Глава 16

— Все в порядке? — Ами терпеливо ждала меня у дверей в аудиторию. — Не сильно я пришибла твоего Маэстро?

Я покачала головой. С ним все будет в порядке, и сегодня он хотя бы выспится и наберётся сил.

Подруга вызвалась проводить меня обратно до коттеджа, и всю дорогу разговаривала о нашем красавчике завхозе. Видимо, ей совсем не с кем было обсудить свои сердечные дела, а для меня это стало настоящей отдушиной. Жизнь не стоит на месте, люди влюбляются, строят планы. Это прекрасно и чуточку грустно.

— Что думаешь делать дальше? — она снова напомнила мне про случившееся с моим мастером.

— Не знаю, для начала мне нужно вернуться к учебе. Тогда я смогу приглядывать за ним лучше.

— Поторопись. Зелье неистовства — коварная штука. Оно делает людей беспечными. Многие считают, что стали бессмертными или неуязвимыми. Я видела, как сходили с ума мои друзья, как кураж толкал их на глупости.

— Ну Немо точно не неуязвимый. Ты его простым заклинанием сна свалила, — я неловко рассмеялась, стараясь разрядить тревожную атмосферу.

Ами попыталась меня поддержать, но у неё это тоже не очень хорошо получилось. Остаток пути до коттеджа разговор у нас уже не клеился, и каждый пребывал в своих мыслях.

Озеро Агренто сегодня было особенно красивым и печальным. Водная гладь напоминала огромное круглое зеркало, в котором повисли мириады звезд. Засмотрелась. В последние дни мне едва ли удавалось перевести дух и вспомнить, что в окрестностях Фероци такая удивительная природа.

— Юри, — шепотом позвала меня подруга и оттащила от дороги.

— Что?

— Там кто-то есть, — тихо-тихо сообщила Ами, указывая на силуэт, высматривавший что-то в окнах домика нотариуса.

Темная фигура вставала на цыпочки, подтягивалась, держась за карниз, заглядывала внутрь.

Да что ж такое! И где мои призраки-хранители, почему не охраняют?

Я закатала рукава и вышла из укрытия. Подруга схватила меня за запястье, пытаясь остановить.

— Нужно вызвать констеблей, Юри. Это может быть опасно.

Не слушала её. Мне надоело бояться. Надоело быть жертвой. Признаю, когда газеты окрестили меня жутким некромантом, я даже рада была. И теперь я была готова доказать этому ночному визитёру, что заголовки не врали. Я словно сама выпила зелье неистовства и теперь спешила к коттеджу.

Ами отчаялась взывать к голосу разума и просто шла за мной, бурча под нос защитные заклинания.

— Нон мовере! — прокричала я, когда темная фигура взобралась на подоконник и явно намеревалась разбить окно куском кирпича.

С тихим вскриком она сорвалась вниз и упала прямо в колючие кусты.

— Попалась! — я подбежала к несостоявшемуся преступнику.

Больше всего я хотела, чтобы это оказалась та самая мерзавка с биологического, но на меня смотрела незнакомка с расцарапанным лицом и влажными от слёз глазами. Мне мгновенно стало совестно, я развеяла чары и протянула ей руку. Ами подбежала и помогла мне вытащить девушку из кустов.

— Простите, сеньора Ритци, — первой начала она, словно не обращая внимания на свои ссадины и испорченное платье. — Простите меня.

— За что? Это я напала на вас.

— Простите, — повторяла она как заведённая, растирая слезы и грязь по щекам.

— Юри, ей бы в дом, — подсказывала Ами, намекая что у гостьи сильный шок.

Даже мне было ясно, что с незнакомкой далеко не всё в порядке. Она дрожала и плакала, глядя куда-то в пустоту. Неужели, это я её так?

Мы осторожно вели девушку перед собой, и от каждого её всхлипа у меня в груди что-то трескалось.

