Глава 19

Немо

Студенты помогли отыскать её, показали, в каком направлении поскакал Адольфо, а дальше я уже сам навёл чары и выследил их. Всё стало слишком сложно и путанно после смерти отца. Всё. Кроме моих чувств к Юри. В себе я был уверен, да и в ней не сомневался ни секунды. Я просто не хотел впутывать её во все это, но забыл, что миа студентессе ведёт себя как непослушный котёнок, дорвавшийся до пряжи. Сначала она будет робко играть с кончиком нитки, а потом запутается так, что даже ножницы не помогут ей выбраться. С каждым движением она все глубже вязнет в болоте моего прошлого, и я не могу ей помочь. Одно моё неловкое вмешательство, и она задохнется, поглощенная чужой тайной.

Как было бы просто отпустить её. Позволить ей жить по-своему. Сегодня я видел, как ей было бы хорошо с другим, как легко и приятно ей выходить в свет, общаться с людьми. Я физически ощущал её восторг и мечтал каждый день разделять его.

Но что будет с нами, когда вся правда и грязь обо мне выйдет наружу? Её не может не зацепить этой ударной волной.

Моя Юри…

Она спала у надгробия моего отца, сложив ладошки под головой и подтянув ноги к груди. Адольфо, Флавио, Луиджи и Селеста охраняли её сон и недовольно уставились на меня, едва я подошёл ближе.

— Уже забыли меня?

Я вскинул вверх руки, показывая что не вооружён и безобиден, но призраки не хотели подпускать меня к Юри.

— Она замерзнет, — попытался объяснить им, и фамилиары явно призадумались, переглядывались и всерьёз прикидывали стоит ли мне доверять.

Наконец, они расступились и пустили меня к миа студентессе. Я осторожно поднял её с земли и усадил к себе на колени. От Юри приятно пахло мятой, и я жадно уткнулся к ней в макушку, вдыхая аромат её шампуня и терпких трав.

Отец всегда заваривал чай с мятой, он был одержим этим растением, и я не мог не посадить его на могиле.

— Немо, — прошептала она во сне и сжала мою рубашку продрогшими пальцами.

— Я здесь, миа студентессе. Я всегда рядом.

Я обнимал её до самого утра, кутал в свой пиджак и нашептывал заклятья сна, чтобы она не проснулась и не увидела меня, ведь тогда мне придётся сознаться в том, что я злоупотребил заклятьем Мьютаре Дуо.

Аккольте не простит мне сегодняшней сцены. Я знаю, что он неравнодушен к ней, и просто хотел подтолкнуть их друг к другу. Ему бы никогда не хватило решимости на то, что сделал я. Мне самому не хватало духу на это столько долгих лет. И сегодня я сдался, почувствовав её тоску, и не мог не поцеловать. Но я сделал ей больно, вновь заставил страдать и плакать. Я безнадёжно подорвал доверие принца и Юри, и теперь не знаю, что делать со всем этим. Может не она, а я запутавшийся котенок?

Я коснулся затылком молчаливого надгробного камня, мечтая, чтобы отец дал мне совет, в котором я так истово нуждался. Но вместо этого я раз за разом прокручивал в голове свою первую встречу с Юри. До того дня я не верил в судьбу и знаки а потому с сомнением и легкой брезгливостью смотрел на аквариум в руках отца.

— И что я должен сделать с этим?

В воде бултыхался осьминог, который заправлял печать Горацио время от времени. Мерзкое существо со слишком разумным взглядом.

— Я уже не молод, Немо. Здоровье и разум всё чаще подводят меня. Мне нужен преемник.

— Я могу. Ты обучал меня, отец.

Мне не тогда совсем не нравился тот разговор, не нравилось, что отец начал говорить о своей смерти, ведь кроме него у меня в целом мире не было родной души, кроме четырёх призраков и морского гада.

— Ты умный мальчик, Немо. Но я не хочу тебе такой жизни. Этот город, эта страна. Я словно держу тебя здесь в ловушке, заставляя помогать мне. Когда придёт время, и печать выберет другого — уезжай и не оглядывайся.

— Но куда?

Этот вопрос сделал отцу ещё больнее, ведь тогда он в полной мере осознал, как я зависим от него и нашей работы.

