История четвертая, зубодробительная

Я точно знала, что это – моя судьба. Влюбилась я практически с первого взгляда. Ну как – с первого…

Вообще-то в кабинет я зашла, глядя в пол, так что видела преимущественно его ботинки и краешек брюк. А в кресло усаживалась, зажмурившись.

И вот не надо только смеяться, но да. Я считаю, что смотреть в глаза своему стоматологу – это практически как смерти в глаза, только немножко страшнее. Самую малость.

С зубами я, как все в моем роду, мучалась всю жизнь. Нет, они, зубы, вполне у меня ровные и даже белые, но кариес, флюс, пульпит и прочие нехорошие слова – это мое проклятие, почти как то самое, родовое. Сейчас, к примеру, у меня имелся в наличии зуб с вылетевшей пломбой, еще один просто дырявый и один коренной отсутствовал вовсе. Раньше мои родственницы вообще вечно беззубыми ходили. Заболит зуб – его и выдирали, а что делать. Лет через десять на его месте вырастал новый, но к тому времени выдернуть приходилось примерно половину остальных зубов, так что во рту все время получалась какая-нибудь недостача. Сейчас-то мне хорошо, есть дантисты и пломбы, только вот ходить мне к зубным врачам приходится чуть чаще, чем нормальному человеку. Ну то есть надо бы чуть чаще, но я хожу чуть реже, а решаюсь обычно, только когда вовсе все становится плохо. Когда встреча со страшным человеком с бормашиной в руках уже пугает несколько меньше просто потому, что третий день сидишь на обезболивающих и мало что соображаешь.

В общем, я хотела сказать, что человек в белом халате и с бормашиной – это кошмар моей жизни. И да, я знаю, что теперь все делают практически безболезненно, но это не значит, что я могу перестать бояться. Этот страх – уже из области иррационального. Н-да, наверное, забавно, что об иррациональном рассуждает кто-то вроде меня.

В тот момент забавно мне точно не было. Я выпила с утра рекордную дозу обезболивающих таблеток, от которых в голове стоял мутный туман, а еще долго и нудно полоскала рот настойкой шалфея из бабкиных запасов, но не помогало уже ничего. И все равно было жутко страшно. И зуб, мерзавец, все равно болел.

В кресле сидела, опустив голову и разглядывая носки ботинок своего будущего мучителя. Отличные ботинки, кстати, кожаные, коричневые, на шнуровке.

– Ну, – сказал он наконец, когда пауза слегка затянулась, – вас что-то беспокоит?

Я мелко закивала, зажмурив глаза.

– И… – он как будто давал мне возможность наконец сказать хоть что-нибудь и делал паузы, – вы расскажете мне об этом?

Я замотала головой, не разжимая губ.

– Хм. Ну, может, вы тогда покажете мне?

Я замотала головой еще отчаяннее, стиснув при этом челюсти. Из глаз, казалось, вот-вот брызнут слезы.

– Мда. И что же нам с вами в таком случае делать?

Я осторожно приоткрыла один глаз и посмотрела наконец на этого садиста в белом халате. А потом открыла второй и посмотрела внимательнее. И даже приоткрыла рот, почти забыв про больной зуб. В голове даже слегка прояснилось.

Садист оказался вовсе не в белом халате, к слову, а в бледно-зеленом больничном костюме. Высокого роста, широкоплечий, с темно-каштановыми волосами и при этом голубоглазый – просто какой-то мужчина мечты с картинки. Глазищи яркие, в таких длинных пушистых ресницах, просто ах. Только его бы вместо этого больничного убожества во что-нибудь одеть подходящее к случаю – и можно смело сажать на белого коня. И я даже согласна посидеть немножечко в башне.

– Другое дело, – мужчина мечты ловко воспользовался моим замешательством, чтобы заглянуть мне в рот, и даже ухватил меня за челюсть, чтобы, значит, рассмотреть все в подробностях.

– Ой, – сказал он. – Ай-ай. Зубы. У вас. А что же это вы, девушка… так редко к специалистам обращаетесь?

Я вздохнула. Было мучительно стыдно. Мужчина мечты заглянул практически мне в душу и увидел там худшее, что во мне есть, – мои зубы. Это ужасно, положительно ужасно.

Очень своевременно больной зуб напомнил о себе – как будто кто-то дернул за нерв. Из глаз все-таки потекли слезы, и я, замычав, ткнула пальцем, показывая на источник своих страданий.

Мужчина мечты понятливо кивнул и начал готовить свои орудия пытки.