Я быстро отперла дверь, включила свет и усадила пострадавшую на диван.

— Анастезе. Санацио. Кьюро.

У меня был отличный учитель. Я запомнилавсё с первого раза. Раны у девушки затянулись, но плакать она всё равно не перестала.

Ами побежала на кухню нагреть воды для чая.

— Как тебя зовут? — спросила незнакомку, крепко сжав её дрожащие руки.

— Фабиана. Фаби… — одними губами прошелестела она.

— Что тебя так напугало. Мои призраки?

— Напугало? — переспросила она, а затем замотала головой. — Духи нотариуса были учтивы и не тронули меня.

Вот оно что. Видимо, они чувствуют намерения людей, и эта Фаби пришла сюда по какой-то иной причине, а не чтобы навредить мне или конторе.

— Ты пришла в такое позднее время. Зачем?

Глаза у моей гостьи снова наполнились слезами, и болезненный вздох вырвался из груди.

— Мой муж безнадежно болен…

Потребовалось немало времени и чашка чая, чтобы дрожащая девушка пришла в себя и поведала свою историю. Она из бедной семьи, без гроша за душой. Несколько лет назад влюбилась в подающего надежды художника с юга. К сожалению, влиятельные родители парня сделали все, чтобы молодые не смогли узаконить брак, и даже появление на свет внучки их не переубедило. Ребенка отказались внести в свидетельство о рождении во всех регистрирующих органах города Фероци и окрестностей.

— Мы отнеслись к этому как к очередному испытанию. Решили не торопиться и, когда все поутихнет, оформить документы, но Энцо…

Она понизила голос, и её руки вновь затряслись.

Ами осторожно забрала у неё чашку.

— Ваш муж заболел, — закончила за неё.

— Верно. Боюсь, он может не дожить до утра. Я должна быть с ним, но вместо этого я обиваю пороги с отвратительной меркантильной просьбой… Если бы не дочь, если бы не она, я бы не стала…

— Энцо хочет удостоверить завещание? — пришла я на помощь Фаби, понимая к чему она клонит. Девушка сильно смутилась и не сразу кивнула.

— Иначе мы останемся на улице. Ни я, ни Джемма не наследники моего Энцо. Я бы в жизни ничего ни у кого не просила. Я всегда работала, и эту квартирку мы тоже покупали вместе.

Больно было видеть, как девушка оправдывается и заламывает руки от безвыходности ситуации. Уверена, откажи я ей, она бы даже не стала упрашивать меня, а просто молча ушла. Она уже давно привыкла получать отказы.

Зато затылком я чувствовала умоляющий и прожигающий взгляд Ами, если Фаби не будет просить за себя, то это сделает моя подруга.

— Тогда подождите. Мне нужно переодеться. Я быстро.

Поднялась в свою комнату и сама какое-то время пыталась унять дрожь во всем теле. Первый раз я так близко сталкиваюсь с подобной трагедией, и это сложно не пропускать всё через себя. Совсем скоро я встречусь с умирающим человеком, с отцом, с чьим-то возлюбленным.

— Спокойно, Юри. Это твоя работа, — приказала я сама себе.

Я облачилась в чистое и забрала волосы в хвост.

— Ты сможешь.

Повторила это ещё несколько раз, глядя на своё бледное отражение.

Порылась в сумке и достала чехол с печатью. Приятные волны магии придали мне уверенности. Я в очередной раз глубоко вздохнула и спустилась к девушкам.

Мы почти бежали к городу. Фаби держала руки у груди и то и дело шептала что-то напоминавшее смесь из молитв ко всем богам сразу.

Я тоже мысленно молилась Юстиции, чтобы мы успели, и маленькая безродная Джемма не осталась без крыши над головой.

— Какой-то бесхребетный этот Энцо, — недовольно бурчала Ами. — Не найти времени и возможности обеспечить будущее своим любимым? Ребёнка своего не признать?!

