Глава 18

Открыла мне Белла и снова окружила уютной суетой. Забрала у меня Септимуса, предложила теплые пушистые тапочки, метнулась на кухню поставить чайник. Я немного неловко почесала себе плечо. Подняться к себе или зайти в кабинет отца? Там горел свет, а, значит, он работал над чем-то в этот час. Памятуя о разговоре с Витторио и важности семьи, я решилась и шагнула вперёд.

— Папа, можно?

Он быстро отложил в сторону бумаги, повернулся ко мне и даже очки на переносице поправил, словно не веря, что я сама к нему пришла.

— Юри? Все в порядке?

— Ну если не считать газет, ссоры с Немо, обвинений в осквернении могилы нотариуса и завтрашнего похода в театр с Алессандро Аккольте, то неделя у меня в целом была неплохая.

Про отравленное яблоко и семью Коста я умолчала и попыталась улыбнуться отцу.

Он быстро увлек меня в кабинет, усадил в кресло и выдохнул короткое:

— Рассказывай.

Я делилась с отцом всем, что не нарушило бы его спокойный сон. За все время нас прервала лишь Белла, принеся чайник и три чашки в надежде составить нам компанию, но папа покачал головой, давай экономке понять, что хочет побыть со мной наедине.

— Уверен, тебя оправдают. Это явная случайность, я поговорю с судьёй, — спокойно сказал отец.

— Немо обещал быть моим адвокатом. Мы справимся.

— Юри… — он так мучительно выдохнул моё имя. Знаю же, что он не видит меня рядом с кем-то по фамилии Тровато.

— Не переживай, папа, Немо сам делает все возможное, чтобы отдалиться от меня.

— И это весьма благородно с его стороны.

Аж тошно от этой постылой благородности.

— Он хороший, — только и сказала я, мечтая собственные сомнения в любимом развеять, но папа слишком быстро согласился.

— Я знаю. За день до твоего совершеннолетия он приходил ко мне. Просил твоей руки.

— Это же было больше года назад? — ошарашенно проговорила я. — Почему я ничего об этом не знала?

— Он так захотел. Сказал, что боялся поставить тебя в неловкое положение. Что ты не отказала бы ему.

Все эти условности, все эти правила. Юстиция, кто придумал их? Точно не ты!

— И что ты ответил ему?

— Я был честен, Юри. Попросил его выяснить, кем были его родители для начала, и вернуться после с ответами.

— Ты был честен, но поступил нечестно. Ты не мог не знать, что носители фамилии Тровато теряют любую кровную связь с родными. Эта задача была едва ли выполнима.

— Если ты станешь Тровато, то и с нами потеряешь эту связь, Юри. Я не мог позволить этому случиться.

— Почему же всем так важна фамилия? Регалии, но не семья. Происхождение, но не настоящее. Ты, Немо, горожане. Разве вы не видите, что нечто истинно ценное ускользает от нас каждый день?

Отец тяжело вздохнул и погладил меня по волосам.

— Когда ты стала такой мудрой, Юри?

— Пришлось, когда все вокруг резко поглупели, — буркнула себе под нос, а папа улыбнулся.

— Передай Немо, что у него есть моё благословение, и я не буду вам мешать. Ты уже достаточно взрослая, что сделать правильный выбор.

Я даже дар речи потеряла от этих слов. Отец готов уступить мне? Что с ним случилось?

— Но всё же присмотрись к Аккольте, — вернул меня на землю папа и лукаво улыбнулся. — Подумать только, моя дочь нотариус. А завтра идёт на свидание с принцем!

Я сделала вид, что хочу запустить в него пресс-папье, и мы уже вместе рассмеялись. Он радостно, а я немного нервно, потому что уже завтра мне нужно будет идти в театр с другим мужчиной, в присутствии которого сердце время от времени тоже предательски срывается на бег.

— Ладно, к черту юнцов, что решили отнять у меня мою дочь, принцы они или безродные. Расскажи мне лучше про свою работу. Сколько у тебя призрачных фамилиаров в подчинении?