Некоторое время мне было не до романтических грез, поскольку их предмет оказался настроен до крайности кровожадно. Он стучал по зубу, ковырял зуб, сверлил зуб.

Я страдала уже даже не из-за зуба – после укола половина лица у меня заморозилась – а от бессилия изменить ситуацию. Это был провал.

Разумеется, всякая девушка хотела бы предстать впервые перед мужчиной своей мечты в красивом платье, прическе, умопомрачительном макияже, с сияющей улыбкой, поразить интеллектом и остроумием и все такое. И ни один мужчина мечты, конечно, никогда не обратит внимание на ту, что явилась пред его светлые очи опухшей, перекошенной, в слезах и мычала вдобавок невразумительное.

К счастью, с зубом все оказалось в самом деле плохо. Мой мужчина мечты решил не ограничиваться одним свиданием, извините, приемом, и назначил встречу на следующий день. Записывал мои данные в какие-то свои формуляры, звал меня Ярославой Михайловной, был невыносимо прекрасен и недоступен. Я пыталась улыбаться, с замороженной половиной лица от этого выходили у меня особенно зверские рожи. В конце концов, почувствовав, что из онемевшего уголка рта вот-вот начнет капать слюна, я попросту вылетела из кабинета, не попрощавшись. Кажется, мужчина мечты что-то еще кричал мне вслед. Что-то романтичное, про полоскания и рецепт.

Весь следующий день я вырабатывала план по покорению своего стоматолога. План состоял из множества пунктов, начиная с потери сознания в стоматологическом кресле и заканчивая медовым месяцем в горах Шотландии. Не знаю, почему Шотландии, так почему-то решилось, как-то само собой. Хотя, если подумать, я не отказалась бы провести его и в Новой Зеландии. Ну, знаете, все эти красивые виды, сплошная романтика, и можно было бы сделать отличные фотки. Да, пожалуй, именно так.

* * *

На прием я явилась на сей раз во всеоружии. Зуб не болел, и я могла себе это позволить. Все утро я расчесывала волосы, в итоге мне даже удалось их уложить в подобие прически. Легкий макияж, очаровательный легкомысленный сарафан, браслеты на ногах и босоножки на платформах – и даже не смейте говорить, что я была не сногсшибательна. Я была просто великолепна, и точка.

Проявлять остроумие и глубину интеллекта в стоматологическом кресле не так-то просто. С другой стороны, во всем есть свои преимущества. По крайней мере, сморозить глупость мне тоже не удалось бы при таких обстоятельствах. Кроме того, можно было от души порадоваться, что мой будущий супруг, по крайней мере, не гинеколог. Все-таки должна в девушке оставаться некая тайна. А так я всего лишь выразительно мычала с открытым ртом и хлопала ресницами. Сколько угодно тайны.

Сделав укол, мужчина мечты, он же Александр Николаевич, велел мне посидеть немного и непременно предупредить, если вдруг закружится голова. Вот тут-то мне бы и использовать шанс. Голова от обезболивающего вполне могла закружиться, а там и до обморока недалеко. А обморочных дев полагается переносить на кушетку, расстегивать им верхнюю пуговку, чтоб дышать было легче, ну и… Откровенно говоря, мои познания в современной медицине несколько поверхностны, так что я довольно смутно представляла себе, что полагается делать дальше: давать, скажем, понюхать соли или там сразу, к примеру, искусственное дыхание. Пожалуй, я бы предпочла второй вариант, потому что кто его знает, что там в тех нюхательных солях, а расчихаться прямо на мужчину мечты было бы вовсе не по сценарию. Впрочем, кажется, соли – это все-таки из романов, так что, скорее всего, мне все-таки повезет. Рассуждая так, пока собиралась с духом, я улыбалась и даже довольно прижмуривалась. И, видимо, именно поэтому не заметила того момента, когда мужчина мечты снова оказался рядом со мной.

– Что ж, – бодро сообщил он, – вижу, вы чувствуете себя неплохо. Откройте-ка, пожалуйста, рот.

Это был провал. Опять. Я упустила момент, тот самый! Или еще не упустила? Так или иначе, рот я послушно открыла… и почти сразу начала закатывать глаза. А как, по-вашему, должен выглядеть обморок?

– Ярослава Михайловна, – строго сказал мужчина моей мечты. – Это у вас сейчас эпилептический приступ или вы мне глазки строите?

