История пятая, в которой появляются тетушка Ядвига и другие родственницы

На этот раз я знала совершенно точно: это уж без всяких сомнений – моя судьба. А как может быть иначе, если мы с Антоном не только провстречались больше года, но и вместе жить начали? И месяца три, между прочим, душа в душу прожили. И совершенно ясно было не только мне, но и всем вокруг, что дело тут к свадьбе идет, и никак иначе. Я думала о том, что медовый месяц мы определенно проведем в Новой Зеландии.

Правда, о свадьбе мы пока, конечно, не говорили. Так сказать, присматривались друг к другу.

Так или иначе, но в какой-то момент я решила, что пришла пора познакомить Антона со своей семьей. Сам он, между прочим, давно намекал на это, тем паче что я с его родителями давным-давно познакомилась и даже прекрасно поладила. И я считала это хорошим знаком: в самом деле, зачем знакомиться с семьей своей девушки, если не строишь в отношении нее далеко идущих планов?

Случай как раз представился подходящий: моя тетушка Ядвига собиралась отмечать очередной столетний юбилей, и по такому случаю собирала у себя всех ныне здравствующих представительниц рода Ягелевых.

Надо сказать, всем семейством мы собираемся крайне редко. Привратницы – действующие хранительницы Врат, то есть старшие в нашем роду, не могут слишком надолго покидать свое жилье. Да и живут представительницы трех ветвей нашего рода достаточно далеко друг от друга. Но столетние юбилеи у нас все-таки принято отмечать в кругу семьи. И я решила, что вот он – идеальный случай продемонстрировать всем, что наше родовое проклятие вот-вот будет снято, и представить того, кто должен стать нашим общим спасителем. Ну и похвастаться всем, чего уж. Ведь каждая из них в свое время пыталась, а вот мне – удалось! Ну, почти.

Собирались у Ядвиги. Она жила в ту пору в том же городе, что и я, в частном доме с большим двором. По случаю теплой погоды было принято решение расположиться именно во дворе. Там составили буквой «П» три стола, уставив их всевозможными яствами. В нашем роду, пожалуй, только я практически не умею готовить. Большинство моих родственниц – настоящие искусницы в этом вопросе.

Когда мы с Антоном прибыли, почти все уже были в сборе. Самые молодые еще хлопотали вокруг, что-то принося и расставляя. Старшее поколение уже расселось за столами и вело неторопливый разговор. Но при нашем появлении все разом замерли и замолчали. Еще бы! Мужчина в нашей семье – зверушка редкая и ценная. А уж мужчина с огромным букетом цветов в руках – и вовсе небывалая удача.

Антон, кажется, опешил – я не рассказывала ему прежде о том, что представляет собой моя семья. Да и впрямь – было отчего растеряться. Среди моих родственниц есть молодые и старые, красавицы и… я, например. Или бабка Ягна. Мы очень разные все, и в то же время – все почти неразличимо похожи между собой, если поставить нас рядом. Да, у кого-то фамильный нос выглядит точеным, и горбинка лишь придает ему аристократизма, а на ком-то он смотрится клювом или даже крючком. У кого-то глаза выразительные, а у кого-то – просто выпученные. Волосы у кого-то золотистые, а у кого-то похожи на пучок медной проволоки. И так далее. Но в итоге – все мы рыжие, конопатые, скуластые, носатые и глазастые. И если собрать нас в одну кучу и посадить рядом, вам покажется, что с вами разговаривает просто многоголовый дракон. Одиннадцатиголовый, если быть точной.

Антон замер, уставившись на дам, восседавших в трех больших креслах за центральным столом, как кролик на коллектив удавов, безошибочно определив, кто здесь главный. И матриархи нашего рода – все три штуки – тоже неотрывно смотрели на него.

– Н-ну-с, молодой человек, что же вы застыли, как столб? – басовито вопросила наконец моя многоюродная бабка Янита, вынимая трубку изо рта и выпуская клуб плотного дыма. – Подойдите ближе, мы хотим взглянуть на вас. Смелее!