Я, не скрывая гордости, показала отцу четыре пальца, и он присвистнул.

До ночи мы только и говорили что обо мне и моём назначении. К нам робко заглянула мама, а затем со слезами на глазах стиснула меня в объятьях.

— Ну все, начались телячьи нежности, — заворчал папа. — Ты знала, что твоя дочь повелевает мёртвыми?

Пришлось мне и маме пересказать всё с самого начала, и спать я пошла уже глубоко за полночь.

Долго не могла уснуть, раздумывая над тем, что сказал отец. Немо просил моей руки год назад. Ещё до того как стал Маэстро. Он хотел узаконить наши отношения прежде, чем стал моим наставником. Именно тогда между нами, словно стена появилась. Он начал вести себя сдержаннее, мы меньше проводили времени наедине. Оказывается, Немо был верен своему слову. Неужели он думает, что я купилась на то, что он решил жениться на Домине? Лжец! А ведь я почти поверила. Перевернулась на живот и, уткнувшись в подушку, злобно и глухо зарычала. В такой позе я и уснула.

Неудивительно, что наутро в зеркале меня ждала опухшая девица со следами от наволочки на щеках. Мне потребовалось не меньше часа, чтобы привести лицо в порядок, а после расчесать спутанные фиолетовые волосы. Септимусу я больше не доверяла расчёсывать меня. Ещё освежит меня цвет от большой любви.

Обмоталась полотенцем и приступила к самому сложному: к выбору наряда для сегодняшнего вечера.

Меньше чем за полчаса моя чистая комната превратилась в поле брани. На постели, на стульях, на полу валялись ни разу не ношеные платья. Оказывается, родители меня баловали все это время, но в ученических мантиях мне было как-то комфортнее, потому после единственной примерки новенькие наряды ждали вешалки и забвение. Да и не ходили мы с Немо никуда кроме музеев и научных выставок, а там все эти вечерние туалеты смотрелись бы просто неуместно.

— Получается, у нас с ним не было ни одного настоящего свидания, Септимус. Он ни разу не видел меня такой красивой, — вздохнула я и погладила воздушное черное платье, расшитая юбка которого напоминала звездное небо.

Пойти в чем-то таком с другим мужчиной казалось мне самым страшным в жизни предательством. Я очень хочу нарядиться, попросить Беллу помочь с макияжем и прической, но не для принца, для него.

Вытерла глаза и вытянула из вороха одежды самое скромное на мой придирчивый взгляд платье. Быстро оделась и выбежала в коридор.

— Марко! — я барабанила по двери в спальню брата, надеясь, что он сегодня дома.

Его заспанное недовольное лицо стало мне лучшей наградой этим утром.

— Ты чего в такую рань шумишь, Юри?

— Уже почти обед!

— В выходные обед начинается после шести вечера, — он так широко зевнул, и, клянусь, я услышала треск его челюсти. — Чего тебе, некромантка из Фероци?

— Помоги, — взмолилась я, пропустив мимо ушей свое новое прозвище.

— Ну?

— О чем тебе говорит это платье? — спросила брата и покружилась перед ним.

Он нахмурился и смотрел на меня как на сумасшедшую.

— И давно платья стали разговаривать?

Я топнула ногой и гневно воззрилась на него.

— Марко не придуривайся, все-то ты понимаешь.

— Не понимаю, — честно признался брат. — Оно говорит: “Я синее?” — предположил Марко и тут же нервно добавил: — Да не знаю я, Юри!

— Вообще-то, оно лиловое, но я не про цвет! Оно должно мягко намекать, что я уже кого-то люблю и не стоит надеяться на мою взаимность.

Брат окончательно растерялся и почесал затылок.

— Ты ведь ни черта не понимаешь, как мыслят парни, которым симпатична девушка?

Я в отчаянии замотала головой. Да, я не разбираюсь в том, чем забиты их головы! Один парень даже втихаря попросил моей руки, а теперь бегает от меня, как от огня. Я совсем не понимаю мужчин.

