ГЛАВА 15. В ПОЕЗДЕ

Когда мы вышли из дома, светила полная луна. Она едва освещала нам дорогу. До нашего переулка еще не добрался прогресс, здесь не было фонарей, а соседи мирно смотрели сны, их окна зияли темнотой.

На соседней улице в тени раскидистого дерева мы увидели карету без кучера. Запряженная четверка лошадей стояла смирно, изредка пофыркивая и перебирая ногами.

— Я сейчас, ждите здесь! — велела Шейла, и ускорилась, оставляя нас позади. Она даже не обернулась, уверенная, что мы будем слушать ее беспрекословно. Сестра скрылась в транспорте. Я поступила также. Бросила саквояж на землю и наказала маме ждать. А сама, быстро пробежав, подобралась к карете. Мне надоели все эти тайны, и я не доверяла сестре, особенно после того, как она не раздумывая шантажировала меня нашей мамой.

Изнутри доносились слова, похожие на шепот влюбленной парочки: «Милый, дорогая…». Я, смутившись, отступила. Но застыла как вкопанная, когда поняла, кому принадлежит голос, умоляющий не покидать его снова.

События пролетели перед глазами, складываясь в единую картину. Так вот кто таинственный покровитель Шейлы! Только он мог так быстро договориться с шерифом снять подписку о невыезде с мамы! И он же был в курсе того, что произошло в банке! Я даже вспомнила о событиях школьных лет: загадка о том, кто дал доступ к закрытым сведениям в библиотеке моей сестре перестала быть таковой! А ведь у меня еще тогда, пять лет назад промелькнула мысль, что моей сестре кто-то помогает, когда при обыске дома я не нашла артефакты, которые она собирала, готовясь к отъезду в столицу!

Я вернулась назад к маме.

— Что там? — услышала тревожное от нее.

— Все в порядке, — успокоила я ее, — Шейла договаривается об отъезде.

Тем более, так оно и было. Из обрывков подслушанного разговора, я поняла, что моя сестра обещает вернуться в город, после того, как все уляжется. А пока упрашивает своего собеседника потерпеть еще немного. Лично мне было понятно, что она его обманывает, но похоже этому мужчине нравится быть обведенным вокруг пальца, раз он так легко верит моей сестре.

Шейла вышла из кареты и поманила нас к себе.

— А кто будет управлять лошадьми? — удивилась я, подходя и представляя, что, если Шейла сейчас заберется наверх и как заправский извозчик дернет поводья, даже для нее это будет чересчур.

— Я, мисс, — услышала сверху с пустого сиденья и вздрогнула, — извините, не хотел вас напугать, артефакт искажения и на меня распространяет действие, поэтому я невидим.

Наверное, я покраснела, хорошо, что в темноте этого не заметно. Кучер все это время наблюдал за мной сверху, может даже посмеивался над моими шпионскими перебежками.

Я внимательнее присмотрелась к карете, но она по-прежнему выглядела обычной. Но, если внутри тот о ком я думаю, то и транспорт должен быть… Я распахнула дверцу и заглянула внутрь. Пассажир, также, как и мы был под личиной. Но вот неувязочка: внутри карета была такая же, как я ее запомнила, когда мы вместе со следственной группой ездили в банк. И я слышала его голос. А вот и трость рядом. И сладкий запах все тот же.

— Доброго вечера, мэр, — поздоровалась я, запрыгивая внутрь.

Он закашлялся.

— Не переживайте, в следующий раз ваша конспирация будет лучше, — успокоила я его.

Мама поднялась следом за мной и села рядом. Шейла разместилась около мэра и успокаивающе похлопала его по руке:

— Моя сестра еще очень юна и не знает, когда следует придержать язык за зубами, но я ее научу светским манерам, — угрожающим тоном прошелестела она.

Мужчина рядом с ней не смог сдержать улыбки.

— Курьезно звучит, — сказал он, — при вашей внешности, слово «юная» тут не совсем уместно.

Я вспомнила, что так и не удосужилась посмотреть на себя в зеркало, как я выгляжу, перед выходом из дома. Впрочем, сейчас это было неважно.

Мы рассовали под сиденья свои сумки с самым необходимым содержимым и отправились в путь.

Поезд скоро прибывал по расписанию.

По дороге я не удержалась и немного поиздевалась над главой города, с невинным видом расспрашивая его о жене и детях. Он отвечал односложно, не зная, как от меня отделаться и выскочил из кареты, как только мы прибыли.

— Тебя нельзя пускать в приличное общество! — заявила сестра, как только мы остались втроем.

— А тебе не все-равно? — пожала я плечами. — Вы же больше не увидитесь!

— Никогда не знаешь, кто может пригодиться! — припечатала сестра, — надо быть хитрее!

Мама снова заволновалась, что мы сцепились в словесном поединке. Пришлось замолчать.

Мэр вернулся с тремя билетами, и мы просидели оставшееся время в карете, чтобы не привлекать к себе внимания других ожидающих.

Я с интересом выглядывала из-за занавески, рассматривая небольшое здание вокзала с аккуратными дорожками вокруг. Вот и статуя мага-основателя нашего города из белого камня. Что-то нам рассказывали про него, когда мы были здесь с экскурсией класса.

— А это не ваш родственник? — поинтересовалась я у мэра, указывая на монумент.

— Нам пора! — рявкнула Шейла своим искаженным прокуренным голосом, буквально выталкивая нас из кареты.

