Глава 17

Утро началось для меня с остывшего кофе и сверхвнимательной Ами. Она оставила на столике записку и извинилась, что сбежала на очередную подработку с первыми лучами солнца. Я же проспала почти до обеда.

Умылась, выглянула на ожидаемо пустой порог своей конторы и теперь уже всерьёз задумалась о том, чтобы работать по вечерам.

Все нотариусы закрываются в шесть. А я же в это время как раз могу начинать приём. Те, кто не попал к другим из-за работы, придут ко мне. В этом есть смысл! Засела в кабинете, прикидывая все за и против этой идеи. Сейчас мне нужно было отвлечься от вчерашней ночи и не думать о мафиози, которых я унизила.

“За” набралось гораздо больше моих невнятных “против”. Это действительно поможет мне найти клиентов и хоть немного заработать хотя бы на содержание конторы. Селесту я использую для отправки сообщений, Флавио будет охранять меня, а Луиджи… Луиджи будет делать свои важные кошачьи дела. Ещё есть могила Адольфо, но судя по размерам, там покоится медведь, и будить его я не хочу.

Написала заявление в Министерство Юстиции с просьбой утвердить мне мой новый график с шести вечера до трёх часов утра. Пока не передумала, я запихнула его в конверт и поплелась на почту. По пути меня перехватили мальчишки посыльные, которые вручили мне мою корреспонденцию и пообещали доставить моё письмо прямо к порогу Министерства в обмен на возможность поиграть с призраками. Не могла не воспользоваться столь щедрым предложением, отдала им своё заявление и решила засеть в ближайшем кафе и пообедать.

Пока ждала свой суп, разложила перед собой письма. Снова запросы из суда, ничего нового, несколько ответов из банков, выписаны они ещё на имя Горацио Торрагроссы, а одно оказалось от Его Высочества, но без каких либо гербов и печатей. Простое Алессандро Аккольте полупечатными буквами в уголке. А вот моё имя написано было так, слово у герцога дрожала рука. Надорвала конверт, и мне на ладонь упало два билета в театр и короткая записка.

Завтра. В семь. Очень жду. Искренне Ваш.

Да уж. Красноречием Алессандро не отличается. Если я пойду с ним на спектакль, то ни у кого не останется сомнений в том, что мы вместе. Нужно будет сразу же осторожно объясниться с ним и разграничить наши отношения. Или что это такое между нами происходит?

Принесли мой суп, и я незаметно проверила его поисковым заклинанием. Есть можно, никаких скрытых проклятий. Только я с наслаждением приступила к своему минестроне, как тут же дёрнулась от окна и пролила себе кипяток на колени.

На улице вчерашние члены семьи Коста спрашивали что-то у официанта, и тот кивнул в сторону кафе. Сейчас при мне не было ни печати, ни Ами с огненным мечом. Единственное, что я грозно зажала в руке это суповая ложка. Именно ей я и планировала защищаться от троих мужчин.

Они вальяжно зашли в зал и направились прямо ко мне. Двоих я узнала по отметкам, которые оставила на них вчера. Третьего же видела впервые. Красив, как красивы бывают смертоносные хищники. Темно-карие глаза, чёрные волосы зачёсаны назад. Всё как в моём сне! Он приветливо улыбнулся мне и сел напротив, сложив руки под подбородком и внимательно изучая меня.

— Юрианна Ритци, — произнёс он наконец. Смакуя и растягивая моё имя. — Как вам суп?

Он насмешливо оглядел разлитое на скатерти пятно, и я сжалась от стыда и страха, всё ещё направляя на него ложку.

— Судя по всему он вам не очень понравился, — продолжил мужчина, не дождавшись ответа.

Он был нарочито расслабленным, чего не сказать о двух его спутниках, которые стояли рядом безмолвными статуями. Телохранители?

— Вы знаете моё имя, но я не знаю вашего, — я наконец справилась с волнением.

