

— Светлейший князь Истомин! — прохрипел мужчина с иронией и отвесил Нику шутливый поклон головой. — Что-то паршиво вы выглядите для знатной особы…

— Знал бы, что ты припрешься, Дим, да еще не один, сходил бы постригся, — в том же тоне проворчал вампир, борясь с полуобморочным состоянием и тошнотой, но все же искренне радуясь этой неожиданной встрече.

— Тебе бы и помыться не помешало… — насмешливые губы вновь скривились в ухмылке, а одна бровь выгнулась вверх. — Эй ты, отпусти его! — Седовласый махнул дулом пистолета в сторону все еще удерживающего Ника охранника, и тот сразу отступил. В надежде, что старый друг протянет ему руку, чтобы помочь встать, вампир слегка замешкался, но поняв, что этого не произойдет, кое-как поднялся сам. Только вот ноги его почти не держали, а из груди вновь вырвался кашель, скрутивший живот болезненной судорогой, от которой потемнело в глазах. Он прижал ладонь к животу, сплюнул на песок кровь и попытался выпрямиться.

— Какого черта здесь происходит? — видимо, не выдержав подобных вольностей в своих владениях, наконец мрачно взревел Бренер на весь зал.

Ник поднял голову и увидел за спиной владельца отеля, прямо в его ложе, таких же вооруженных людей в черном, скрывающих лица либо за надвинутыми капюшонами, либо за высокими воротниками и шарфами, либо за балаклавами. А еще те же самые ребята стояли во всех проходах, в верхних рядах всех трибун и во всех лестничных пролетах. Некоторые из них были вампирами, но большинство — людьми, как и давнишний верный напарник Никиты, Димка Жаровский. Созерцая всю эту картину, Алекс кипел от ярости, едва сдерживая рвущуюся наружу сущность зверя. Его глаза сверкали желтым, зубы заострились, но черты все еще оставались человеческими, только щеки и лоб побледнели, будто у мертвеца.

— Видишь ли, на твое заведение поступила куча жалоб… — охотно крикнул в ответ старик. — Говорят, люди тут исчезают… совсем молодые девушки и парни… Вот мои ребята и решили тут осмотреться… а ты вон чего учудил…

— Я никого не тащу сюда насильно… — переходя на откровенно злобный рык,

Алекс сжал кулаки и невольно показал уже сильно отросшие клыки, потому что челюсть его вытянулась, превращая лицо в морду ночного хищника.

— Да… — в своей обычной небрежно-насмешливой манере протянул мужчина в черном, — просто не отказываешь, если они приходят, а потом делаешь своими рабами. Молодая кровь так бодрит…

Даже отсюда Ник чувствовал, что Бренер нервно сглотнул, с усилием превозмогая спазм, перехвативший горло.

— У меня всегда была договоренность с охотниками! Я не трогаю вас, вы — меня!

— Как насчет этого? — седовласый охотник небрежно ткнул дулом в сторону Никиты. — Ты только что собирался его казнить…

— Он убил вампира! Это против наших правил! И с чего бы вам его защищать, если он предал и вас: перебив кучу людей, обратив человека в вампира, вступив в связь с женщиной-человеком, зачав ребенка?! Он предатель! И предаст любого ради собственной шкуры! Я этого сучонка от смерти спас! И вот чем он мне отплатил?!

Невыносимо долго старик не отвечал, лишь буравил Ника ледяным взглядом, в котором чувствовалось и презрение, и ярость, и жалость. Вампир стоял, весь дрожа и пошатываясь, прекрасно зная, что отсрочка смерти для него будет недолгой. Впрочем, он и не строил иллюзий. Возможно, было бы даже лучше, если бы его казнили свои же… В конце концов, он, наверное, этого заслужил. Он ведь не связался с ними сам сразу после того, как обрел память… Да в общем-то, если честно, и не собирался… Просто чувствовать на себе этот пренебрежительный и разочарованный взгляд друга было больно, но Ник его выдержал.

Дмитрий презрительно сплюнул.

— Со своими мы сами разберемся, — мрачно рявкнул он. — А тебе, старый пердун, лучше не выебываться. Ты у меня первый кандидат на чистку!