Я удрученно нёс осьминога к океану и боролся с собственными чувствами. Я злился, я ревновал к тому, кто станет преемником отца, всю дорогу я уговаривал каракатицу выбрать меня, а после каждый день я приходил к пляжу в надежде, что преемником буду я, что нужно просто подождать, очистить разум от зависти и гнева, но потом…

Смешная девчонка подобрала склизкое нечто с камней и долго пыталась спасти, вновь и вновь запуская его в воду. Я смотрел на её тщетные попытки и усмехался. И это выбор богов? Как же жестоко они подшутили надо мной и отцом. Он так хотел освободить меня от тяжкого бремени, но в итоге привязал меня к Фероци пуще прежнего.

Я влюбился в неё. Наблюдал издалека каждый день и боялся рассказать отцу о своей светлой одержимости, но когда она появилась у нас на пороге, то ему все стало ясно, едва он взглянул на меня. Перед ним я своих чувств скрыть не мог. Я краснел и заикался.

— Немо, она богата, красива.

Тогда я не понимал, что отец пытается сказать мне. Мне казалось, он хочет обидеть и унизить меня. Я неровня ей? Но он искренне верил, что защищал моё сердце.

— Я буду учить её, папа, как ты учил меня. Это ты позволишь мне сделать?

Я сдержал своё слово, и каждую минуту мы проводили вместе. Но мог ли я дать ей больше?

Её братья, отец, друзья, даже булочница все в один голос осуждали меня в лицо и за глаза.

— Он испортит ей жизнь.

— Из Ритци в Тровато? Бедная девочка.

— Вы слышали, что его мать была блудницей? Из тех, что забеременела от короля.

Юри была слишком доброй и милой, чтобы замечать это, а был слишком глупым, чтобы отказаться от неё ещё тогда.

— У меня есть два билета в театр, Немо!

— Я занят. Много работы.

— Открылось новое кафе, и там подают мороженое в форме животных. Пойдём. Съедим ледяную Септу!

— Юри, прости. Сегодня нужно помочь отцу.

— Тогда в другой раз?

Я придумывал тысячи отговорок. Прикрывался экзаменами, дипломом, проверкой на работе, а она никогда не грустила, всегда поддерживала меня и не оставляла в беде. Я чувствовал себя паршиво, словно воровал её у всего мира, но в душе я был счастлив вот так вот приватизировав мою Юри… Пока все не стало слишком сложно.

— Ты не женишься на ней, Немо. Я не дам тебе своего благословения! Никогда! — закашлялся отец и схватился за сердце.

Даже сеньор Ритци был не так категоричен, а лишь мягко попросил выяснить мою родословную, чтобы наши с Юри дети знали свою историю, какой бы она ни была.

— Ты так кричишь, словно знаешь что-то. Что не так с миа Юри? Не сестра же она мне?

— Дело не в ней, дело в тебе, Немо. Я запрещаю!

Я помню его взгляд полный боли и тоски. Помню как он смотрел на меня со смесью любви и ненависти, и как магия клокотала на кончиках его пальцев.

В тот день я тоже не сдержался, наговорил ему гадостей, а после развернулся и уехал в университет. Я обещал научить Юри контролируемому призыву. Откуда я мог знать, что те ужасные слова, что я сказал отцу, будут моими последними ему словами.

Откуда я мог знать, что печать действительно выберет её носительницей?

Откуда я мог знать, что навлеку столько бед на ту, что люблю больше жизни.

Откуда я мог знать, что проклятие моего отца будет таким сильным и не позволит нам быть вместе?

— Прости меня.

Я просил прощения у отца и у Юри за свою слабость.

С первыми лучами солнца ушли призраки-хранители, а я осторожно переложил мою любимую обратно на мягкую мяту. Снова я наблюдал за ней издалека, ждал в тени разросшихся деревьев, когда миа студентесса проснётся, зябко поёжится и обнимет себя за плечи.

Отец сделал все, чтобы я никогда не допросился его благословения, и теперь я понятия не имею, как смогу разрушить эту стену и снова быть с Юри.

Юри

Письмо из Министерства с одобрением моего нового графика уже ждало меня на пороге коттеджа. Даже не знаю, какие чувства нахлынули на меня в этот момент. Были ли я рада? Сложно сказать, потому что единственное, что мучило меня это полное опустошение.