Я представила, как выглядит моя физиономия, мысленно чертыхнулась и зажмурилась. Юморист, леший его задери! С другой стороны, муж с чувством юмора – не так уж и плохо. Или он это серьезно? Главное, дожить до того светлого мига, когда он с моим зубом покончит. И вот тогда-то я предстану во всей красе! Тогда-то…

Возился будущий супруг со мной довольно долго. Я даже начала придремывать в кресле и, кажется, все-таки пустила слюну ему на халат. Но к этому моменту такие мелочи меня мало заботили, я же понимала, что с каждой минутой неуклонно приближаюсь к светлому будущему. Правда, мой мужчина пока не подозревал, что он уже мой, но согласитесь, это вовсе малозначительные детали. Периодически он говорил мне: «Сплюньте!», и виделось мне в этом что-то интимно-романтическое, ведь такое мало кто говорит тебе каждый день. Мне виделись закаты в Новой Зеландии.

Словом, когда, наконец, Александр Николаевич закончил свое черное дело и уселся за столом выписывать какие-то бумажки, я – исключительно уже на удачу – сплюнула, вытерла рот салфеткой и, поднявшись из кресла, решительно пошла в наступление.

– Как насчет того, чтобы поужинать со мной сегодня вечером, Александр Николаевич?

Александр Николаевич поднял от бумаг глаза, в которых плескалась бездна изумления… и, кажется, веселые смешинки. И тут же снова опустил взгляд, не переставая что-то писать.

– Боюсь, сегодня ваше меню, Ярослава Михайловна, будет несколько ограниченным… Кстати, у вас помада на щеке. Потом, было бы неэтично с моей стороны… мммм… ухаживать за своей пациенткой.

В моих глазах померкла Новая Зеландия.

– …Но, знаете, завтра вы уже не будете моей пациенткой. И, если вы согласитесь разделить со мной скромный ужин, Ярослава Михайловна…

* * *

Следующий за этим месяц был одним из самых счастливых в моей жизни. Нет, в самом деле. Саша был такой… такой… он нереально заботливый. И романтичный. И…

Новая Зеландия приближалась ко мне на глазах. Виделась мне еще красивая цветочная арка, под которой будет проходить наше венчание. И никаких белых платьев. Возможно, что-нибудь такое… нежно-персиковое?

Мы встречались пару раз в неделю за ужином, иногда ходили в кино, иногда просто гуляли. Все это время Саша ни разу не пытался перейти к каким-то решительным действиям – но очень красиво ухаживал и вел себя, как истинный джентльмен. Во время свиданий он рассказывал о том, как всегда мечтал заниматься исследовательской работой и создать какое-нибудь суперлекарство, которое прославит его имя. Когда он говорил о фармакологических исследованиях, его глаза загорались особым светом, а сам он будто становился лет на десять младше. Увы, в свое время мечте не суждено было сбыться, и пошел он туда, где, по мнению его родителей, был гарантирован стабильный заработок – в стоматологию. Мечта, конечно, осталась – но превратилась в призрачный морок, вроде детских грез о космонавтике или актерской карьере. А жаль, кстати.

И ничто не предвещало того, что потрясающее свидание с катаниями на каруселях в парке станет для нас последним.

Все дело в том, что, навизжавшись на американских горках и надрожавшись на «ветерке», я пожелала просто немного посидеть спокойно на лавочке. А поскольку свободных скамеек в погожий летний день в парке не оказалось, я присела в итоге на качели, каким-то чудом только что освободившиеся. Мой спутник стоял, прислонившись к опоре, и придерживал цепь, на которой держались качели, слегка покачивая ее.

– Мне с самого начала показалось, что ты не совсем обычная девушка, – говорил Саша. – А когда…

Окончания фразы я не услышала, поскольку в этот момент с другой стороны от качелей появилась очень хмурая девочка лет пяти.

– Я тоже кататься хочу! – решительно заявила она, определенно обращаясь ко мне. Стоявшая неподалеку мама девочки смотрела на меня с очевидным осуждением.

Спорить с ребенком мне не хотелось, поэтому, вздохнув и пожав плечами, я соскочила с качелей в сторону девочки, чтобы уступить ей место.

– Ярослава! – окликнул меня Саша. Он всегда называл меня так церемонно, исключительно полным именем. Ну спасибо, хотя бы не по отчеству.

Я обернулась к нему, заранее растянув губы в извиняющейся улыбке. Все-таки он, в отличие от меня, девочки, возможно, не увидел, и своим неожиданным маневром я прервала его на полуфразе.

Обернулась я не особенно удачно. Стоило бы помнить про свое фамильное «везение», но я все равно про него вечно забываю. Качели в этот момент качнулись как раз в мою сторону, и тяжелая кованая цепь прилетела прямо мне в зубы.

