Глава 12

Признание Марты слегка подняло мне настроение. Я нравилась мистеру Хоксу, и он готов был каждый день приходить к нам в усадьбу, чтобы увидеть меня.

Если честно, мне тоже нравился мистер Хокс, он был улыбчивым и обходительным. Не то что его друг мистер Гринвуд – вечно хмурый и молчаливый.

Перед сном я позволила себе немного помечтать. Что если мистер Хокс сделает мне предложение? Я даже допустила, что тётушка согласится. Она ведь называет меня обузой. А значит, должна порадоваться, если эту обузу снимут с её шеи.

Я представила, как мистер Хокс опускается на одно колено, протягивает мне букет одуванчиков и произносит:

– Эби, Эби, просыпайся, завтрак стынет.

Что? Какой завтрак?

Я открыла глаза и непонимающе уставилась на Бельку, которая сидела на краю моей постели.

– Вставай, Эби, Марта уже волнуется, что ты так долго спишь?

Долго?

Я перевела взгляд на окно, где должен был сереть рассвет, но вместо этого ярко светило солнце.

Жеана, я проспала.

– Сколько времени?

– Почти восемь, Марта заволновалась и послала меня проверить.

– Спасибо, беги на кухню, я сейчас приду.

Я быстро натянула платье, заплела волосы в косу, побрызгала в лицо прохладной водой из таза и побежала вниз. В груди разливалось острое чувство вины. Я так размечталась, что долго не могла уснуть. Забылась уже перед самым рассветом и вот итог – проспала.

Вбежала в кухню запыхавшаяся, на ходу стянула с гвоздя передник и бросилась к Марте.

– Чем тебе помочь?

– Сначала позавтракай, – повариха остановила мою руку, уже потянувшуюся к ножу.

– Но…

– Ничего не случится от того, что ты поспала лишние пару часов. Причём впервые за многие годы. Успокойся и позавтракай.

Марта почти силой усадила меня за стол. Поставила передо мной корзинку со свежеиспечёнными лепёшками и блюдечко со сливками.

– Я заварила травы, не знаю, так не так, пробуй сама, – протянула мне глиняную кружку, от которой поднимался парок.

– Спасибо, Марта, – я окончательно смутилась. Не привыкла, чтобы за мной ухаживали.

– Не за что, – повариха продолжила взбивать яйца в миске, словно ничего и не случилось. – Ты заслуживаешь другого отношения, Эби. И не должна прислуживать всем вокруг.

Я не стала с ней спорить. Зачем? Я знала, что Марта ко мне хорошо относится и желает счастья. Вот только возможно ли оно для меня? На этот вопрос ответа не было.

Оказывается, мне и правда не нужно было спешить.

Тина с Несой и Исой уже приступили к уборке дома. Белька помогала с завтраком для господ. И так вышло, что я осталась не у дел. Возможно, мой вклад в процветание усадьбы не так и велик, как я считала. Вон девчонки совершенно спокойно обошлись и без меня.

Я с удовольствием позавтракала. Лепёшки у Марты, как и всегда, вышли воздушные, с румяной корочкой. Я не спеша отрывала маленькие кусочки, обмакивала их в сливки и запивала отваром.

Закончив с едой, вымыла за собой посуду и всё же помогла поварихе, хоть та и пыталась возражать. Но сидеть без дела я не могла.

Завтрак миссис Прайс велела подавать на террасе, несмотря на поднявшийся ветерок. Мы с Несой, накрывая на стол, успели несколько раз помянуть недобрым словом эту любовь к свежему воздуху. Скатерть то и дело задиралась, то опрокидывая бокал, то нарушая порядок приборов. Ещё летел всякий мелкий мусор и насекомые. Мы замучались убирать.

Но, как только семейство заняло свои места за столом, миссис Прайс с каменным лицом произнесла:

– Почему скатерть грязная, Эбилейль?

Я бросила взгляд туда, куда она указывала. На белой ткани лежал обрывок травинки, принесённый ветром. Я быстро смахнула соринку и подняла глаза на тётушку. Но по её пронизывающему взгляду поняла, что этого недостаточно.

– Я знаю, что вы очень голодны, девочки, но придётся подождать, пока ваша нерадивая кузина уберёт со стола. Мы ведь не в хлеву живём, Эбилейль, и хотим есть с чистой скатерти.

– Да, тётушка, – я рефлекторно бросила взгляд на колонну, на которой вчера мне привиделся шип. Ведь ситуация была точно такой же, да и место то же самое. Миссис Прайс выводила меня из себя разными гадостями.

Но колонна была по-прежнему белой и гладкой. Значит, всё-таки мне привиделось. Я просто замечталась.

– Идёмте, мои дорогие, придётся полюбоваться окрестностями, пока Эбилейль уберёт свои промахи.