— Будь на тебе хоть мешок для картошки, для того, кто влюблен в тебя, это ничего не будет значить, обожать он тебя не перестанет как и надеяться на взаимность. А говорить должно не платье, а ты. Мы сейчас про Алессандро? Ты его обидеть боишься?

— Да, — обреченно сказала я. — Зачем я только согласилась пойти с ним в театр! Я ужасная, Марко.

— Расслабься, я давно знаю принца, он не обидится твоему отказу. Все же знают, к кому ты неровно дышишь. Самое время выдохнуть и просто получить удовольствие от вечера. Это всего лишь спектакль, ты не обязана выходить за него замуж после занавеса.

Слова брата немного приободрили меня, и до назначенного часа я чувствовала себя вполне уверенной, но когда к дому подкатил экипаж Его Высочества, я готова была сбежать через окно своей спальни.

Изабелле пришлось буквально выталкивать меня из дому и вручать смущённому принцу.

— Добрый вечер, сеньора Ритци. Вы выглядите…

Он не договорил. Белла, которую вид наследника более не повергал в священный трепет, недовольно пробормотала:

— Скромно она выглядит. Из всех платьев выбрать это! Позвольте мне переодеть эту девицу, Ваше Высочество.

— А что с ним не так? — искренне удивился Алессандро, лишь подтверждая теорию моего брата о картофельном мешке.

Экономка не ответила, махнула на нас рукой и заковыляла обратно в дом, приговаривая что-то о дешевой безвкусице.

— Не обращайте внимание, герцог Аккольте, — я нарочито дистанцировалась и не звала его по имени. — Белла ворчит из-за того, что я не надела её подарок.

— Зато новое платье дарит новый повод встретиться? Не так ли?

В его голосе было столько надежды, что я не смогла отказать ему прямо сейчас. Объяснюсь с ним после спектакля, а пока я уставилась себе под ноги и не смела поднять взгляд на герцога.

Меня пугали его метаморфозы, от жесткого и насмешливого к мягкому и ласковому. Что-то было не так, мои инстинкты сходили с ума, но я никак не могла разобраться ни в нём, ни в себе.

В салоне было слишком тесно для нас двоих, и наши колени то и дело соприкасались. Видя моё смущение, Алессандро отодвинулся чуть дальше и одарил меня извиняющейся улыбкой.

— Вы не привыкли к чему-то подобному? — спросил он, и в его голосе сквозило понимание вперемешку с сожалением.

— Я обычно выходила в свет только с родителями или братьями. Сегодня первый раз, когда меня сопровождает не член семьи, — призналась я.

— А Немо?

Его имя резануло меня по сердцу, но я на удивление быстро справилась с собой.

— С Немо мы проводили время иначе, — тихо начала я и тут же, осознав двусмысленность своих слов, добавила: — Мы вместе работали и учились.

Почему он спрашивает меня о Маэстро сейчас да ещё и с таким постылым участием в голосе, что мне хочется разреветься в голос прямо здесь и сейчас.

Сдержалась, быстро перевела тему и начала расспрашивать принца о спектакле, на который мы едем.

Мне нравилось его слушать, в глазах наследника горел знакомый огонёк, когда он рассказывал мне о пьесе, об авторе и актёрах. Он полностью погружался в историю, и я завороженная его тягучим голосом ловила каждое слово.

Когда мы приехали к театру, Алессандро помог мне выйти из кареты и не выпускал мою руку из своей, пока мы поднимались по мраморным лестницам. Мы миновали целую галерею из устремляющихся в самое небо колонн. Он здоровался со всеми людьми и на ухо шептал мне их имена и должности.

— Это Иньянцио Чиччи. Он главный судья столичного округа. Не забудь поздороваться, потому что он будет вести твоё дело в четверг.

— Сеньор Чиччи! — я почтительно склонила голову, и тучный мужчина задорно рассмеялся.

— Ах, какое прелестное создание! Кто это с тобой, Алессандро?