Мне дали несколько дней, чтобы подготовиться к ночному приёму граждан, а значит, мне снова ждали часы безделья.

Я вытряхнула из волос мятные листья, а после перебила время на табличке приёма. Назад пути нет.

Зато теперь я снова смогу посещать занятия в привычное время, возможно, даже увижу Немо. Вот только что я скажу ему? Эйфория оттого, что я получила благословение отца резко улетучилась, после случившегося в театре. К счастью, герцог Аккольте не пытался встретиться со мной и извиниться. Это определённо вызвало бы ещё большую неловкость.

— Понятия не имею, чего ты так переживаешь?!

У Ами на все был простой ответ, хотя после стычки с членами семьи Коста она явно стала чуточку дёрганной.

— Я изменила Немо.

Она закатила глаза.

— Изменяют жениху или мужу. А вы даже в отношениях не были.

Я понимала, что Ами пыталась меня подбодрить и внушить, что моей вины в непрошенном поцелуе не было, вот только её слова почему-то лишь глубже загоняли меня в хандру, а чай с мятой усиливал невесёлые чувства. На поцелуй-то я ответила, и на какой-то миг мне это даже понравилось.

— Наверно, ты права. Но мне все равно гадко от себя.

— А когда гадко, что делают девушки? — игриво спросила подруга.

— Читают книги? — выпалила первое, что пришло на ум.

— Ладно, мы с тобой неправильные девушки. Я думала, что ты скажешь поход за покупками, — рассмеялась Ами.

— А надеялась?

— Надеялась, что выберешь стрельбу по мишеням?

Это предложение мне понравилось даже больше моего изначального плана. От книг и документов меня уже порядком тошнило.

Мы вымыли чашки, закрыли коттедж, разбудили Адольфо и поскакали в лес, где несколько часов сбивали шишки с деревьев заклинаниями. Давно я так не смеялась. Мои волосы и туфли ощетинились еловыми иголками, а все болезненные чувства покидали тело с каждым магическим выбросом. Опустошенная, но счастливая, я вернулась домой, покормила Септимуса и рухнула на кровать. Если бы не Ами, то меня мучили бы кошмары из-за предстоящего возвращения в университет, но я так зверски устала, что ни одна тревожная мысль не добралась до моего сознания.

Зато утром они вцепились в меня мёртвой хваткой и не отпускали всю дорогу до кампуса. Я нарочно вышла пораньше, чтобы первой прийти в аудиторию и тихонько сесть где-нибудь с краю. Мой план провалился, едва я оказалась на пороге пустого лекционного зала.

— Маэстро Тровато сегодня проводит урок под открытым небом, — сообщила мне одна из аспиранток Немо, и меня охватили смешанные чувства зависти и унижения.

Раньше я была в курсе всех дел, знала каждую его лекцию и пару, теперь же я словно чужачкой стала для него и всего университета.

— Поторопись, Юрианна. Ты ещё успеешь, — не то с издёвкой, не то с наигранным участием сказала девушка.

Я точно не успею, но бежать со всех ног казалось мне ещё большим унижением, и потому я спокойно пошла к выходу из главного здания. Немо проводил открытые занятия в редких случаях, как правило, если тема касалась изучения надгробий и всего, что было связано с умершими. А тут мои познания явно глубже, чем у сокурсников, но я все равно дрожала все сильнее, стоило мне увидеть шумную группу, устроившуюся вокруг Немо. Похожее чувство отчуждённости уже было у меня, когда в школе я сильно заболела, а потом вернулась к занятиям спустя целый месяц. Тогда сверстники стали казаться мне какими-то вмиг повзрослевшими, а изучаемая программа превратилась непостижимую науку из-за короткого пропуска. Конечно я все наверстала, но я до сих пор помню свою беспомощность и попытки догнать остальных.

Будет ли сейчас нечто подобное? Меня не было всего неделю, и с таким наставником, как Немо я вряд ли остала, но всё же…

— … потому мертвые не могут быть надёжными свидетелями в суде. Во время призыва они не до конца отдают себе отчёт в том, где находятся и что происходит.

Его родной голос, от которого и больно, и томно.

— Осознание собственной смерти слишком тяжело для души…

Странно. Горацио Торрагросса все осознавал и не выглядел несчастным во время нашей астральной беседы. В его глазах была лишь легкая печаль, но в целом бывший нотариус испытывал долгожданный покой.