Я оглянулась, спустившись с подножки на землю. Мужчина хватал воздух ртом, явно добитый этим вопросом.

Ну вот, что я такого спросила? Надо было внимательнее слушать, что рассказывал учитель.

Шейла захлопнула дверцу у нас перед носом, и я услышала ее настоящий голос. Сняла артефакт, чтобы успокоить своего нервного. Непонятно как такой импульсивный занимает такой пост.

Издалека раздался гудок приближающегося состава.

Шейла выскочила из экипажа, поправляя вырез платья и хватая один из выгруженных саквояжей. Карета отбыла восвояси.

— Ты совсем дремучая? — шикнула на меня сестра. — Как фамилия мэра?

— Вильсон, — ответила я непонимающе.

— А город наш как называется? — как к умалишенной обратилась она.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- При чем тут… И до меня дошло.

Конрад и Вильсон из двух фамилий состоит название города Кон и виль (Конивиль).

Я вспомнила, о чем нам рассказывали на истории.

Изначально эти две семьи магов были дружны между собой, пока не началась Смута. Тогда Конрады почти уничтожили семью Вильсонов, а потом и сами были истреблены своими врагами. Темная история. Значит Вильсоны едва выжили, а я… Ой, как неудобно. А с другой стороны, так ему и надо. Пока его жена дома сидит, он в любви объясняется по каретам.

Кстати, статуя предка мэра стояла с другой стороны вокзала и нам от кареты ее просто не было видно. Перепутала, с кем не бывает.

Мы прошли в полутемный вагон. Наши соседи уже спали на откидных широких креслах.

— Я думала, мы в купе поедем, — зашептала я сестре.

— В таком виде? — отмахнулась она.

Мы были похожи на прислугу. И нам нельзя было привлекать внимания. Обычные люди, едущие на заработки в столицу. Я вздохнула, с сомнением посмотрев на храпящие фигуры бородатых мужчин рядом с нашими креслами. Разве уснешь в такой компании?

Но мои опасения были напрасными. Меня сморило сразу же, как только мы отъехали от вокзала. Мерный стук колес, полумрак и единообразная пролетающая картина темного леса за окном этому хорошо поспособствовали.

Меня разбудил шум суеты в поезде. Мама как раз вернулась после утреннего умывания с полотенцем в руках. Шейла уже бодрая сидела, подняв кресло и приняв вертикальное положение и односложно отвечала на вопросы одного из мужчин, чьи места были рядом с нашими.

Бородачи оказались рудокопами, это было понятно из их разговора. Надо же, даже в таком облике, Шейла умудрилась привлечь внимание. Зато его никто не обращал на меня.

Вагон готовился к скорому прибытию в столицу. Я тоже направилась умыться.

Отстояв небольшую очередь, закрылась в крохотном помещении с умывальником и увидела свое отражение в зеркале.

Лучше бы не смотрела. Видок не из приятных. То-то мужчины отводили взгляд, едва бросив взор.

Лицо, словно блин, да к тому же испещренное рытвинами. Приплюснутый нос. И как будто всего этого было мало, огромный мерзкий белый прыщ на щеке.

Я вернулась на свое место, пытаясь взглядом убить сестру.

— Что не так? — почувствовав неладное, спросила она, избавившись от кавалера.

— Ты специально мне такую внешность отвратительную подбирала? — оглянувшись вокруг и убедившись, что нас не подслушивают, спросила я.

— Чем ты недовольна? — искренне удивилась она. — Один этот прыщ чего стоит. Никто тебя не рассматривает, ты невидимка, поблагодарила бы лучше.

Я плюхнулась рядом, надувшись. Понимала, что она права, но все же было не по себе. Это она в розыске! Вот пусть и носила бы свои распрекрасные прыщи, меня-то зачем так прятать?

От желания препираться с сестрой, отвлекла мама. Она как-то чересчур резво захлопала в ладоши, подпрыгивая на сиденье, когда наш поезд сделал короткую остановку на одной из станций.

Мы с сестрой переглянулись.

— Сегодня у нее прием таблеток, — сообщила я сестре, — может уже пора дать эту твою пилюлю нового поколения?

— После нее она полусонная будет, лучше, когда пересядем на следующий поезд в Лоусоне, — запротестовала Шейла.

А мама, глядя заблестевшими глазами в окно, обернулась к нам и воскликнула:

— Девочки, следующая остановка наша! Мы возвращаемся домой!

Наверное, я открыла рот. А Шейла тихим, но командным тоном, пыталась вразумить родительницу:

— Мама, успокойся, ты все путаешь! Нам еще долго ехать!

Она замотала головой и назвала следующую станцию. Как будто подтверждая ее слова, вагоновожатая повторила название, объявляя остановку, желающим сойти.

— Там ближайшее к Лоусону поместье нашей семьи, — воодушевленно заговорила она, — как давно я не видела родных, неужели после стольких лет жизни, — она взмахнула руками, а у меня брови поползли вверх. Ведь это все меняло! Мне не нужно было следовать пожеланиям Шейлы, достаточно попросить помощи у семьи.

— Мама, ты же сирота, — осторожно уточнила я.

Она отчаянно закачала головой:

— Это ваш папа придумал. Там все так непросто.

Мне показалось или Шейла смотрела на меня с ненавистью?

— Даже не думай! — злобно, чуть не скрипя зубами, выдавила она, — мы едем дальше!