— Витторио Коста, — ответил мужчина. — Я знаю ваше имя, потому что эти двое пришли ко мне вчера ночью преисполненные священного ужаса. Они несли что-то о воплощении самой Юстиции и её карающей длани. Мне просто стало любопытно.

— Только ли любопытно, Дон Коста?

Он издал тихий, но не злой смешок, а затем эффектно щёлкнул пальцам и посмотрел на одного из своих отмеченных печатью людей.

— Приберись, не позорь меня ещё больше, Джордано.

В голосе Витторио было столько власти и затаённого гнева, что у меня не осталось сомнений. Под “приберись” он явно имеет в виду “прикончи эту девку”. Но вместо этого Джордано робко спросил:

— Чем? Здесь ни тряпки, ни салфетки?

— Можешь использовать рукав своего пиджака.

Меня задушат рукавом? Я часто-часто задышала и вжалась в стул. Что же мне делать? Молиться или умолять этого Витторио о пощаде? Но не успела я даже толком испугаться, как Джордано опустился передо мной на колени и начал вытирать рукавом своего явно не дешёвого пиджака пятна на моей юбке. Я замерла от происходящего и боялась даже вздохнуть. Это какая-то изощрённая пытка?

— Дышите, сеньора. Я здесь не ради мести. Хотя эти двое в красках расписывали, что и как они бы сделали с вами, будь у них возможность. А такие вещи неприемлемо говорить в адрес прелестной юной девушки, правда, Джордано?

Джордано покорно склонил голову и уже вытирал пол.

— Мне очень жаль, нотариус Ритци.

— Ты простишь его? — безэмоционально спросил Витторио, но его глаза впивались в меня как заточенные клинки.

— Это какая-то проверка?

— Нет. Каюсь, моя семья падка на всякую театральщину. Этим малыш Энцо пошёл в родню. Так ты простишь Джордано, или мне пора искать нового телохранителя?

— Прощу, если ни он, ни другие не будут преследовать Фабианну и Джемму.

Интерес в глазах Витторио только возрос.

— Они обидели мою невестку и племянницу?

Джордано весь сжался от ужаса и отправил мне умоляющий взгляд.

— Вы брат Энцо?

— Похож? — с улыбкой спросил Вито и продемонстрировал мне свой профиль.

— Глаза.

— А я думал тягой к театральщине, — рассмеялся Дон. — Будьте спокойны, даю слово никто не тронет Фаби, Джемму и тем более вас. Могу ли я тоже заручиться от вас обещанием, что вы не оставите и на моём лице подобной отметины?

Кивнула.

— Аж, полегчало. Оставьте меня с сеньорой.

Когда Дон обращался к помощникам, голос его становился ледяным и пугающим, но со мной он держался на равных.

— Энцо разыграл вас, — мягко сказал Витторио, когда мы остались одни. — Я считаю, что будет справедливо поставить вас в известность. Он жив, сымитировал свою смерть и в очередной раз сбежал от меня.

— Вчера ваши люди не вели себя дружелюбно к его семье, — возразила Дону.

— Мои люди принимают некоторые приказы слишком буквально и постоянно хотят доказать свою преданность. Энцо нужно было просто привести домой. Наша мать тяжело больна и хочет напоследок увидеть блудного сына и внучку. Но мерзавец стыдится нас.

— А не за что? — спросила мужчину быстрее, чем успела обдумать свои слова.

Но Витторио оставался спокоен.

— Вы очень смелая женщина. Если бы не столь явный интерес принца к вашей персоне, я бы тоже увлекся вами. Вы мне нравитесь, Юрианна, но Герцогу я не стану переходить дорогу. А что касается семьи Коста. Мы не святые, тут я не спорю. Но мы всё равно семья, а Энцо выставляет нас чудовищами в глазах жены и ребёнка. Как сильно он нас ненавидит, что решил прикинуться мёртвым?

Странное дело, но сейчас я верила Вито. Столько нескрываемой печали было в его голосе.