— Мы не знаем всех обстоятельств, — тихо ответила я, надеясь, что Фаби не слышит нас.

— Какими бы ни были обстоятельства, разве ты бы не захотела обезопасить своих родных? Не оставить ребёнка безродным сиротой!

Это возмущение достигло ушей Фаби, она тут же вжала голову в плечи.

— Энцо не такой… Он хороший.

Я отправила Ами красноречивый взгляд, но она не смягчилась и явно не собиралась менять своего мнения об умирающем. Я же вновь подумала о Немо. Его родители тоже посчитали нужным скрыть правду о его происхождении. Каковы же были их причины, и есть ли им оправдание?

Красивые чистые улицы остались позади, и мы все глубже погружались в не самое приятное нутро Фероци. Такие места стыдливо прячутся подальше от взоров уважаемых граждан.

— Ну и запашок, — Ами помахала у лица. — Как в родной казарме: пот, слёзы и кто-то обделался с перепугу. Ностальгия.

Она была права, чем дальше мы шли, тем крепче тянуло нечистотами. Я даже поежилась. Как же сильно Энцо любит эту девушку, если решил жить с ней тут?

У подъезда одного из безликих домов стояло несколько мужчин и катафалк, запряженный двумя худыми лошадьми, которые, того и гляди, сами отправятся на тот свет.

Неужели мы опоздали?

Фаби издала какой-то сдавленный стон и рванула вперёд, но её тут же грубо толкнули, и она упала в грязь. Девушка поднялась и вновь попыталась пройти к дверям, бесконечно повторяя имя своего несостоявшегося мужа и дочери.

Над ней смеялись, оскорбляли и продолжали толкать.

Первой не выдержала Ами, она вытянула руку перед собой:

— Игниферро!

В её ладони тут же появился огненный меч, который озарил переулок магическим светом. У меня таких фокусов в рукаве не было, но я помнила какую силу давала мне моя печать, потому быстро достала её из сумки.

— Это что ещё за группа поддержки? — усмехнулся один из мужчин, и теперь уже на их ладонях появились всполохи пламени. — Мы тоже умеем колдовать, девочки. Хотите помериться силами?

Ами не думала отступать, а я не думала, что сегодняшний вечер и возможно свою жизнь я закончу в грязных трущобах.

— Я нотариус города Фероци, — сообщила мужчинам, надеясь, что это возымеет хоть какой-то эффект, но они лишь начали глумиться.

— Уже поздно, сеньора нотариус. Возвращайтесь в свою тёплую кроватку и позвольте семье самой во всем разобраться.

То как он сказал слово “семья” мгновенно заставило меня похолодеть от ужаса. Характерный южный говорок и ухмылки преисполненные превосходства. Фаби, куда же ты влезла? Связалась с островной мафией?

Ами тоже все поняла, тяжело сглотнула, но меч не опустила.

— Фероци живёт по своим правилам, почтенные сеньоры, на столицу ваше влияние не распространяется, — твёрдо сказала она, и мы мгновенно получили новую порцию смеха.

— Наше влияние там, где наша собственность. Энцо принадлежит семье, уйти из семьи можно только одним способом.

Мужчина кивнул на катафалк.

Силы слишком не равны, и теперь мне понятно, почему никто не захотел связываться с этими головорезами, у них везде связи, вот ни один регистратор и не узаконил брак и маленькую Джемму. Все боятся мафию. Даже в столице. И мне следовало бы испугаться, вот только Юстиция толкала меня обеими ладонями вперёд.

— Я… — мой голос сначала пугливо дрогнул, а затем произошло то, что уже случилось накануне, когда меня хотели подкупить. Говорила не я, а что-то священное, что-то непостижимое использовало меня как инструмент. — Я, Юрианна Ритци, нотариус города Фероци, приказываю вам отступить и не сметь мешать мне в исполнении долга, возложенного на меня самой Юстицией. Я здесь, чтобы засвидетельствовать последнюю волю умирающего, и всякий, кто попытается воспротивиться мне…

Я направила на них охваченную синим свечением печать и закончила простым и вполне доходчивым:

— … умрёт.