– Идиии сюдааа, мальчик, – прошамкала беззубым ртом прабабушка Яда и улыбнулась так нежно, что даже мне остро захотелось бежать без оглядки.

Что касается моей родной бабули Ягны, та предпочла промолчать, зыркая исподлобья и крепче обычного вцепившись в свою знаменитую клюку. Я поежилась. В детстве (да что уж там – и не только в детстве) мне не раз доставалось этой клюкой пониже спины. Бабуля у меня суровая.

Надо сказать, выглядят наши матриархи весьма колоритно. Бабуля Ягна – высокая, сухопарая, сгорбленная, с длинным крючковатым носом и пучком серовато-седых волос. Пожалуй, для полноты образа ей не хватает только костяной ноги. Яда – старейшая из нас, и при взгляде на нее ты поневоле задаешься вопросом, как она еще жива. Честно говоря, она изрядно походит на не очень свежую мумию. Ее острые торчащие скулы грозят вот-вот прорвать иссушенную пергаментную кожу, а острый нос свисает едва ли не ниже острого же подбородка. При этом снежно-белые от седины волосы Яды острижены коротко – почти под «ежик». Моложе всех в этой компании Янита, больше всего смахивающая на постаревшую предводительницу разбойников в своих вечных штанах, с трубкой в зубах и красной, завязанной по типу банданы, косынкой на голове. Из-под косынки до самого пояса спускаются неизменно распущенные волосы Яниты – то ли до сих пор не тронутые сединой, то ли умело выкрашенные в ярко-рыжий цвет.

Ну, подумала я, была не была, назвался груздем!

– Это Антон, – я подтащила своего суженого поближе к бабушкам. Тот нервно мял в руках букет. – А это… Моя двоюродная прабабушка Яда, троюродная бабушка Янита и бабушка Ягна, – я решила, что нет смысла рассказывать о реальной степени моего родства с большинством присутствующих. Люди обычно даже не знают своих настолько дальних родственников. Ну да и век их так короток, что мало кто застает живыми хотя бы собственных прадедов. Мы же живем долго, а в мире, где люди вокруг умирают, едва ты успеешь к ним привыкнуть и привязаться, родственные связи значат немало.

– Очень рад, – начал было Антон, однако тут же осекся, кажется, забыв все заранее заготовленные по такому случаю слова.

– Слааавный мальчик, – ласково прошамкала прабабка Яда и собиралась, кажется, еще что-то сказать, однако так и замерла с открытым ртом, затем уронила голову на грудь и вдруг протяжно захрапела. Веки ее при этом оставались лишь наполовину прикрыты.

Впрочем, никто не обратил на это особенного внимания. Остальные две старушки были весьма бодры и продолжали сверлить Антона взглядами. Признаться, я была бы не прочь, чтобы они иногда были чуть менее бодры. Я понимала, что сейчас моему суженому учинят самый настоящий допрос, и решила, что пора спасать положение.

– Мы пойдем пока, – промямлила я, переминаясь с ноги на ногу. – Надо познакомить Антона с остальными… И вообще, мне кажется, вы его пугаете.

Антон с готовностью попятился.

– Какой чувствительный малыш, – усмехнулась бабка Янита, попыхивая трубкой. – Смотри, чтоб в обморок не упал!

Бабулю Ягну больше всего занимало мое поведение.

– Никакого почтения к старшим! Мало я тебя лупила! – проскрежетала она, при этом угрожающе пристукнув по полу клюкой, прислоненной к ее креслу. Я вздрогнула.

– Да ладно тебе! – хохотнула Янита и дружески пихнула мою бабулю в плечо, отчего та едва не полетела на пол вместе с креслом. – Пусть молодежь развлекается! – она махнула нам рукой, и я, схватив Антона за руку, поторопилась отойти подальше.

– Ну, самое страшное позади! – преувеличенно бодро сообщила я ему. К этому моменту разговоры вокруг возобновились, так что он мог более или менее спокойно осмотреться.