Тётушка встала из-за стола. Следом за ней поднялись кузины и Алекс. Мне показалось, что выражение лица миссис Прайс было уж слишком удовлетворённым. Но она быстро отвернулась, и я не была уверена точно.

А потом мы с Несой перестелили скатерть, заменили приборы и блюда. Я пошла позвать родственников к столу, строго наказав служанке блюсти чистоту.

– Ты ведь не хочешь ещё раз всё менять?

Неса замотала головой.

– И я не хочу.

Миссис Прайс заметила меня в начале дорожки.

– Надеюсь, на этот раз мы сможем наконец нормально позавтракать?

Я не ответила, но тоже на это надеялась.

Тут порыв ветра пробежался по моим волосам. Тонкая прядь выскользнула из косы и ласково скользнула по щеке. Я машинально заправила её за ухо.

– Опять ты ходишь растрёпанная, Эби? Тебе не стыдно показываться на люди в таком виде? – не удержалась от своего вклада Анна, когда проходила мимо меня.

И толкнула меня бедром. Я пошатнулась и едва не упала назад, в заросли чубушника, растущего вдоль дорожки.

Злость вспыхнула молниеносно. Мне очень захотелось дать сдачи этой гадкой девчонке, которая издевается надо мной лишь потому, что чувствует себя в безопасности под защитой матери. И считает меня слабой, не способной ответить. Так поступают настоящие трусы.

– Анна, немедленно оставь Эби в покое, – вдруг раздался рядом встревоженный голос тётушки. Я подняла удивлённый взгляд и заметила, что она смотрит не что-то за моей спиной.

Но обернуться не успела. Миссис Прайс быстро подошла ко мне и взяла под локоть, увлекая обратно к дому.

Я переводила ошалелый взгляд со спокойного лица тётушки на её руку, касающуюся меня. Она почему-то вела себя так, словно ничего не происходит. Точнее, что происходящее сейчас абсолютно нормально. Но ведь миссис Прайс никогда ко мне не прикасалась, разве что для того, чтобы отдёргать за волосы или надавать по щекам.

– Не сердись на Анну, – ласково увещевала она меня. – Девочка просто немного нервничает перед приходом нового соседа. Идёмте скорее завтракать.

Мне показалось, что она подала какой-то сигнал Алексу, и он кивнул, отстав от нас. Не знаю, что кузен делал у живой изгороди, но на завтрак он так и не пришёл.

Причём моё удивление разделяли и обе кузины, которые то и дело обменивались недоумевающими взглядами за столом.

Всё это было очень странно.

– Садись, дорогая, – тётушка так и довела меня под руку до террасы, усадив на пустующее место Алекса. – Попробуй лепёшки, по-моему, сегодня они Марте особенно удались.

Миссис Прайс под ошарашенным взглядом Несы положила на стоявшую передо мной тарелку зажаристый кусок и лично подлила сливок из соусника. Думаю, мой взгляд по степени ошалелости сейчас мало отличался от Несиного, но я нашла в себе силы расстелить на коленях полотняную салфетку и пробормотать:

– Спасибо, тётушка, вы очень добры.

– Что ты, дорогая, ты же моя любимая племянница, разве может быть по-другому… – она сделала вид, что всё происходящее в порядке вещей, и откусила кусочек своей лепёшки.

Я случайно столкнулась взглядом с Юлией, она смотрела настороженно, удивлённо, но без излишней злости. А вот исходящая от Анны агрессия ощущалась, кажется, даже кожей. И глядеть было ненужно.

Всё время завтрака я сидела как на иголках, едва притронулась к лепёшке и уж точно не ощутила её вкуса. К тому же трапеза проходила в полнейшей тишине.

Хорошо, что я успела поесть на кухне. Вряд ли сейчас бы мне это удалось, даже если была очень голодна.

Когда тётушка и кузины завершили завтрак, я привычно подскочила, чтобы убрать со стола. Но миссис Прайс снова положила ладонь на мой локоть, останавливая.

– Дорогая, у нас есть слуги, для того чтобы обслуживать. А ты – наша родня, тебе не пристало вести себя как служанка. Ты поняла?

– Да, тётушка, – не знаю, как она расслышала мой ответ, ведь это скорее было невнятное лепетание, но миссис Прайс удовлетворённо кивнула.

Я поднялась вместе с кузинами и растерянно смотрела, как Неса убирает со стола.

– Эбилейль, дорогая, – тётушка опять ласково обратилась ко мне, и я вздрогнула, отодвигаясь. Понимала, что она может рассердиться, но была не в силах ничего поделать с реакциями своего тела. Я слишком привыкла бояться миссис Прайс, и у меня были на то причины. – Я прошу тебя собрать цветов. И поторопись, пожалуйста, до полудня осталось немного. Скоро придут наши милые соседи, нужно показать им, что мы пунктуальное семейство, которое привыкло держать свои обещания.

– Да, тётушка, – повторила я в который раз и, мечтая скорее сбежать отсюда, добавила неуверенно: – Я могу идти?