— Ваша Честь, это Юрианна Ритци, — представил меня принц, и я услышала от судьи удивленное:

— Та самая юная нотариус и повелительница мертвых?

— Та самая, — с нескрываемой гордостью подтвердил герцог Аккольте, и я почувствовала, как мои щеки начинают полыхать.

— До встречи в четверг, милая сеньора. Кто будет защищать вас в суде?

Я открыла было рот, но Алессандро опередил меня:

— Маэстро Немо Тровато. Я слышал, он весьма хорошо показывает себя во время заседаний.

Мне показалось, или принц сейчас надменно вскинул голову. Какой-то очень знакомый наигранно самовлюблённый жест человека, знающего себе цену.

— Маэстро Тровато оставляет наших обвинителей без премий. Он самого дьявола оправдает, вам очень повезло, Юрианна, ничего не бойтесь.

А я и знала, что у Немо такая репутация. Сколько ещё секретов таит мой бывший наставник?

Мы ещё перекинулись с судьей парой вежливых фраз, а затем откланялись, когда он решил заглянуть в буфет перед началом представления. Я было шагнула в главный зал, где были наши места, но герцог увлек меня за собой.

— Куда это мы? — недоумевая, спросила его.

— В отдельную ложу. Не хотел вас смущать раньше времени, но оттуда вид куда лучше, чем из амфитеатра. Идём.

Он обманул меня? Я рассчитывала, что мы будем в окружении других зрителей, но оказаться с ним наедине я точно не стремилась. Вот только слова возражения так и остались невысказанными. Я послушно шла за принцем по пустынному коридору, который вёл в ложу для особых гостей, и сегодня такой гостьей была я.

Я до последнего надеялась, что нам кто-то составит компанию, да хоть тот же сеньор Чиччи. Он бы мог сесть между мной и герцогом, и тогда от витающей в воздухе неловкости не осталось бы следа. Но стоило мне только увидеть одинокий диван в персональной ложе принца, как все мои чаяния развеялись как дым. Между нами не то что сеньор Чиччи бы не поместился, тут даже ридикюль не положить.

— Давненько я тут не был, — Алессандро озадаченно почесал затылок, глядя на диванчик, а я вот вновь думала не о том.

В его движениях все было таким знакомым и даже родным, что я готова была предугадать каждое его действие. Сейчас он непременно засунет руку в правый карман брюк. Почему я знаю это?

Только на дорогом костюме не было никаких карманов, кроме одного, из которого торчала золотая цепочка для часов, к которой принц тоже явно не привык. Он лишь пригладил то место, где обычно бывает карман, и теперь не знал куда деть свои руки.

— Вас что-то волнует, Ваше Высочество?

Он вновь не поправил меня, но мой вопрос подействовал на него отрезвляюще, Алессандро собрался и галантно проводил меня к неприлично узкому дивану.

— Волнует, ведь со мной сегодня вы.

И как это понимать? Ах, брось, Юри, ты неглупая. Все же ясно, только ты наивно хлопаешь глазками и сказать ничего не можешь, потому что он тебе нравится. А сейчас так особенно. Алессандро мил, слегка смущён, тепло улыбается тебе, окружает заботой и не стыдится выходить в свет.

Я ужасна! Чувствую себя в этот момент пустышкой, которая в один миг забыла многолетнюю любовь и вот так увлеклась другим мужчиной. Как заставить непослушное сердце не стучать так оглушающе?

К счастью, зрители пришли мне помощь и зааплодировали, когда погас свет, а занавес задрожал и пополз вверх.

Герцог Акколь сел со мной рядом, я старалась не смотреть на него, и полностью погрузилась в сюжет, разыгравшийся на сцене, а там меня ждал запутанный любовный треугольник на фоне, разгоравшихся дворцовых интриг в какой-то придуманной стране.

Всего после недели работы нотариусом я поняла, что ни один спектакль не сравнится с реальными жизненными историями. Расследование дохлой курицы, покушение, мафия с южных островов. Чего я только не повидала уже! Я даже усмехнулась наивности главной героини, влюблённой в короля.