— Получается, опытный призыватель может заставить мертвого солгать? — раздался первый вопрос.

— Такая вероятность существует, потому суд всегда с сомнением относится к таким показаниям. Единственные, кто могут проводить легальные допросы это нотариусы и некоторые судьи. Они честны и беспристрастны.

По толпе прокатился глумливый смешок при этих словах, и все дружно уставились на меня.

— Честны? Ой ли?

Ах, ну конечно. До сих пор многие считают, что я стала нотариусом из-за хитроумного обмана.

— Почти все, — поправил сам себя Немо, чего он в жизни никогда не делал, но его намёк был настолько прозрачным, что все вновь рассмеялись.

Самым правильным сейчас было бы убежать в слезах. Но этим я занималась всю прошлую неделю, потому превозмогая ком в горле, я вскинула голову и одарила своего Маэстро снисходительным взглядом.

— То есть вы считаете, что сама Юстиция делает ошибки?

Немо одарил меня победной усмешкой, словно ждал этого вопроса.

— Это ваши слова, миа студентессе, не мои.

Я поперхнулась, и прежде чем успела возразить хоть что-то, он бросил мне вдогонку горькое:

— Все мы знаем, что Юстиция слепа, иначе она не допустила бы многих несправедливостей этого мира.

Все уже было начали терять ко мне интерес, увлечённые этим избитым философским изречением, как у меня вырвалось:

— Но разве мы не за этим на факультете юриспруденции? Мы здесь чтобы помочь справиться с несправедливостями. Мы стоим на страже прав и интересов живых и мёртвых.

На мгновение с лица Немо сошла спесь, а во взгляде вновь появились теплые искры, но на то оно и мгновение. Случилось и исчезло, заставляя меня терзаться, что мне это лишь показалось.

Все оставшиеся пары на меня разве что пальцем не показывали. Везде я только и слышала, что громкое обсуждение меня, герцога Аккольте и моей должности. Страшно представить, что тут было неделю назад. Видимо, отстранение от занятий было лучшим, что произошло со мной. Так я хотя бы могла набраться сил и обрасти какой-никакой чешуёй. Жаль, недостаточно прочной. Мне все ещё цепляли гадкие слова, но хотя бы я не запиралась в туалете, чтобы поплакать.

Когда надо мной глумились студенты с других факультетов, это ещё можно было пережить, но враждебность бывших друзей была стала неожиданной. Может, мы и не были друзьями?

На последней паре Немо похвалил чье-то эссе, громко зачитал его перед всеми, а я бессильно сжимала кулаки под партой. Работа была частично списана с моего прошлогоднего конкурсного сочинения.

— Вам есть чему поучиться, сеньора Ритци, — громко сказал он, и я дар речи потеряла.

Он это серьёзно?

— Видимо, не только Юстиция слепа, — пробормотала я себе под нос. Вот же наглость!

— Вы что-то сказали, миа студентессе.

— Я сказала, что непременно изучу эту чудесную работу на досуге. Ведь в ней совсем нет вторичности. Так свежо и ново, — процедила я, стараясь любезно улыбаться и не выдавать своей обиды.

В конце занятия на мой стол приземлилась записка.

У воровки и лгуньи воровать не стыдно.

Прежде, чем я успела сделать слепок почерка, или выследить адресата, бумага вспыхнула прямо у меня в руках, оставив ожоги на пальцах. Я зашипела от боли и уже не сдерживала слёз.

Немо поднял на меня равнодушный взгляд, и моя защита рухнула. Я резко встала из-за стола, уронив стул, нервно собрала свои вещи и подорвалась к нему.

— Я не спала несколько ночей, меня измучили крысы, надменные клиенты, сплетни и домыслы. Я проткнула себе бедро шилом и села на канцелярские кнопки, и после всего этого ты продолжаешь утверждать, что я обманом получила треклятую должность?! — я впервые кричала на Немо. Но мне нужна была разрядка, как сильно я злилась на него сейчас.

Он отказался курировать мой диплом и завернуть все мои недавние письменные работы, щедро сдобрив их совсем уж неуместными замечаниями, а теперь хвалит того, кто украл моё эссе.