Смешки мгновенно стихли, а кто-то из бандитов болезненно вскрикнул, когда на его ладони появился оттиск моей печати.

— Ты пожалеешь, сука! — сыпали угрозами остальные и были правы.

Я очень и очень жалела. Мысленно я бежала отсюда так быстро, как не бегала никогда в жизни. Уж если не сегодня, то завтра меня точно прирежут в собственной постели, вот только тело меня не слушалось, и ночи упорно шагали вперёд.

— Угроза должностному лицу!

Хлоп. И второй негодяй упал на колени и схватился за лоб, потирая моё клеймо. К счастью, остальные не стали испытывать судьбу и отошли от двери, пропуская меня вперёд. Ами шла рядом, держа наготове меч, а Фаби поднялась на ноги и побежала первой в дом.

Эта ночь ещё долго будет преследовать меня в кошмарах. Грязный подъезд, ругань за хлипкими дверями квартир, протяжные болезненные стоны обитателей. Мы поднялись на самый верх, где под худой крышей находилась крохотная комнатка, заставленная картинами. Здесь было чисто, приятно пахло красками и травами. На матрасе у стены лежали двое: худой измождённый мужчина, который одной рукой обнимал маленькую девочку.

— Энцо… — только и выдохнула Фаби, рванув к мужу.

— Это нотариус? — с надеждой спросил умирающий, и я ответила ему коротким кивком.

— Всем придётся выйти из комнаты, — предупредила я девушек. — Таков порядок. Тайну завещания нарушать нельзя. Но ребёнок может остаться. Вряд ли она запомнит хоть слово.

Фаби долго не хотела выпускать руку своего мужа, но все же вышла из комнаты, опираясь на плечо Ами.

— Хорошо. Как же хорошо, что вы здесь, — со слабой улыбкой произнёс Энцо.

— Ваше полное имя, — сухо сказала я, стараясь максимально отстраниться от всей этой ситуации и быть профессионалом, вот только на глаза у меня упорно наворачивались слёзы.

— Энцо Марио Коста, — отчётливо проговорил мужчина.

— Полных лет?

— Двадцать четыре.

Моя рука замерла над бумагой. Он ещё так молод. Почему Юстиция?

— Мне жаль, сеньора Ритци, что мы впутали вас в эту грязную историю.

— Это моя работа, — твёрдо проговорила я, вписывая возраст Энцо.

— Вы ведь уже поняли, кто моя семья?

— Догадалась.

— Я не такой. Но фамилия Коста накладывает определённые обязательства, а я захотел свободы. У меня много братьев, и вначале к моему побегу отнеслись прохладно. Думали, я вернусь в лоно семьи со временем, начну заниматься нашими делами.

А под делами он явно имел в виду рэкет, наркотики и торговлю людьми. Всё, чем живёт наш юг.

— Но вы нашли себя в другом, — я обвела рукой картины.

— Да. На удивление, они оказались востребованными. Что-то я успел продать и скопить денег. Но из-за страха мы всегда жили более чем скромно, постоянно переезжали, но у меня есть счета, есть картины, я хочу, чтобы Джемма и Фаби ни в чём не нуждались и просто жили…. не так. Не в бегах, не в страхе.

Он зашёлся кашлем.

— Ваша семья их не оставит просто так. Они будут мстить.

— Нет. Воля умирающего что-то да значит для Коста. Они отступят с моей смертью. Сеньора нотариус знает, что такое омерта?

— Кодекс чести?

— То немногое, что они чтут и соблюдают. Если я омою своё предательство кровью… Если я умру, то мою семью не тронут. Не посмеют.