Дав короткий знак рукой своим людям, охотник развернулся, глянул на Ника через плечо, показывая, что он должен следовать за ним, и направился к выходу. Вампир вновь взглянул вверх, туда, где находилась Марьяна. Она стояла ни жива, ни мертва, вцепившись пальцами в ограждение верхнего яруса, и смотрела на него умоляющими, полными слез глазами. За ее спиной возвышалось двое здоровенных охотников. Двое людей в черном куда-то уводили Бренера, остальные пока что просто держали под дулами всех, кто находился в зале. Со всех сторон начали раздаваться грозные окрики приказов: «Ты! Лицом в пол! Руки за голову! Не двигаться! Руки на стену! Так, чтобы я видел! Обыскать! Если мне что не понравится — стреляю без предупреждения!»

Глядя на Марьяну, Ник отрицательно мотнул головой. «Все хорошо», — попытался он успокоить ее внушением, но понятия не имел, получилось ли, потому что адская боль выжигала нутро, и в голове была полная каша. Даже улыбаться было больно, не то что говорить. Уровень адреналина в крови, притупляющий все ощущения, уже спал, и боль накрыла его сплошным черно-багровым пеклом, от которого стало тяжело дышать и двигаться, а на коже выступил холодный пот. Едва передвигая ноги, он, пошатываясь, побрел за бывшим другом, загребая песок, держась за живот и весь ссутулившись. Впрочем, бывало с ним и похуже…

В тоннелях подземного царства Бренера сейчас творилось то же, что и у ринга. Охотники и здесь все взяли под контроль, и Никите только оставалось догадываться, что делали тут его бывшие сослуживцы в таком количестве. Не за ним же пришли, в самом деле… Когда он и Жаровский немного отдалились от толчеи, вампир окликнул удаляющегося широкоплечего и как всегда невозмутимого друга. Тот замедлился, остановился и как-то нехотя развернулся.

— Что происходит? — напрямую спросил Ник, глядя в обычно ясные, но сейчас потемневшие от гнева глаза. Ощущать на себе прикосновение этой тьмы было неуютно.

— Все как всегда, Ник… Работа… — холодно отрезал мужчина, поигрывая желваками. — Ты слышал, что я сказал Бренеру.

— Мне нужно многое тебе объяснить… — начал вампир, пытаясь подобрать слова.

— Это точно! — тон мужчины ничуть не потеплел. — Только не мне, а руководству.

— Я думал, ты тоже захочешь услышать, что произошло…

— Нет, не захочу. Это не мое дело. Я до сих пор простой оперативник и не вмешиваюсь в интриги верхушки.

Друг и правда не менялся. Все такой же упертый и принципиальный рубака, свято верящий в то, что делал. Ник невольно хмыкнул и покачал головой. Даже это нехитрое действие доставляло ему мучение. Чтобы не упасть, ему пришлось схватиться за стену.

— Тогда у меня к тебе будет лишь одна просьба. Последняя. Ты мне должен, насколько помню. И был должен не раз. Именно поэтому ты выполнишь то, о чем я тебя попрошу. — Ник почувствовал, как в собеседнике вспыхнул гнев, но гораздо раньше вампир успел выпустить зубы и сменить голос на звериный рык, а еще — на пределе своих возможностей схватить его рукой за горло и припереть к стенке, заставляя подчиниться. Кажется, пользоваться зовом смерти он тоже еще не разучился, потому что здоровяк как-то вдруг обмяк и замер. — Ты проследишь, чтобы с моей девушкой, которая находилась в руках Бренера, ничего не произошло, чтобы она вышла отсюда и уехала куда-нибудь, где будет безопасно, чтобы с ней отпустили ее сестру-вампира и чтобы ей тоже не причинили никакого вреда. Их зовут Марьяна и Настя. Это ясно?! — он сильнее сжал горло мужчины, пока тот не прохрипел сиплое «да». Теперь силы Ника были исчерпаны полностью, он отпустил своего напарника, прислонился к стене спиной и сполз вниз, еле дыша и вновь сплевывая на пол кровавые ошметки собственных внутренностей.

— Я достану кровь, — мрачно заявил бывший напарник.

Ник ухмыльнулся багрово-алым оскалом. Он немного отвык от всей этой дисциплины. Кровь для охотников-вампиров полагалась в весьма ограниченных количествах и держалась под контролем, зато и недостатка в ней никогда не было. Живая кровь — только для восстановления здоровья после травм. В остальное время — строго донорская. Похоже, сам того не осознавая, даже потеряв память, он еще пытался как-то следовать этим нормам, живя вольной жизнью одиночки. Умеренность позволяла держать себя в руках, не распускаться, не превращаться в чудовище. Впрочем, и святошей он не был никогда… и Димка прекрасно об этом знал, но закрывал глаза.

— Сейчас бы я даже тебя загрыз, — скривился Ник.