Должна сказать, прилетела она все-таки довольно удачно. Во-первых, это был, по крайней мере, хоть и фасадный, но нижний зуб. Во-вторых, то ли я улыбалась так широко, то ли цепь прилетела так прицельно, но, помимо зуба, вся остальная я осталась практически целой и невредимой. Ну разве что нижнюю губу слегка рассекла. А от зуба отлетел всего лишь кусок…

Разумеется, Саша сразу потащил меня в свой кабинет, хотя день был и нерабочий. Мол, надо сразу все осмотреть во избежание возможных проблем в будущем. По пути рассказывал что-то про коронки и виниры, а еще про то, что из-за скола на зубе меня непременно ждут бесчисленные беды. Так что очень скоро я снова сидела в знакомом стоматологическом кресле, а любимый мужчина внимательно смотрел мне в рот, подсвечивая себе зеркальцем.

– Ну что ж, – заключил он в итоге. – Все не так уж страшно. Давай-ка заодно посмотрим, как поживают твои пломбы…

Я промычала невнятное, ибо металлический инструмент в руках моего суженого по-прежнему не давал мне закрыть рот.

Я не заметила, в какой момент Саша напрягся и замер. Поморгал, посмотрел еще внимательнее, а затем отшатнулся и взглянул на меня каким-то совершенно новым взглядом.

– Ты… У тебя растет новый зуб, – совершенно безэмоционально сообщил он наконец. – Месяц назад его не было.

Черт! Я же совсем забыла…

– Зуб мудрости, наверное? – попыталась я исправить положение.

– Нет, – все так же спокойно сообщил он. – Твои зубы мудрости на месте. Это коренной, ты говорила, что выдернула его пару лет назад…

Я лихорадочно пыталась сообразить, что сказать, чтобы замять этот неприятный момент. В конце концов, подумаешь – зуб! Да никто бы даже внимания на такую мелочь не обратил. Не повезло же мне связаться со стоматологом.

– Да это же ерунда, – я легкомысленно махнула рукой, – у меня так бывает, сто раз уже было, просто не стоит обращать внимания, ну, понимаешь, у меня в организме кальция много и еще…

Я несла какую-то чушь, а в глазах Саши разгорался тем временем какой-то нехороший огонек.

– Говоришь, это не в первый раз? – прервал он меня наконец.

– Ну… да, – честно сказала я и опустила глаза. Ну не могла я прямо сейчас сознаться в том, сколько мне лет и через какой срок отрастают у меня новые зубы!

– Ты же понимаешь, что ты уникальный феномен?! – блеск в глазах Саши стал просто-таки фанатичным. – Аномалия! Это же уникальная регенерация! Если тебя изучить, это может стать настоящим прорывом в медицине и фармакологии!

Я потихоньку вылезла из кресла и отступила поближе к окну. Возле окна стояли стул и стол, за которым Саша писал истории болезни.

Мой любимый быстро вышагивал по кабинету из угла в угол, бросая на меня пламенные взгляды. Увы, он больше не смотрел на меня как на девушку. И даже как на пациентку. В его глазах я была теперь феноменом – неведомой зверушкой, подлежащей изучению.

– Излечение неизлечимого! Может быть даже, вечная молодость! Я получу Нобелевку – и это как минимум! Мы с тобой…

* * *

– Ну и что потом? Он тебя исследовал? – с любопытством переспросила Жюли.

– Не говори глупостей, – отмахнулась я. – Прекрасно понимаешь, что я не могла ему этого позволить. И к тому же – любви бы у нас все равно уже не вышло.

– Что-то ты легко сдаешься, – недовольно заявила Жюли. – То – судьба у нее, видите ли, а то сразу – не выйдет ничего.

Заводная музыка в динамиках сменилась на медленную. Парень с девушкой, до сих пор сидевшие за одним из столиков, начали танцевать в обнимку.

Я вздохнула.

– В том-то и дело… чтобы снять родовое проклятие, мне нужен не какой-нибудь любой жених, а тот, который предназначен мне судьбой. И что-то я сомневаюсь, что тот самый, который судьба, станет эдак на меня смотреть и мечтать о Нобелевке… представь, что с таким будет, если рассказать, кто я такая. Он же реально меня на опыты пустит!

– И что ты сделала? – Арису приподняла брови.

– Что-что… – буркнула я. – Огрела его стулом по голове и сбежала. Стул – отличное орудие возмедия за несбывшиеся надежды. Пришлось потом адрес менять, телефон и вот это все. Чтоб точно уж не нашел.