— Попробуйте проявить свою заботу иначе, не отправляя к нему в ночи своих головорезов, — продолжала я испытывать дружелюбие Дона на прочность.

— У вас с Алессандро всё серьёзно? — от прямолинейности Витторио хотелось забраться под стол.

— Он пригласил меня завтра в театр.

Я зачем-то показала Дону билеты и записку.

— Очень жаль. Но я могу хотя бы угостить вас обедом. По моей вине вы не поели.

Он не спрашивал, а просто поставил меня перед фактом. Совсем недавно я была всего лишь студенткой, а теперь я иду на свидание с принцем, обедаю с главой клана Коста. Юстиция, что ещё ты готовишь мне?

Витторио был мил и учтив, но я все равно отвечала на каждый его праздный вопрос настороженно. Он не мог не замечать этого и всякий раз позабавлено улыбался. Когда мы закончили трапезу, он, не принимая моих возражений, оплатил за нас обоих и оставил официанту щедрые чаевые.

— Хотелось бы мне сказать на прощание, что я надеюсь на наше дальнейшее сотрудничество, Юрианна Ритци, но боюсь быть неверно расцененным, — рассмеялся Вито.

— Тогда давайте понадеемся не враждовать? — подсказала ему.

— Само собой. Спасибо ещё раз, что пришли на помощь Энцо. Я не забуду вашей доброты, и если однажды вам понадобится помощь, не стесняйтесь просить. Это не обяжет вас ни к чему, разве что к скромному ужину.

Дон и его люди сопроводили меня до конторы. Завтра газеты обязательно напишут о моей связи с мафией, а у меня скоро слушание в суде! Это нехорошо.

Без подарка от семьи Коста все же обошлось. Витторио вручил мне свёрнутую в рулон картину своего брата.

— Энцо не оставил записки, но полагаю это вам в благодарность. Подозреваю, что полотно с лихвой оплатит ваши вчерашние издержки. Было приятно познакомиться, Юрианна Ритци.

Уже в конторе я развернула холст, на котором увидела себя в обличьи Юстиции. Мои глаза были завязаны, в одной руке весы, а в другой печать, оснастка которой стала эфесом направленного вверх меча.

В целом день выдался неплохим. Пусть из Министерства мне ещё не прислали ответа, но ближе к вечеру ко мне все же пришли за оформлением нескольких доверенностей. Все они были на лошадей и телеги. Оказалось даже забавно фиксировать в документах описания животных и данные из купчих на них.

Когда я закончила, то удовлетворённо протянула посетителям реестр для подписей. С не меньшим удовольствием я убрала в сейф плату за свою работу, а потом снова погрузилась в атмосферу тлетворного безделья и перекладывания бумажек из одной стопки в другую. К счастью, это продлилось недолго, и ко мне пришли устанавливать новые окна. Управились рабочии меньше, чем за час, и мои недавно заработанные деньги перекочевали к ним в карманы.

Я снова осталась вдвоём с Септимусом в конторе, и чтобы хоть немного скрасить своё одиночество пошла призывать призрачных фамилиаров. Как бы странно это ни звучало, но к ночи мой коттедж наполнялся жизнью. То тут, то там мелькали синие хвосты и крылья, а крысы разбегались с громким писком.

До последнего тянула с возвращением домой на выходные. Я так и не помирилась с родителями, но мне непременно нужно было заскочить за платьем для похода в театр с герцогом. Самое время призвать загадочного Адольфо. Быть может, он сожрёт меня заживо и избавит от тяжелых мыслей и неизбежного свидания с идеальным мужчиной?

Чем же выманить последнего духа? Селесту я призвала, случайно рассыпав крошки. Про Луиджи мне подсказал Немо, а у Флавио был потрепанный мячик. Только у самого большого могильного камня не нашлось ни единой подсказки. Я перерыла все кусты и долго шарила по траве в поисках того, что поможет вытянуть Адольфо с того света.

— Вряд ли это медведь, — вслух рассуждала я. — Зачем нотариусу медведь? Тут должен быть кто-то полезный. Кот ловит мышей, пёс охраняет, Селеста доставляет письма.