— Не смешно, — лишь прозвучало в ответ, и вампир слабо рассмеялся.

— Прости. Я и забыл, какое у охотников утонченное чувство юмора.

Здоровяк взирал на него сверху вниз, упрямо скрестив на груди руки, только глаза уже не метали молнии, в них поселилась тоска и боль вперемешку с сомнениями.

— Что мне с тобой делать, Ник… — выдохнул старый охотник и покачал головой, наконец-то сбросив маску безразличия. — Ты знаешь, что руководство в курсе твоих последних расправ? О чем ты тогда думал?! Ты устроил там настоящую живодерню!

— Поверь, там все, как один, как раз и были живодерами, не заслуживающими пощады. Среди людей монстров не меньше, чем среди вампиров. Ты сам прекрасно об этом знаешь.

— Наша организация не убивает людей! Это не наше дело и не наше право! — брызгал слюной его собеседник и вечный оппонент в подобных спорах.

— А я защищал то, что люблю, и мне было плевать, — невозмутимо отрезал Ник. — Окажись я там еще раз, с наслаждением проделал бы то же самое, как и с этой мразью на ринге.

— Ты так собрался оправдываться перед судом и следствием?! — с гневом воскликнул оперативник, нахмурив брови и багровея. — Тогда херовы твои дела! Я ничем не смогу тебе помочь!

— Руководство должно быть в курсе, что я потерял память больше двадцати лет назад в результате, сам знаешь какой, операции, поэтому ни черта не понимал, что творю. Что-то тогда пошло не так. Нападающие хорошо подготовились, лишь поэтому мы все провалили. Их было слишком много. Кто-то всадил мне серебряный кинжал в грудь, да только слегка промахнулся мимо сердца. Лишь поэтому я выжил. Я даже понятия не имею, сколько времени пролежал без сознания. Бренер прав… это он меня спас… Никто из наших почему-то не пришел…

— Потому что приходить было некому! Думаю, теперь-то ты уже понял, что переворот в Совете тогда удался. И я, конечно, слышал эту душещипательную историю про потерю памяти! Только чем ты сможешь доказать все это руководству? Извини, но все это очень смахивает на дезертирство и..

— И на самоубийство, — перебил его Ник. — Только обезумевший сбежал бы из клана охотников и поселился в северной столице у всех на виду. Надеюсь, ты не считаешь меня идиотом. А если все действительно так плохо, чего же вы меня раньше не взяли? Я ведь давно уже забил на кодекс.

— Тебя довольно долго не могли найти. Ты исчез, как сквозь землю провалился: ни трупа, ни следов… Вернее, следы терялись в близлежащей деревушке… Только спустя несколько лет ты замелькал у Бренера, и тебя не стали трогать, а стали под вас обоих копать, хотя до этого он всегда был неприкасаемым… Со временем мы нарыли много всего интересного… Сегодняшняя операция тому подтверждение.

— Что ж, не благодарите… — вновь хмыкнул Ник, чувствуя, как теряет силы с каждой минутой. To, что его прошлое так давно было рядом, но никак не давало о себе знать, вдруг разозлило. Знай он, где свои, где чужие, намного раньше, он бы и не вляпался во все это дерьмо… просто обратился бы за помощью к друзьям, пришел бы с повинной, попытался бы раздобыть доказательства… Только вот он зашел слишком далеко, а теперь слишком выдохся, чтобы доказывать и спорить о чем-то.

Дмитрий смотрел на него сейчас как-то печально и встревоженно. Что ж, возможно, вспомнил-таки былое, проникся сочувствием и понял, что дело Ника безнадежно, да и самому вампиру уже плевать на исход, потому что он и так сделал все, что от него зависело. Вампир же с сожалением отмечал в чертах друга следы прожитых лет. Но сам Жаровский о них, видимо, не жалел. Он был убежденным охотником и даже прирожденным, наверное… верил в бога, ходил в церковь, не желал играть во все эти игры с бессмертием и питаться человеческой кровью, считая это происками дьявола, да и попросту абсолютным злом. Может быть, он был прав. Как ни крути, Ник сотворил много зла, убивал, совращал, причинял боль… из-за него, в конце концов, убили Юлю и из-за него пострадала Марьяна, а также ее сестра… Один грех порождает другие… и цепь эта бесконечна… Может быть, пора было ее прервать…

— Боюсь, на благодарность и снисходительность от них ты можешь и не рассчитывать… — покачал головой старый друг, будто подтверждая его мысли. — Слишком поздно для простых извинений. Ты ведь прекрасно знаешь, что у нас делают с