– Ты не говорила, что у тебя так много родственниц, – он потряс головой. Конечно, не могло оставаться ни малейшего сомнения в том, что все собравшиеся – именно мои родственницы. Я смущенно потупилась. Зря я это сделала, потому что иначе обязательно бы заметила приближающуюся опасность. Опасность буквально налетела на Антона. Моя многоюродная сестрица Мирка не смотрела куда идет, поскольку в этот момент она несла на руках своего ребенка – трехлетнюю Янку – и сурово отчитывала ее за какую-то провинность.

– Ой! – Мира врезалась в спину Антону, едва не снеся его с ног. Тот отскочил, а Мира, взглянув на него, как-то мгновенно неуловимо изменилась в лице и выпустила ребенка из рук. Янка, не будь дурой, тут же очень быстро засеменила прочь.

– А мне не говорили, что твой парень такой красавчик, – мурлыкнула моя дорогая сестрица, кокетливо поправляя волосы, и тут же протянула руку, предлагая то ли пожать ее, то ли поцеловать. – Яромира! Можно просто Мира…

– Это моя… кузина, – сквозь зубы пояснила я, наблюдая за ужимками последней. – И ее дочь Яна… была только что.

Мирка – вообще-то немного младше меня, но уже успела пережить свою первую смерть и родить дочь. Так что стать спасительницей рода ей уже не грозит. Зато она, чего уж скрывать, куда симпатичнее меня. И, в отличие от меня, может похвастаться завидными формами, которые нисколько не стесняется демонстрировать. Ее наряды всегда привлекают внимание своей вызывающей откровенностью, да и кокетничать она, опять же в отличие от меня, умеет практически профессионально. На самом деле даже удивительно, что ей не удалось-таки выйти замуж. Наверное, просто не повезло, она слишком рано умерла впервые.

И сейчас мне остро не нравились хищные взгляды, которые она бросала на моего парня. Впрочем, он, кажется, от ее внимания только растерялся и, обняв букет одной рукой, другой несмело пожал самые кончики пальцев Мирки.

К моему счастью, в этот момент Мирку отвлек душераздирающий вопль ее дочери, споткнувшейся обо что-то и растянувшейся на земле. Яромира досадливо прицыкнула зубом.

– Нненавижу, – почти неслышно прошипела она, однако тут же сменила тон. – Надеюсь, еще пообщаемся… и познакомимся поближе, – она чарующе улыбнулась и торопливо отправилась успокаивать ребенка.

– Я уже запутался, кого как зовут, – жалобно сообщил мне Антон. – Почему у всех такие одинаковые имена?

Я виновато пожала плечами.

– Семейная традиция… все имена – на «Я». А таких имен, как ты понимаешь, не так уж много. Это просто традиция, на самом деле ей вовсе необязательно следовать!

Я хотела добавить, что мы-то обязательно назовем нашу дочь Маргаритой или даже Дарьей, но вовремя себя остановила. Мы еще не заводили разговора о свадьбе и детях, и я считала правильным, чтобы первым эту тему поднял все-таки Антон.

Тем временем почти все уже расселись за столами, и я поспешила занять пока свободные места подальше от бабушек. Рядом с Антоном оставался еще один свободный стул.

– Слушай, а где именинница? – шепотом спросил у меня любимый и указал глазами на букет, который он кое-как примостил на столе рядом со своей тарелкой. Одна из роз при этом окунулась в соусницу. – Надо же поздравить…

Я окинула взглядом рыжеволосое воинство вокруг и с неудовольствием отметила, что все-таки не все еще в сборе. Моя драгоценная тетушка Ядвига ухитряется опаздывать даже на собственный день рождения.

– Ее еще нет… она скоро будет, – хмуро отозвалась я. Антон, если и удивился, ничем не выдал себя и только переспросил:

– А мы сейчас в ее доме?

Я молча кивнула, предпочтя ничего не объяснять. Тетушка Ядвига… это слишком сложная для меня тема, чтобы рассказывать о ней вот так, сходу.