Разве эта Мента Бонно не видит, что для него она лишь мимолётное увлечение, а её настоящая любовь совсем рядом. Вот же он добрый и надёжный секретарь его Величества. Пусть он не богат, не наделён титулами, но его чувства искренни и чисты.

— Вам совсем не нравится история? — спросил принц, когда объявили перерыв перед вторым актом, и мы шли в буфет, чтобы выпить хвалёного ледяного чая, который подают только здесь.

— Мне не нравится героиня. Федерико любит её, а она слепа и не видит, что он делает все, чтобы быть с ней вместе. Он жизнь готов свою положить, а она…

В глазах Аккольте появился лукавый огонёк.

— И как, по-вашему, Мента откажет самому королю? Не ответь она на его ухаживания, и из мести он может отправить Федерико в тюрьму, искалечить или даже убить.

— Вы полагаете, что это не ветреность, а самопожертвование? — призадумалась я.

— Уверен. Разумеется, она любит Федерико. В основу этой пьесы положена очень популярная баллада. Сеньора Ритци ни разу не слышала её?

Я покачала головой, а герцог тихо запел:

Моя душа полна печали.

Тебя, любимый, предала.

В объятьях нежных государя

Я ночью прошлой умерла.

Ты для меня был миром целым,

И лишь тобой одним жила.

Но как же мне остаться смелой,

Когда тебе грозит петля?

Любовь свою я отрицала,

Ушла к нему, и мир поник.

Но не его я обнимала,

Тобой я грезила в тот миг.

Я не вернусь к тебе, мой милый.

Не смею звать тебя моим.

Я стала для себя постылой,

Но жить придётся нам двоим.

— Двоим? Она вернётся к Федерико? — с надеждой спросила я, когда дослушала эту разрывающую сердце песню в исполнении принца. Мента больше не казалась мне гадкой изменщицей. У неё просто не было выбора!

— О нет. Под двумя она имела в виду себя и ребёнка его Величества. Героиня баллады наложила бы на себя руки, не будь она беременна. Только это остановило её от самоубийства, в котором она видела единственное прощение своему греху.

— Ничего не сходится! Прошлую ночь, она провела с королём, а сегодня беременна?

Принц рассмеялся.

— Это же просто песня. В них любят немного приукрашивать.

— Странно, что я ни разу не слышала её.

— Ничего удивительного, вы милая и добрая девушка из хорошей семьи, а этой историей многие прикрывают самый обычный адюльтер. Обманывают супругов, что их соблазнил сам король или другой высокопоставленный муж, а они не изменщицы, а спасительницы семьи, в их утробе растёт не дитя похоти и разврата, но сын самого государя.

На душе сразу стало как-то мерзко, когда я услышала, что эту трагедию, стали опошлять.

— А ещё эту песню любят сироты, потому что по ночам хорошо мечтается о семье. Ты грезишь о матери, которая не смогла тебя оставить из-за страха и преследований. Воображаешь себя наследным принцем, а не оборванцем без имени.

Что ж понятно, почему Алессандро привёл меня сюда. Тема родителей близка ему. Он потерял их, когда был совсем маленьким, видимо, пьеса навевает ему воспоминания. Я же думала о Немо. А он слышал эту балладу?

Мне стало как-то совсем грустно от происходящего, что ледяной чай был последним, что я хотела выпить. Принц заметил это и предложил мне вернуться в ложу.

Время до начала второго акта тянулось мучительно медленно, и я с тревогой ждала представление, ведь совсем скоро Мента останется наедине с королём, и сердца влюблённых будут навеки разбиты.

Теперь я по-новому смотрела на игру актрисы и более не видела в ней кокетства. То был страх и отчаяние, которое она безуспешно пыталась скрыть. Когда же Мента босыми ногами ступала к постели короля, я опустила взгляд на свои сжатые до бела кулаки. Из моих глаз потекли слёзы, и я более не могла следить за происходящим.

— Юри… — услышала я нежный и явно виноватый голос герцога Аккольте. — Вы плачете?