Я покосилась на Константина, убежденно что-то втолковывавшего своему собеседнику, который, казалось, готов был заснуть. Мой почти враг, хмурясь, откинулся на спинку стула. Я скосила глаза, и стул под ним сменился на табурет, а Константин едва успел ухватиться за стол, чтобы не упасть. Я удовлетворенно улыбнулась.

– Интересно, что они так долго обсуждают, – Жюли покосилась в ту же сторону. – Явно они не лучшие друзья.

Я пожала плечами.

– Вроде какой-то важный договор… но я не поняла толком.

– А мы сейчас все узнаем! – усмехнулась Арису, решительно встала и направилась к соседнему столику. Остановить ее я попросту не успела.

– Можно пригласить вас на танец? – услышали мы. Я ужаснулась. Но японка смотрела не на Константина – она протягивала руку его собеседнику, и тот, поспешно вскочив, склонился, чтобы эту руку поцеловать, совершенно, кажется, забыв о своих переговорах. Ничего себе! Не в первый раз наблюдаю подобные сцены в исполнении Арису, и каждый раз изумляюсь. Эх, мне бы так…

Все время, пока Арису танцевала с лысеющим квадратным господином, Константин сверлил меня взглядом, кажется, подозревая, как обычно, во всех грехах. К счастью, медленная музыка довольно скоро закончилась.

Наконец кицунэ плюхнулась на свой стул и брезгливо вытерла руки салфеткой.

– Ууууффф, ну и мерзкий же тип!

– Ты все выяснила? – жадно наклонилась к ней Жюли.

– Еще бы, – фыркнула та. – Твой Константин, – обратилась она ко мне, – занимается теперь подводными исследованиями. А этот, – она пренебрежительно мотнула головой в сторону толстяка, – владелец турбазы за городом. Что-то там нашли в Оненке возле его пляжа. Константин пытается договориться с ним об аренде турбазы и каких-то катеров для своей исследовательской группы, а тот уперся рогом, как баран – уверен, что археологи ему весь пляж расковыряют. Надеюсь, ты не против, что я немного помогла твоему…

– Никакой он не мой! – возмутилась я наконец.

– Неважно. Но теперь этот тип будет во всем с ним согласен и подпишет любые бумаги. Мне показалось, так будет правильно. К тому же он мне все руки обмусолил.

– Да какая мне разница? – я равнодушно пожала плечами. Пусть себе исследует… что хочет.

На какое-то время мы отвлеклись, поскольку нам принесли очередные коктейли и тарелку восхитительных сырных шариков.

– А все-таки, – начала наконец Арису, – Я не понимаю. Вот все, что ты тут рассказывала – ну и что? По-твоему, такой ерунды должно быть достаточно, чтобы порвать все связи со своими? Чтобы вообще стать кем-то другим? Да у тебя с ними всеми даже ничего не было толком! Судьба, надо же.

– И правда, – Юлька тоже недоуменно фыркнула. – Ну попался тебе le con, какой-то ограниченный тип. Тоже мне – аномалия, феномен, важность какая. Ну… ладно, несколько ограниченных типов. Да и семейство-то твое при чем тут?

– Семейство… – я вздохнула. – В этой истории – ни при чем. А знаете, сколько еще их было? Ну не с зубом. Еще с чем-нибудь. Мужики, они ж ранимые все, чувствительные. Нежные. Только скажи им, что баба Яга… А семейство, с семейством отдельная история. Ну вы ж их знаете.

Жюли энергично кивнула и назидательно подняла палец.

– Знаем. Но семью не выбирают, между прочим. Бабка твоя от тебя, кстати, никогда не отказывалась. И не откажется. И вообще – поживи с мое, полюбуйся, как твои на кострах горят… – она махнула рукой и отвернулась.

Что верно, то верно. Ведьм, настоящих ведьм в Европе осталось очень мало, и Жюли в свое время чудом сама избежала костра. Конечно, говоря о «своих», она все-таки чуточку кривила душой. Тогда, когда вовсю полыхали костры инквизиции, ведьмой она еще и не была. Впрочем, в те времена для обвинения вовсе и не нужно было ею быть. Не то что каких-нибудь «лишних» способностей – одной красоты было часто достаточно, а уж этим-то добром Юльку природа не обделила. Моей семье в этом смысле повезло все же больше – у нас-то ведьм почти и не жгли. Даже в моем роду, на что мы невезучие, и то не случалось такого.

Тем временем Жюли продолжала говорить что-то про мою родню…

– Ладно, девоньки. Расскажу вам про свое семейство. Тоже, знаете ли, занимательная история. Так вот – на этот раз я знала совершенно точно: это уж без всяких сомнений – моя судьба…