— Ты обманом получила эту должность, — гнул свою линию Маэстро и с вызовом смотрел мне в глаза. Никогда ещё не видела его таким решительным. Мой скромный друг превратился в мстительного дьявола, да мне и самой сейчас хотелось обойти письменный стол и придушить мерзавца.

— Ненавижу тебя, Немо, — сорвалась на очередной крик, а мужчина лишь поморщился и потёр уши.

— Для тебя я теперь Маэстро Тровато. И как же теперь быть с обещанными поцелуями под пиниями, Юри? Твои чувства ко мне так быстро охладели? — с издёвкой спросил мастер.

Я всё же не выдержала и запустила в него увесистой книгой, но Немо ловко увернулся.

— Для тебя я тоже теперь сеньора Ритци.

— Надеюсь, сеньора Ритци счастлива, ведь, она получила все, что так хотела. Доказала своим братьям, что стоит чего-то, удостоилась внимания самого герцога Аккольте. Он ещё не сообщил вам о своих намерениях, или сначала планирует забраться не только в ваш архив, но и под мантию?

— Дуэль! — зарычала в лицо этому завистливому и ревнивому остолопу. А ведь повод для ревности у него был и огромный. Под мантию Алессандро ко мне не забрался, но поцелуя это никак не отменяло.

— И с кем мне полагается драться? Не думаю, что герцог готов рисковать своим прелестным лицом, ему ещё нужно соблазнять юных глупышек, — распалялся Немо.

— Со мной. Маэстро Тровато будет сражаться со мной, я сама могу постоять за свою честь. Оружие выбираете вы. Жду вас в своей конторе сегодня в девять вечера.

— А секунданты? — он все ещё храбрился и ухмылялся.

— С моей стороны будет Септимус и Святая Юстиция! Они-то знают, что я никакая не обманщица.

— Хорошо. Сегодня в девять. Оружие я принесу, сеньора Ритци, готовьтесь к поражению.

До города брела пешком. Надеялась, остыть, но вместо этого меня охватили злые слёзы. Тёрла лицо рукавом, отчего защипало кожу.

Немо никогда не был таким. Столько лет знаю его, и вот откуда-то просочилось его гаденькое нутро. Почему так? Я любила его всем сердцем и наивно полагала, что мои чувства взаимны. Думала, что проблема только в его положении, но все оказалось куда хуже. В любом случае, сегодня с моей любовью будет покончено, мы будем драться, и я заставлю Немо признать мою правоту, а после вычеркну его из свой жизни навсегда. Сердце болезненно заныло. Не хочу я его вычеркивать и ссориться не хотела.

— Мерзавец. Мерзавец!

Пнула лежащий на земле камень, и он сорвался с обрыва.

— Вас подбросить, сеньора Ритци? А то опоздаете на вашу же дуэль!

Надо мной нависла тень лошади и всадника. Ох, надеюсь, он слышал мои слова. Пусть знает и видит, что натворил со мной.

Расправила несуществующие складки на мантии и гордо вскинула голову.

— Подбросьте.

— Спереди или сзади? — его лукавая улыбка заставила меня покраснеть, и прежде чем я ответила, он протянул мне руку: — Помню-помню, что вы любите, когда я сзади.

Проигнорировала адскую двусмысленность его слов и позволила подтянуть себя наверх. Оказавшись, в кольце рук Немо, поняла, как сильно мне не хватало его тепла. Пусть дорога до города не будет долгой, но я каждую секунду этой близости впитаю.

Оптимус как назло был слишком нетерпелив и гнал, несмотря на то, что Немо его даже не понукал. С тоской разглядывала домики горожан, пока мы не уперлись в старый покосившийся забор моего коттеджа.

— Нужно будет починить его наконец, — рассеянно бросил мастер и первым спешился.

Он вытянул обе руки, чтобы поймать меня. Лишнее, я бы и сама справилась, но отказаться от его объятий я просто не смогла, уперлась ему в плечи и тут же почувствовала у себя на талии жаркие ладони моего Немо.

— Мы будем драться, я всё ещё обижена.

— И я обижен. Драке быть, — он прошептал это почти мне в губы, продолжая держать не весу.

— Ненавижу вас, мастер Тровато, — услышала я свой слабый голос.

— Вы уже говорили это, сеньора Ритци, — с придыханием ответил он.

— Поставьте меня на землю! — неубедительно потребовала от своего Мастера, но тут же почувствовала под ногами разбитую дорожку коттеджа.