— Вы травите себя, — догадалась я, глядя на чёрные узоры вен под кожей Энцо. — Так же нельзя…

— Нет, сеньора. Нельзя поступить иначе. Я всё равно умру, вопрос в том: один или же утяну за собой Фаби и Джемму? Пожалуйста, она не должна знать о моём решении!

Ещё один безродный ребёнок, который не будет помнить и знать отца.

Я пыталась отключить чувства пока писала текст завещания, вносила туда информацию по картинам и банковским счетам Энцо. Я пыталась не плакать, пока смотрела на дрожащую руку, ставящую подпись под документом. А ещё я отказалась брать с него деньги за это. Я просто не могла, потому что чувствовала себя палачом, который только что вынес смертный приговор.

— Не нужно плакать, сеньора Ритци. У них будет беззаботная и безбедная жизнь. Гораздо лучше чем сейчас.

— Не правда! В их жизни уже не будет вас…

Он ничего не ответил с любовью погладил спящего ребёнка по волосам и запел ему что-то на южном наречии.

Я молча поднялась с места и поспешила к выходу, потому что уже видела, как Энцо достал из-под матраса крохотный пузырёк с последней дозой яда.

— Уходим, — бросила я Ами, прекрасно понимая, что ничего из произошедшего я не смогу рассказать ни ей, ни кому бы то ни было.

Мы уже спустились до первого этажа, когда я услышала рыдания Фаби и плач проснувшегося ребёнка.

На улице тощие лошади нетерпеливо постукивали копытами по старой брусчатке.

Подруга несколько раз пыталась завести со мной разговор, старалась приободрить меня, но этой ночью я была отвратительным собеседником, но и одной оставаться мне не хотелось, потому, когда Ами предложила переночевать сегодня у меня в коттедже, я не отказалась.

Мы выпили чаю, чтобы успокоить нервы, и пока я убирала в архив завещание Энцо, подруга вымыла посуду и принялась до скрипа драить пол.

Септимус тоже чувствовал моё смятение, тянул ко мне щупальцы, и я нежно погладила его подушечками пальцев. Луиджи исправно ловил призрачных мышей, а Адольфо носился под окнами, патрулируя сад, и только у меня перед глазами всё ещё была каморка под крышей, заставленная прекраснейшими из картин.

— Юстиция, где же твоя справедливость? — глухо спросила ночную тишину.

Разумеется, она не ответила мне. Она говорит, лишь когда сама желает, а не когда так нужна мне.

— Пойдём уже спать, Юри.

Заботливый голос Ами вывел меня из транса. Мы в очередной раз проверили все замки, наложили с десяток защитных чар и пошли на второй этаж. Не представляю, как я пережила бы эту ночь в одиночку.

— Спасибо, что ты со мной, — я поблагодарила Ами и сжала её руку под одеялом.

Мы едва ли поместились на одной кровати.

— Не спасибо, а объяснишь Модесто, где я была, и что мы просто друзья, — рассмеялась она, и я впервые после сегодняшнего происшествия улыбнулась.

Спать мне совсем не хотелось, и я слушала, как Ами сыплет идеями и советами для моей работы. По её словам, я стала бы идеальным ночным нотариусом, у меня куча призрачных помощников, и я бы смогла принимать людей тогда, когда другие закрыты.

— Ты даже сможешь на учёбу днём ходить. Как тебе?

— И пить зелье неистовства, чтобы не помереть от нехватки сна? — пошутила я.

— Обязательно подумай. Жуткий некромант, который открывает двери для посетителей лишь в ночи, — мистическим голосом проговорила Ами и зевнула.

— Подумаю-подумаю.

Но думала я о другом, и всю ночь мне снились кошмары, в которых Немо был сын Дона мафии, и его разыскивали все криминальные семьи страны.

— Ты знаешь, что такое Омерта, миа Юрианна? — спрашивает меня мой Мастер. Его волосы были зачёсаны назад, в зубах зажата дымящаяся сигара, а в руке флакончик не то с ядом, не то с зельем неистовства.