К тому же на данный момент главной задачей было отбиться от тех тетушек, которые уже имелись в наличии. Вот, например, прямо напротив нас поминутно поправляла очки, пристально разглядывая Антона, моя сибирская тетушка Ярина. И это мне совсем, совсем не нравилось. К слову, большинство из присутствующих о чем-то переговаривались между собой, иногда разговор получался общим, но все нет-нет да кидали взгляды в нашу сторону, так что создавалось неприятное впечатление, что, когда мы не слышим, обсуждают именно нас.

– И когда же намечается сие знаменательное событие? – строго спросила наконец Ярина, продолжая смотреть на Антона в упор.

– К-какое? – тот поперхнулся тарталеткой, которую как раз надкусил.

– Дорогуша, разумеется, свадьба, – спокойно ответила та.

– Тетушка! – прошипела я, – мы еще не говорили на эту тему… и… не строили так далеко идущих планов.

– Вот как? – ее тяжелый взгляд переместился на меня. – У меня сложилось иное впечатление. Мне говорили, что вы даже живете вместе.

– Да, – беспомощно ответила я, а Антон, желая, видимо, меня выручить, подхватил:

– Мы пока просто живем вместе, нас это устраивает…

– То есть, – взгляд тетушки Ярины теперь был просто-таки пудовым, – вы не только живете во грехе, но и гордитесь этим? Ты, – она обвиняюще ткнула в Антона пальцем, – соблазнил нашу девочку и не собираешься отвечать за это?

Могло бы показаться странным, что кто-то из нашей семьи рассуждает о грехе. Но на самом деле ничего такого уж удивительного в этом нет. Да, мы знаем об устройстве этого мира и того, что за ним, чуть больше обычных людей. Но в том, что касается высших сил, действительно высших – мы на равных со всеми прочими. И верить или не верить в единого Творца – личный выбор каждого. Во всяком случае, не думаю, что мы, как и другие создания, слегка выходящие за рамки обычного, – действительно порождения дьявола или иного мирового зла. Уж это-то придумали церковники. Те, кто стоял у истоков религии, вовсе здесь ни при чем. Ни в одной из священных книг нет ни слова о том, что ведьмы – исчадия ада. Это уже решили люди. Наш мир, тот мир, Врата в который мы охраняем, – он всего лишь другая сторона этого мира, тень, без которой не бывает света. Попробуй уничтожить его и всех, кто к нему принадлежит, – и рассыплется и этот мир, ведь оба они – две стороны одной монеты.

И мы вовсе не рассыпаемся прахом, если облить нас святой водой. И при желании вполне можем ходить в церковь.

Лично я, можно сказать, агностик. Хотя меня даже крестили когда-то по настоянию все той же тетушки Ярины. Когда-то давно та решила, что все ее беды – наказание божье за дочь Мирку, рожденную во грехе. Она стала истовой религиозной фанатичкой, и могла целыми днями рассуждать о Господе, грехе и искуплении. Разумеется, все прочие в ее глазах вели недостаточно праведную жизнь – и именно это, по мнению тетушки Ярины, и было причиной того, что нам никак не удается снять фамильное проклятие.

Особенно хорошо было, когда тетушка начинала проповедовать в Сумеречье, пытаясь обратить в истинную веру кого-нибудь из нечисти или старых богов. Старые боги не имеют никакого отношения к создателю, это просто силы, существующие в мире, ныне почти забытые.

Сейчас Ярина завела очередную свою бесконечную лекцию о святости брачных уз, благословленных церковью, и о наказании за грехи. Слушатели ей в таких случаях обычно были не особенно нужны – лишь бы не прерывали.

– Просто забей, – шепнула Антону пробегавшая мимо сестрица Яся. – Она всегда так.

Тот ошеломленно кивнул и оглянулся, а Яся подмигнула ему и помчалась дальше.

– Не бегай! – осадила ее через секунду бабуля Ягна и, изловчившись, с размаху шлепнула своей клюкой пониже спины. У Антона, наблюдавшего эту сцену, глаза полезли на лоб.