Кто-то большой…

Я задержала взгляд на морковной грядке, густо поросшей сорняками, а затем вспомнила своих сегодняшних посетителей с доверенностями. Лошадь! В этом определённо есть смысл!

А если я ошибаюсь, и там всё-таки медведь? Ах, к чёрту. Я пережила знакомство с Доном Костой и его телохранителями, неужели, я боюсь простого призрака?

Вытянула высохшую морковь из земли и тщательно промыла её в ручье.

— Если Адольфо конь, то он же любит такое? — спросила я сидящую на водяном колесе Селесту, а затем моё отражение вдруг озарилось синим, словно я сама стала призраком. Спины коснулось нетерпеливое фырканье, и я медленно повернулась, надеясь увидеть позади ослика или пони.

Мои надежды не оправдались, огромная лошадиная морда легонько толкнула меня грудь, но этого оказалось достаточно, чтобы я потеряла равновесие и свалилась в ручей.

Я ойкнула, когда ледяная вода пропитала мою мантию насквозь, и свежевоскрешённый Адольфо, явно чувствуя вину за это происшествие, осторожно подцепил зубами ворот и поднял меня на ноги.

— Ты… — я задыхалась от восторга и холода. — Ты просто… Ты не медведь!

Все красноречие разом покинуло меня, когда я осознала, что владею таким великолепным скакуном. Теперь я могу не только без проблем ездить на вызовы, теперь моя жизнь определённо станет проще. За сколько он домчит меня до центра города?

Адольфо обнюхивал меня в поисках моркови и мне пришлось отдать ему не самый сочный овощ. Опомнилась и быстро нарвала ему яблок. Понятия не имею, чувствовал ли что-то конь, но челюстями он работал исправно, а нетронутые яблоки проваливались через его призрачную шею.

На самом деле питались духи не едой, а пропитанной магией землей коттеджа, а печать придавала им достаточно сил, чтобы они становились осязаемыми для меня.

— Прокатимся? — робко спросила своего нового друга, а он словно ждал моего вопроса, рухнул на колени, чтобы я смогла забраться. Едва я схватилась за сине-фиолетовую гриву, как Адольфо вскочил на ноги и в один прыжок перемахнул клочок сада и забор.

Мы неслись к озеру Агренто. Конь, словно чувствовал мои мысли и вез меня туда, куда рвалось сердце. У самой воды он резко остановился, позволив мне надышаться влажным ночным воздухом и спокойствием.

Благодарно похлопала его по боку и попросила отвезти меня к родителям, когда мои мысли окончательно прочистились. Теперь я была готова поговорить с ними.

По дороге мы заехали в коттедж и забрали упирающегося Септимуса, который и живых-то лошадей не переваривал, потому поездка на мертвом скакуне повергла его в ужас.

— Хочешь остаться тут один?

Мой друг обреченно выпустил целый букет пузырей и сам протянул мне кожаные ремешки, которым я пристегнула его аквариум к себе.

Сегодня внимание жителей Фероци вновь было приковано ко мне. Адольфо нарочно не торопился и красовался перед зеваками, прекрасно зная насколько он красив. Смерть застала его в расцвете сил. Мышцы, перекатывающиеся под лоснящейся шерстью, идеальная вычесанная волосок к волоску грива, высокопоставленный хвост.

Любопытство горожан росло, но никто не смел приблизиться к нам. Не хотелось мне понукать Адольфо, но пришлось, иначе этот самовлюблённый жеребец сам начал бы приставать к людям что бы его погладили.

— В другой раз. Хорошо? — пообещала я коню и надавила ему пятками на бока, заставляя ускориться.

У родительского дома спешилась. Потрепала Адольфо за гриву, а затем прошептала ласковое:

— Для первого раза достаточно. Рипосо!

Если мне одобрят ночной график, то работы у лошади будет много.

С лёгким замиранием сердца я постучала в двери родного дома.