Вновь борьба с обезумевшим сердцем. Ключ не попадает в замок, темнота приемной сводит с ума. Бреду в свой кабинет, слышу неторопливые шаги за спиной.

— Шпаги? Револьверы? Кулачный бой? Что вы выбрали, Маэстро Тровато?

Его брови удивленно дрогнули. Неужели, он сомневался в моём истовом желании поколотить его?

— Я принёс кое-что получше, — он вытащил из наплечной сумки уже знакомый мне фолиант. Именно его я в сердцах запустила в виновника моих душевных страданий. — Мне кажется сама Юстиция выбрала это оружие, чтобы разрешить наш спор. Читайте, сеньора.

— Наследственное право. Включая наследственные фонды, наследственные договоры и совместные завещания. Я не понимаю, в чём заключается дуэль?

— Всё просто. Вместо выстрелов мы будем задавать друг другу вопросы из этой книги. Неправильный ответ — ранение, — пояснил Мастер.

— И как же мы поймём, кто нанёс смертельный выстрел?

Немо вскинул указательный палец, и следом за книгой из сумки появились алые платочки.

— Проигравший будет повязывать их. В конце посчитаем, у кого больше ран.

Какой изобретательный зануда…

— Скучно, — нарочито равнодушным голосом изрекла я. — Предлагаю другой подсчет. Красные платочки совсем не удовлетворяют моей жажды крови и вашего унижения, сеньор. Пусть проигравший снимает что-то из одежды в наказание за неверный ответ. Голый Маэстро Тровато станет лучшей наградой для моей уязвленной чести.

Немо закашлялся, но очень быстро вернул глазам дьявольские искры.

— А сеньора Ритца не боится сама остаться без панталон этой ночью?

Глупый, глупый Немо. Твоя студентессе мечтала об этом не один долгий вечер, но ты медлишь даже с простым поцелуем.

— Не боюсь. Я уверена в своих знаниях. Святая Юстиция и печать выбрали меня не просто так.

Немо не очень долго боролся с собственной совестью Проверил замок на двери и занавесил все окна. Предусмотрительно. Жителям Фероци не полагается видеть голый зад моего Маэстро.

Он задумчиво взвесил на руке, фолиант, не осознавая, что уже проиграл эту дуэль.

— Первый выстрел полагается оскорблённой стороне, — он протянул мне книгу.

— Кто такой душеприказчик?

— Слишком просто, сеньора Ритци. Это назначенный наследодателем исполнитель завещания и лицо, охраняющее наследство.

— Верно.

Отдала ему книгу.

— Кто такие коммориенты?

Я закатила глаза. Он поддаётся мне, что ли?

— Лица, которые умерли одновременно. Ваш черёд. Назовите наследников первой очереди.

— Ещё проще, миа студентессе. Супруг, родители, дети, в том числе усыновлённые.

Он уже протянул мне руку за книгой, как я одарила его победной улыбкой.

— Первый выстрел за мной, мио Маэстро. Вы забыли внуков.

— Черт, — в сердцах воскликнул Немо. — Внуки и их потомки по праву представления. Ах, как глупо. Вы хитро подловили меня, сеньора Ритци.

Он потянулся к своему шейному платку.

— Стойте. Я хочу сама!

Он не сопротивлялся, не дыша следил за моим пальцами, а я слишком медленно развязывала платок. Он шумно сглотнул, когда я ненароком коснулась его обнажённой кожи.

Я не ответила, что такое легат, хотя прекрасно знала, и Немо стянул с меня ремень. Мой следующий вопрос о выморочном наследстве оставил его без пиджака. Ради приличия мы время от времени отвечали правильно, но все чаще допускали непростительные ошибки и неточности, и вот я уже расстёгиваю рубашку на гладкой груди моего мастера. Жар становится совсем нестерпимым, и мой рассудок начинает сдаваться под натиском запретной страсти.

Помогает. Отбрасывает рубашку в сторону и осторожно толкает меня на диван. Его руки на моих плечах смахивают бретели лифа, и я почти до крови кусаю нижнюю губу.

— Вопрос, Немо. Сначала вопрос, — умоляю его, чтобы выиграть секундную передышку.

— Да-да. Ты уверена, что хочешь этого, Юри? — он топит меня в нежности своего голоса, а ворчу на него с досады.