Моя вторая кузина – тринадцатилетняя Ясмина, она же в просторечии Яся, – пожалуй, самый нормальный и живой человек в нашем семействе. Хм, немного двусмысленно звучит в нашем случае, но да. Она – из тех немногих, кто не умирал пока ни разу. Собственно, таковых на данный момент у нас всего трое – я, Яся и маленькая Янка. Яся, конечно, уверена, что снять семейное проклятие суждено именно ей, а не мне, и это служит предметом наших с ней извечных шутливых перебранок. К слову, сейчас Яся живет там же, где прошли и мои детские годы – в избушке моей бабули Ягны. Так уж сложилось, что детей в нашей семье обычно воспитывают бабушки, а не матери (я-то, конечно, собираюсь прервать и эту традицию). Но бабушка Яси Явдоха до сих пор не осела на одном месте, предпочитая путешествовать по миру, а ее прабабушка Яда уже слишком стара, чтобы присматривать за непоседливым подростком. И моя тетушка Янина, все же не желая брать на себя ответственность за подрастающую дочь, препоручила ее в конце концов заботам дальней родственницы. Так и вышло, что Яся, которой предстоит однажды унаследовать Врата в далекой Сибири, растет у наших – самых южных Врат, и вижусь я с ней чаще, чем с большинством остальных родственниц.

– Не слушайте ее, – мелодично посоветовала с другого конца стола рыжеволосая, как все здесь, немолодая дама, с ног до головы увешанная бусами и фенечками. – Главное – это любовь… будьте, как дети, как цветы – и не найдется ничего греховного в том, что естественно…

– Это двоюродная бабушка Явдоха, – шепнула я Антону. – Дочь Яды. Она буддистка. И, по-моему, она еще не в курсе, что эпоха хиппи давно прошла.

– Положить тебе салата? – Возле Антона уже стояла с большой салатницей Мирка, и, стоило ему обернуться, как она, не дожидаясь приглашения, низко наклонилась над его тарелкой, демонстрируя во всей красе великолепное декольте и его не менее великолепное содержимое. Антон, который поневоле в это самое содержимое почти уткнулся носом, смущенно закашлялся и попытался отшатнуться – мне даже пришлось его слегка придержать, чтобы он не упал под стол.

– Срам прикрой, – недовольно буркнула тетушка Ярина дочери, прерывая свою вдохновенную обличительную речь, однако тут же продолжила. Впрочем, Мирка не обратила на это ни малейшего внимания, продолжая нависать над Антоном и пытаясь придвинуться к нему еще ближе, а после и вовсе уселась на свободный стул рядом с ним, положив локти на несчастный букет. На другом конце стола немедленно заголосила Янка, однако Мира только недовольно передернула плечами. К ее счастью и моему неудовольствию, Янкой тут же занялась Явдоха, которая принялась сюсюкать с ребенком и что-то даже напевать. Янка по-прежнему голосила, но уже в другой тональности, кажется, требуя немедленно принести ей какую-то игрушку. Ярина продолжала вещать о вечных ценностях и о грехе прелюбодеяния, в красках живописуя уже грехопадение Адама и его последствия. Время от времени над столом раскатисто прокатывались всхрапы прабабушки Яды, перемежаемые взрывами басовитого хохота бабки Яниты.

– Дуррдом, – пробормотал себе под нос Антон, и я вынуждена была мысленно с ним согласиться.

Именно этот момент наша именинница выбрала для своего эффектного появления. Сначала открылась калитка, чего почти никто не заметил, а в следующую секунду вместо Мирки рядом с Антоном уже сидела моя тетушка Ядвига, как обычно, моментально и верно оценившая ситуацию. Мирка, очутившаяся у калитки, досадливо притопнула ногой. А Антон только хлопал глазами, разглядывая вдруг оказавшуюся рядом с ним ошеломительную красавицу и, кажется, даже не сообразил удивиться, как она там оказалась.