— Нет, Ваше Высочество. Пустое. Не обращайте внимания.

Я быстро смахнула слёзы и повернулась к принцу, чтобы улыбнуться ему и показать, что со мной всё в порядке.

В темноте ложи он выглядел иначе. Так серьёзен и даже чуточку строг, но в глазах столько тепла, что я невольно потянулась к нему на встречу, как продрогший до костей мотылёк. У мотыльков же есть кости? Должны быть, потому что мои сейчас ломит, крошит и выкручивает от невыносимой жажды близости.

Узкий диван не оставил мне шансов сбежать, и потому, когда рука принца оказалась у меня на талии, я не отстранилась а подалась вперёд. Я винила в этом диван, спектакль, свою тоску, Немо, принца, всех на свете, но не себя. В голове не осталось ничего, кроме двух строчек из баллады, которые намертво засели и никак не хотели выветриться.

Моя душа полна печали.

Тебя, любимый, предала.

Алессандро бросил странный взгляд наверх, словно у богов разрешения спрашивал на то, что собрался сделать, а затем поцеловал меня. Нужно было оттолкнуть его, нужно было стать сильной прямо здесь и сейчас. Но я не смогла, ответила, поддалась затуманившему разум желанию, но я как Мента представляла, что целую моего Немо под пиниями, а это было ещё хуже, ведь я одним жестом предала и оскорбила сразу двоих мужчин.

Наконец я упёрлась рукой в грудь принца, чувствуя расходящийся от поисковой метки жар.

— Простите… Простите меня… — бормотала я, боясь смотреть ему в глаза. — Это неправильно. Я не Мента. Я просто не могу. Простите.

Быстрее, чем он одумался, я выбежала из ложи и помчалась прочь.

Принц следовал за мной, звал меня по имени, и моё сердце разрывалось на части. Ещё чуть-чуть, и он догонит меня, и мне придётся объясниться, придётся что-то говорить, оправдываться, отказать. Не сейчас, не сегодня и даже не завтра.

Отправила мысли к могиле Адольфо.

— Пожалуйста, ты нужен мне, — прошептала я, на бегу растирая слёзы.

— Юри, да постой же ты. Дай мне сказать. Юри!

Ускорилась, а затем меня буквально дернула вверх неведомая сила. Адольфо появился из ниоткуда, подхватил меня, понёс по коридорам и лестницам, звонко стуча призрачными копытами. Герцог Аккольте безуспешно звал меня, и голос его становился всё дальше. Лишь от собственных чувств даже мёртвый конь не мог меня унести, они гнались за нами неотступно, как свора бродячих собак, и грозились вот-вот броситься и растерзать меня на части.

Моя душа полна печали.

Тебя, любимый, предала.

Этой ночью я не вернулась ни домой, ни в коттедж. Я гнала Адольфо к университету, чтобы встретиться с Немо и попытаться достучаться до него в который раз.

Я ловила на себе удивлённые взгляды в мужском общежитии. Ещё бы, я вломилась туда верхом на призванном существе и в вечернем платье. За такое меня точно отстранят пожизненно.

— Немо, пожалуйста, открой! — барабанила я в дверь его комнаты, но ответа не было.

Я бы просидела здесь до утра, но подоспевший на шум смотритель вежливо попросил меня уйти.

— Я не доложу декану, сеньора. Но будьте благоразумны и заберите вашего коня, он пугает студентов.

Я покорно забралась обратно на спину к Адольфо и в этот раз предоставила ему полную свободу, а он, как назло, никуда не спешил и просто отвёз меня к своему бывшему хозяину. На могиле Горацио Торрагросы пахло мятой. Ей заросло все вокруг. Спешилась, развеяла Адольфо и устало опустилась на траву. Воздух, пропитанный эфиром, дурманил и клонил меня в сон. Я долго гладила шёлковые листья мяты, а потом закрыла глаза и заснула, проговаривая строки из баллады, как молитву:

Моя душа полна печали.

Тебя, любимый, предала.