— Не этот вопрос. Вопрос из книги.

— А? — он смешно смущается, но тянется за фолиантом. Его затуманенный взгляд скользит по строчкам, пока он не выдыхает: — Что такое лежачее наследство?

Смеюсь, и он смеётся, потому что нужен небольшой перерыв, разрядка в повисшем напряжении и взаимном смущении.

— Понятия не имею, но знаю кое-кого, кто прямо сейчас лежит перед тобой и добровольно передаёт себя…

— По наследству?

Уже не смеёмся, просто смотрим друг на друга, словно нет и не было недавних обид, только желание поскорее закончить эту глупую дуэль. Тяну к нему руки, разрываюсь в мягких волосах и молю Юстицию, чтобы она надавила всё ещё упирающемуся Немо на спину. Но она не слышит меня и совсем не помогает восстановить справедливость.

— Твои братья убьют меня, — бормочет мне в губы, обжигая их неровным дыханием.

— Это ещё когда будет, а если болтать не прекратишь, то тебя я убью.

— У тебя ещё остался выстрел, миа Студентессе, — пытался выиграть время мой дуэлянт.

— Потолок отделан деревом пиньи?

— Вопрос не из книги, — осек меня мастер.

— Плевать. Ответь, соври что угодно, только не молчи, Немо.

Он вскинул голову и как-то знакомо посмотрел вверх.

— Думаю, пинии, — подыграл мне.

Понятия не имела, как это будет, только представляла, кусая с досады подушку ночью. Не то чтобы я совсем-совсем не целовалась ни разу. У меня все-таки три брата, а я младшая сестрёнка, которую все тискали и чмокали в щечку. Но тогда у меня не закладывало уши от запредельного сердцебиения, а все до одного рецепторы дрожащего тела не концентрировались на губах.

Вот только Немо не торопился, смотрел на меня, гладил по щеке большим пальцем.

— Какая же ты красивая, Юри.

До этого момента я почти не смущалась, теперь слыша это от моего мастера, я замерла и забыла дышать, только сжала его крепче бедрами чтобы вдруг не сбежал.

Поцеловал. На подушку это совсем не было похоже, это вообще ни на что не было похоже. Когда целовал Алессандро, то в я тонула лишь в чувстве вины и горечи. Сейчас же всё было жадно, нетерпеливо и одновременно нежно. Я наслаждалась каждым мгновением этого долгожданного безумия, отчаянно отгоняя от себя ревнивую мысль, что Немо целуется слишком хорошо. Скольких он там поцеловал под пиниями, пока не оказался со мной на этом диване.

Чувствую прохладную ладонь у себя на животе, или это я слишком горячая. Не выдерживаю такого резкого перепада температуры и шумно вдыхаю.

— Твои братья точно убьют меня, — уже без прежней улыбки вынес себе неутешительный вердикт мой Мастер. Сейчас он был пугающе серьёзным и сосредоточенным. Лучше бы шутил, тогда и мне не было бы так страшно.

— Убьют, — подтвердила его опасения. — Так сделай, чтоб было за что, Немо. Не умирать же зазря?

Долгожданная улыбка и новый сводящий с ума поцелуй. Рука уже не кажется мне холодной, вычерчивает на разгорячённой коже простые узоры, крупными мазками, а я пытаюсь незаметно расстегнуть ремень на штанах Немо. Почему он ещё в них, заруби его Юстиция?!

— Я так не могу, я должен тебе признаться, прежде чем мы окончательно решим быть вместе…

Окончательно решим быть вместе? Это она так завуалировано называет то, что в пошлых книжках Изабеллы обозначают совсем другим словцом.

— Да-да, я всё знаю про поцелуй.

— Как знаешь? — не то испуганно, не то с облегчением спросил Немо и

слегка отстранился.

— Я проследила за тобой, влезла по старым лианам и увидела тебя в окно. Это же было для дела?

— Для дела, — неуверенно согласился он. — Я не понимаю, когда ты успела, я же после театра погнался за тобой, как ты могла увидеть моё превращение, и при чем тут лианы?

А вот теперь я не поняла, о чем он?

— После какого ещё театра?

Мы сидели полуголые на диване и хмурились друг на друга, ожидая объяснений.

Вот только объясниться нам было не суждено, в дверь громко и нетерпеливо постучали.