Тетушка Ядвига всегда умела эффектно появляться, эффектно выглядеть и эффектно преподносить себя. Впрочем, для этого ей и не требовалось особенных ухищрений. Она и впрямь была очень красива. Даже фамильный нос нисколько ее не портил и казался лишь своеобразной изюминкой на этом совершенном лице, придававшей ей еще больше шарма. Да, ее нельзя было назвать юной – ее красота была красотой зрелой, опытной женщины. Мужчин при виде нее обычно брала оторопь, и все они резко глупели в ее присутствии. С досадой я отметила, что чаша сия не миновала и моего возлюбленного, глазевшего на Ядвигу в буквальном смысле раскрыв рот.

– Ну, здравствуй, мой хороший, – низким грудным голосом проговорила Ядвига, и Антон наконец отмер, а я представила их с тетушкой друг другу.

– А… с днем рождения, – пролепетал он и пододвинул к тетушке букет, больше всего уже напоминающий порядком потрепанный веник.

– Мы желаем знать о тебе все, – продолжала Ядвига, и бесчисленные рыжие головы вокруг активно закивали. – Кем ты, например, работаешь?

– Программистом, – как загипнотизированный, послушно сообщил Антон.

– Программистом, – задумчиво повторила Ядвига. – Хорошая профессия, востребованная. Стало быть, семью содержать сможешь?

Антон – в который уже раз за этот вечер поперхнулся и беспомощно оглянулся на меня. Впрочем, отвечать мне не пришлось, поскольку в этот момент с другого конца стола подала голос моя деятельная тетушка Янина, мать Яси.

– Лучше бы слесарем, – сварливо сообщила она. – Или сантехником. У меня давно со стояком в доме проблемы. Хотя, если мужик, все равно должен разбираться.

– Конечно, он мужчина, – ласково заявила уже вновь подошедшая к столу Мирка. – А у меня, между прочим, лампочка в прихожей перегорела. Не знаю, просто не знаю, что с этим делать… – она томно вздохнула и призывно посмотрела на Антона.

– Цыц, молодежь! – одернула ее Янина. – Мы уже список составили, – в доказательство она приподняла листок бумаги, на котором до сих пор делала какие-то записи. – Ты, как самая молодая, последняя в очереди. Вот у Яды крыша в избе прохудилась, перестелить надо бы. А у Яниты забор давно не крашен. У меня – стояк. Еще у Ярины обои поклеить надо, а у Явдохи фургончик барахлит… Конечно, придется составить еще расписание, все-таки ехать в Сибирь, потом в Карелию…

– Почему это сначала в Сибирь? – тут же вскинулась бабка Янита. – Вашу крышу пока перестелишь, сезон закончится, а мой забор недолго покрасить.

Тетушки и бабушки зашумели, споря, чьи проблемы Антону надлежит решать в первую очередь.

– С-сибирь? – тихонько переспросил Антон, глядя на сей раз на меня. – Карелия?! – и еще тише сообщил, – я вообще-то не умею стелить крыши… и фургоны чинить.

– Не пугайся, – с улыбкой сказала Ядвига и положила руку ему на плечо. – Наши родственницы немного чересчур напористы. Но ты должен все-все мне о себе рассказать!

– Рассказать, – тихо и обреченно повторил Антон. Хм, кажется, это в ходит у него в привычку.

– Где работаешь, сколько зарабатываешь, – начала деловито перечислять Ядвига, – есть ли у тебя свое жилье, был ли ты женат, есть ли дети, сколько тебе лет…

– Ядвига! – этого я уж терпеть не могла.

– Ну, милая, я должна знать. А то, видишь, как получается – моя дочь того и гляди выйдет замуж, а я и не знаю толком – за кого…

– Дочь?! – Антон теперь переводил взгляд с меня на Ядвигу. – Но… мне казалось… ты сказала…

– Мама, – процедила я. Вообще-то я очень редко называю Ядвигу так. – Я думаю, нам стоит поговорить… давай-ка зайдем в дом!

Так уж сложилось – я и впрямь в детстве довольно долго считала Ядвигу просто одной из своих бесчисленных тетушек и звала ее по имени. Она появлялась иногда в нашем доме, привозила мне какие-то подарки. Знание о том, кем она приходится мне на самом деле, очень мало повлияло на наши отношения.