предателями… Единственное, что я еще пока могу… — Однако, Дмитрий не успел договорить. По коридору, в котором они все еще находились, вся заливаясь слезами, спотыкаясь и задыхаясь от волнения, бежала девушка в вечернем платье. За ней шли двое охотников в черном и метрдотель в своем щегольском фраке. Остановившись перед Ником и с ужасом глядя на его изуродованное лицо и окровавленное тело, Марьяна на какое-то время замерла, забыв, как дышать, как говорить, как двигаться. Потом ноги ее вдруг подкосились, и она упала на колени рядом с Ником, осторожно, нежно, прижавшись щекой к его груди и заплакала.

— Ну что ты, девочка… — прошептал он, мучаясь еще сильнее от ее присутствия.

— Не нужно было ко мне сейчас приходить… Мне нужно привести себя в порядок… А тебе нужно себя беречь… — Его ладонь легла на шелковистые волосы девушки, невольно пачкая ее кровью. Может, все как раз складывалось к лучшему… Останься он жив, обрати он ее — и она от этой крови больше никогда бы не отмылась…

— Иван все мне рассказал, — горячо прошептала она, и в голосе ее появились жесткие, непримиримые нотки. — Он один из охотников. Тайно работал тут на них годы… И эти… охотники тоже собираются тебя казнить… как минимум за убийство людей Виктора, но еще за дезертирство. Только я этого не допущу! Я им не позволю! Ты ведь из-за меня его убил! И его людей тоже! Они были преступниками! Виктор… он делал страшные вещи! Если нужно, я расскажу! Я все им расскажу!

Никита ничего не ответил. Молчание сохраняли и все присутствующие. Марьяна вдруг отстранилась от Ника и подставила свое запястье к его губам. Только она единственная еще и верила в его спасение. Их глаза встретились, одновременно отражая все — общие воспоминания с самой первой их встречи, понимание всего, что происходит, чувства, которые так глубоко проникли под кожу, что и не вырвешь уже никак, а еще знание об их общем ребенке, о той единственной надежде, что у них была. Больше не в состоянии выносить близость самой желанной добычи, Ник вонзился зубами ей в руку и в наслаждении закрыл глаза, насыщаясь, чувствуя, как поглощает ее силы и восстанавливает свои, ненавидя себя за это. Спустя пару минут, он почувствовал, что ему стало легче, а девушка в его руках слегка задрожала, но тут же взяла себя в руки. Вампир остановился и сжал ее в объятьях, крепко прижимая к себе. Ему было недостаточно, ему всегда было недостаточно ее, но навредить ей по-настоящему он не мог. Спустя какое-то время он встал, придерживаясь за ее руку и опираясь о плечо.

— Я просто хочу побыть с ней немного наедине… объясниться… Потом я буду полностью в вашем распоряжении, — покорно произнес он.

Иван с другими охотниками переглянулись.

— Думаю, всем нам нужно поговорить и объясниться, — возразил метрдотель.

Сноски:

(1) Мизерикорд, кинжал милосердия (фр. misericorde — «милосердие, пощада») — кинжал с узким трехгранным либо ромбовидным сечением клинка для проникновения между сочленениями рыцарских доспехов. Кинжал милосердия использовался для добивания поверженного противника, иными словами — для быстрого избавления его от смертных мук и агонии, либо для убийства противника или коня противника, бесполезного с точки зрения выкупа.

(2) Метамфетамин — психостимулятор с высоким потенциалом к формированию зависимости. Отнесен к сильнодействующим наркотическим веществам. Сужает периферические сосуды, повышает артериальное давление, ускоряет сердцебиение, вызывает расширение зрачков, повышает функциональную активность скелетных мышц, особенно при утомлении, уменьшает чувство усталости, вызывает прилив сил, повышает умственную и физическую работоспособность, снижает потребность во сне и подавляет аппетит.

Последствия употребления разрушительны. Герой собирается принять метамфетамин, предполагая, что это поможет ему преодолеть страх и прибавит ему сил перед схваткой с вампиром.

Ник переводил внимательный цепкий взгляд с одного охотника на другого, но все четверо по-прежнему хранили молчание.

— Я еще чего-то не знаю? — наконец не выдержал вампир: злясь на собственную неосведомленность и недогадливость.

Дмитрий лишь неопределенно пожал плечами и отвел взгляд, а Иван указал рукой куда-то вглубь тоннеля.

— Пойдемте туда, где нам никто не помешает. И лучше поторопиться.