– Конечно, Эбилейль, иди. Мы ждём тебя в парковой беседке. И наших гостей тоже.

Я подхватила юбки и быстрым шагом отправилась к лугу, а как только завернула за угол, перешла на бег.

* * *

Всё же все члены семейства Прайс привыкли доверять своей матушке. Та не просто держала имение в ежовых рукавицах, но и умела сохранять трезвую голову в самых сложных ситуациях. Даже мистер Прайс всегда прислушивался к своей супруге, а то и открыто спрашивал её мнения по тому или иному вопросу.

Поэтому обе дочери выдержали представление за столом, ни словом, ни делом не выдав своего изумления и даже возмущения. Ведь то, как мать переменилась к этой наглой нищебродке Эби, не могло не возмущать.

Анна вообще решила, что горячо ненавистная родственница чем-то опоила матушку, и сдерживала себя буквально из последних сил, чтобы не наброситься с кулаками и не выбить из неё дурь.

Поэтому когда мать позвала их пройти в парковую беседку, обе дочери тут же последовали за ней, ожидая ответов на всё копившиеся вопросы.

Но миссис Прайс их снова огорошила.

– С сегодняшнего дня, – начала она, когда всё семейство оказалось в сборе, и Алекс наконец к ним присоединился, – я запрещаю вам каким-либо образом третировать Эбилейль, вызывая у неё негативные эмоции. Вы должны держаться с ней, как с равной, как со своей кузиной, а не прислугой. В первую очередь это касается тебя, Анна. Больше никаких выходок и издевательств. Тебе понятно?

Анна зашипела от возмущения. Она и не знала, что матушка в курсе её безобидных проделок. Ну подумаешь, отвар в постель пролила или на ногу наступила. Неужели Эбка всё же пожаловалась? Анна никогда бы не подумала, что мать станет её слушать.

И вдруг такие новости…

– Думаю, ты задолжала нам объяснения, матушка, – голос Алекса был требовательным, и в нём звучало лёгкое раздражение.

– Да, маменька, мы ничего не понимаем, – присоединилась к брату Юлия, но всё же она не требовала, а просила.

Анна топнула ножкой и с силой опустилась на скамью, скрестив руки на груди. Она негодовала и хотела, чтобы всё семейство это видело.

Миссис Прайс вздохнула, пару секунд о чём-то раздумывала, взвешивая все риски, и наконец согласилась:

– Хорошо.

Но прежде чем рассказать детям тайну Эбилейль, она подошла к выходу из беседки и пристально осмотрелась, убеждая, что никто их не подслушает.

– Но сначала вы должны поклясться, что будете молчать о том, что сейчас узнаете здесь. Клянитесь именем Жеаны и Муара.

Лица детей вытянулись от недоумения и обиды. Неужели матушка им так не доверяет, что требует клятву божественного имени? Ведь, как известно, тот, кто её нарушит, будет до конца жизни проклят богами. А с этим проклятьем и сама жизнь клятвопреступника окажется весьма недолгой и очень-очень несчастливой.

– Если вы хотите разделить тайну, должны поклясться. Иначе я ничего не скажу, – миссис Прайс тоже скрестила руки на груди, показывая серьёзность своих намерений.

И дети сдались, по очереди поклявшись именами богов.

– Мать нашей Эбилейль, моя двоюродная кузина Амелия, была магом. Мы с вашим батюшкой долгое время надеялись, что девчонка не унаследовала дара матери. Но, к сожалению, ошиблись. Сильные эмоции вызывают у неё магические всплески. Но я знаю точно, что, если в ближайшие пару лет после пробуждения дару не давать развиться, он угаснет. И тогда Эбилейль станет нам не опасна.

– Но, матушка… – послышалось со всех сторон.

– Цыц! – прикрикнула на детей миссис Прайс. – Я сказала, чтобы вы не трогали девчонку, значит, вы перестанете её задирать. Два года можно и потерпеть, Анна. Найди себе другую девочку для битья.

– Но, мама, – младшая дочь никогда не отличалась послушным характером, и иногда миссис Прайс признавалась самой себе, что чересчур её избаловала, – и пусть Эбка становится магом. Даже и хорошо – работать сможет больше. А нам она всё равно ничего не сможет сделать – просто не решится. Я её хорошо знаю.

– Ты уверена? – Юлия скептически изогнула бровь. Вот старшей дочерью Эмилия была вполне довольна. Юлия частенько демонстрировала интеллект и манеры. – Если Эби почувствует свою силу, тогда ей не нужно будет бояться тебя или матушки. Ведь маги могут сделать, что угодно. Лучше уж пусть её дар спит. Всем будет спокойнее.

– Я согласен с Юлией. Пусть Эби поживёт спокойно, – выразил своё мнение Алекс и, хмыкнув, добавил: – Пару лет.