В доме я затащила Ядвигу на кухню, щелкнула выключателем, чтобы зажечь свет, и наконец развернулась к ней, сложив на груди руки. Ядвига уже с удобством расположилась на стуле возле кухонного стола, положив ногу на ногу и опершись о стол одним локтем.

– Что это за допрос? – злобно зашипела я. – Что вы вообще все устроили? Вы хотите, чтобы жених сбежал от меня поскорее?

– Ну надо же нам как-то развлекаться… – мурлыкнула моя собеседница, а затем, как-то посерьезнев, вздохнула. – Да не сбежит он, если он действительно твоя судьба. Посмеется, и только.

– Да я сама бы уже сбежала от одних твоих вопросов! Это вообще что – это зависть? Какого лешего?!

– Ну есть немножко, – не стала спорить она. – И зависть тоже. У тебя есть шансы, у нас нет. Чего ты ждала? Но не только. Славка, – Ядвига больше не улыбалась. Она была, как никогда, серьезна. – Мы беспокоимся за тебя… я беспокоюсь. Я не хочу, чтобы ты, как я, как все мы, поспешила и совершила ошибку. Чтобы стала… такой, как мы.

Я хорошо понимала, о чем она говорит. Такой, как все… да, женщины нашей семьи менялись после своей первой смерти. Только до нее можно снять семейное проклятие. Для каждой из них это означало потерю всякой надежды когда-нибудь стать счастливой, перестать спотыкаться на каждом шагу и собирать все мыслимые и немыслимые беды и несчастья. Постепенно каждая из них ожесточалась, озлоблялась. Будто вместе с надеждой они теряли и саму способность любить кого бы то ни было или хотя бы по-доброму относиться. Хотя бы к собственным детям… Кто-то, как тетушка Ярина, искал спасение в религии и уходил в нее с головой. Кто-то, как Мирка, пытался соблазнить каждого встречного мужчину, будто что-то доказывая самой себе, и ненавидя при этом каждого из них. Кто-то, как Явдоха, пытался забыться, непрерывно переезжая с места на место, нигде не задерживаясь надолго и ни к кому не привязываясь. Но всех их объединяло одно – все они были глубоко несчастливы, и оттого как будто неосознанно стремились причинить как можно больше боли и окружающим.

Я отвернулась к окну.

– Кукушка кукушонку купила капюшон, – сказала я, всматриваясь в сгущающуюся темноту за стеклом. – Надел кукушонок капюшон: как в капюшоне он смешон…

Ядвига вздохнула и помолчала.

– Я не могла тогда поступить иначе, Слав. Ты слишком живо напоминала мне о своем отце и его предательстве. Ты… – она вдруг резко выпрямилась и продолжила с неожиданной горячностью. – Я просто не хочу тебе своей судьбы!

– А ее и не будет, – я наконец отвернулась от окна и прямо посмотрела на Ядвигу. – Просто постарайся мне не мешать. Ладно?

Мать посмотрела мне в глаза и опустила голову, бессильно поникнув плечами.

– Хорошо.

Между тем во дворе веселье продолжалось. Антон, похоже, собирался позвать меня из дома, но повиснувшая на нем Мирка не давала ему далеко уйти.

– Совсем стыд потеряли! – проскрежетала бабуля Ягна, когда эта парочка оказалась напротив нее. Недолго думая, бабуля размахнулась и отвесила увесистую затрещину клюкой сначала Мирке, а затем – должно быть, для профилактики, – Антону.

Мирка, взвизгнув, отлетела от Антона. Тот, впрочем, тоже сразу отскочил подальше, чтобы оказаться вне пределов досягаемости бабулиной клюки. В этот момент он как раз и увидел меня, выходящую из дома.

– Слава! – возопил он, – я тут вдруг вспомнил… я же не выгулял собаку!

– Какую собаку? – растерялась я. Собаки у нас не было.

– Соседскую собаку, – пояснил он. – Сосед Виктор мне оставил ключи и просил выгулять его собаку.

Я попыталась припомнить хоть одну собаку на нашей лестничной клетке.

– Мне надо идти, – с нажимом повторил Антон.

– Ну… – хорошо, – я с недоумением пожала плечами. – Пойдем, раз это так важно.

– Нет, ну ты же давно не виделась с родными… – заюлил Антон. – Ты оставайся, я сам…

Ядвига наблюдала эту сцену с какой-то кривой усмешкой.

– Главное, не переживай об этом слишком сильно, – шепнула она мне на ухо. – Судьба – забавная штука…

* * *

– Ну и что потом? – спросила Жюли.

– Отлично отметили мамин день рождения, – вздохнула я. – В теплом семейном кругу и без посторонних.

– Да нет же! – досадливо отмахнулась подруга. – Я про Антона.

– Антон… – я сделала глоток коктейля через трубочку. – Когда я вернулась домой, его уже не было. Как и его вещей.

– Ясно, – Жюли вздохнула и замолчала.

За соседним столиком Константин придвинул к своему собеседнику стопку каких-то бумаг, и тот, не читая, принялся их подписывать одну за другой.

Арису проследила за моим взглядом.

– Вообще-то зря ты это, – негромко произнесла она.

– Что – зря? – Я посмотрела на нее с недоумением.

– Я бы не советовала им увлекаться, – я фыркнула, но подруга продолжила, не дав мне вставить ни слова. – Ты видела, что произошло, когда я была на сцене и говорила на весь зал? Все слушали меня, все! А он… просто встал и вышел, когда у него зазвонил телефон. Знаешь, что это значит? Кто на чары кицунэ не реагирует? Влюбленный, вот кто. И не просто влюбленный, а тот, кто встретил свою истинную судьбу. В смысле – настоящая любовь у него. Причем, заметь, даже в этом случае ну хоть какая-то реакция обычно должна быть. А совсем ее нет только в одном случае… В общем, если я хоть что-нибудь понимаю в судьбе и чарах любви, у твоего Константина не сегодня-завтра свадьба. Ну или помолвка

– Мне-то что?! – снова фыркнула я, опустив взгляд в свой бокал. – Совет да любовь!

В самом деле, ну какое мне дело до состояния личной жизни этого типа? Если уж на то пошло, ему-то я вполне искренне желаю счастья… где-нибудь подальше от меня.

– Вообще-то, у меня тоже жених имеется, – сообщила я как бы между прочим. – Ну… почти жених.

– Вот как? – Арису задрала свои безупречные брови практически до небес.

– И ты молчала?! – чуть ли не закричала Жюли, так что на нас начали оглядываться. – Рассказывай давай срочно!

– Да там в общем-то не о чем особенно рассказывать, – я пожала плечами. – Илья, он… он музыкант, играет на бас-гитаре в группе. Мы на его концерте познакомились, в одном баре. Я танцевала перед самой сценой, и представляете, в какой-то момент поднимаю глаза – а он прямо на меня смотрит! И как будто только для меня играет. А в перерыве, когда группа отдыхала и включили какой-то медляк, он даже пригласил меня на танец! В общем, там сразу ясно было – это судьба, просто судьба! А после концерта он попросил мой номер телефона… вот и все.

– Что значит – все? – изумилась Жюли. – Вы давно встречаетесь?

– Ну… собственно, мы пока не встречаемся, – я замялась. – Он еще не звонил.

– Ага, – Арису вздохнула и проницательно посмотрела на меня. – И давно был этот концерт?

– Две недели назад… ну мало ли какие дела могут быть у человека! Может, они вообще на гастроли уехали, зачем ему тогда звонить!

– Ага, – повторила Арису и побарабанила пальцами по столу. – Жених, говоришь…

– Я сказала – почти, – обиженно буркнула я и отхлебнула коктейль.

– Слушай, – Жюли смотрела на меня с каким-то даже болезненным любопытством, – а у тебя вообще с кем-нибудь были… ну, серьезные отношения? Так, чтоб надолго? Кроме этого le con Антона, конечно.

– Были, – отвечать не хотелось. – Но об этом я не очень люблю вспоминать.

– Действительно серьезные? – Арису смотрела скептически. Я вздохнула.

– Ладно. Судите сами…