Глава 13

Я собирала букет и не могла остановиться. И не потому, что цветов всё ещё было мало, просто… я боялась возвращаться к тётушке. Мне казалось, что, стоит им меня увидеть, как они засмеются зло и скажут, что это была шутка. А потом снова начнут оскорблять и издеваться.

Внезапно изменившееся отношение так меня пугало, что я была готова и вовсе не возвращаться.

Солнце стояло в зените. Напольные часы в гостиной наверняка уже пробили полдень. А значит, гости пришли и недоумевают, где же Эбилейль, почему она задерживается.

Представила мрачное лицо тётушки, её сузившиеся глаза, когда вхожу в гостиную, и задумалась… Чего я боюсь больше: что мне нарочито ласково улыбнутся или как обычно отругают?

Наверное, пусть лучше отругают. Всё же это будет понятно и привычно. А вот как реагировать на изменившееся отношение я не понимала. Но не верила, что миссис Прайс вдруг ни с того ни с сего резко воспылала ко мне любовью.

Вот такая я недоверчивая…

Ладно, тянуть больше не вижу смысла, пора возвращаться в усадьбу. Я перехватила букет поудобнее, вздохнула и решительно миновала сад, подходя к крыльцу.

Из гостиной послышался смех Анны, серебристым колокольчиком разливаясь по открытым комнатам, наполняя дом. Следом раздался мужской голос. Мне показалось, в нём звучали одобрительные нотки. Мистеру Хоксу нравилось, как смеётся моя кузина.

В груди кольнуло ревностью. И я удивилась – неужели молодой сосед так сильно мне понравился? Ведь мы почти незнакомы.

Неважно, мне в любом случае ничего не светит. Даже если я и правда нравлюсь мистеру Хоксу, он не женится на нищей приживалке с сомнительной родословной.

Вот Анна для него – действительно хорошая партия. А миссис Прайс даст за ней неплохое приданое. Да и жить будет неподалёку от матери – со всех сторон отличный вариант.

Настроение испортилось окончательно. И я, ведомая какой-то мазохистской решимостью, быстро прошла сквозь двери.

– Добрый день, – скользнула по всем взглядом, ни на ком особо не задерживаясь. Но отметила, что мистер Гринвуд сидит особняком в кресле у окна. Солнце освещало его со спины, лицо находилось в тени, поэтому сложно было сказать, как он воспринял моё появление.

А вот на лицах остальных расцветал целый букет эмоций. И родственники вовсе не выглядели радостными от моего появления.

Но мистер Хокс улыбнулся мне и, выпустив руку Анны, поднялся с дивана, двинулся навстречу.

– Здравствуйте, мисс Клэптон, – он что, и правда держал Анну за руку? А теперь протягивает мне?

Этого чувства я раньше не знала. Оно было похоже на крылатую тень, что нависла сверху, закрывая небо и солнце.

Я перехватила букет, делая вид, что он слишком тяжёл, чтобы держать его одной рукой, и прошла мимо, бросив на ходу:

– Здравствуйте, мистер Хокс. Очень рада вас видеть.

И вдруг поняла, что это правда. Действительно рада. А та тень… не знаю, что на меня нашло. Видимо, это всё потрясения последних дней. Со мной происходит что-то непонятное.

Я положила цветы на стол, аккуратно и тщательно разравнивая стебли.

Мистер Хокс вернулся на своё место. Недалеко от Анны, но соблюдая приличия.

Я не знала, что делать дальше. Тётушка всегда командовала, не оставляя мне никакой свободы воли. А сейчас она молчала, как будто предоставляя мне самой общаться с гостями, развлекать их.

Часы отсчитывали секунды, я чувствовала, как зарождается неловкость, и уже решилась. Набрала воздуха и повернулась к гостям, но не успела.

– Алекс, милый, принеси книгу этого… как его там… который про цветы писал, – миссис Прайс всё же вмешалась, так и не дождавшись первого шага с моей стороны.

Я почувствовала облегчение и даже не заметила, что прозвучало вовсе не моё имя.

– Конечно, я сейчас сбегаю, – это был отличный предлог сбежать из гостиной на несколько минут, чтобы привести мысли в порядок, но я даже не успела отойти от стола.

– Эбилейль, дорогая, ну что ты? Алекс сам сходит в библиотеку. Он же мужчина, а книга тяжёлая.

– Да, тётушка, – я опустила голову, чувствуя себя не в своей тарелке и совершенно не представляя, что делать.

Ощущала на себе перекрёстные взгляды. Руки вдруг оказались какими-то слишком длинными, неудобными, и их было совершенно некуда деть. Только и оставалось, что снова и снова перекладывать стебли на столе.

– Мистер Хокс, – тишину разбила Юлия, и я была ей за это признательна, – а какие ещё нововведения вы собираетесь устроить в своей усадьбе?

– О-о, мисс Прайс, у меня масштабные планы, – сосед охотно вовлёкся в разговор.

А мне стало ещё более неловко, ведь я не сумела вымолвить и слова. Вела себя как дикарка.

– Я думаю устроить конский завод, – продолжил мистер Хокс. – Насколько я успел заметить, в округе мало породистых лошадей. И часто в упряжке или даже под седлом используют смесков тяжеловозов, которые приспособлены совсем для другой деятельности…

Я слушала жадно, так и не решившись отойти от стола и посмотреть на соседа, но сам звук его голоса, новая информация, интересные факты – всё для меня было необычно и завлекательно.

Оказывается, у мистера Гринвуда в столице – обширные конюшни, и мистер Хокс собирается прикупить у него пару кобыл и жеребца.

Я бросила мимолётный взгляд на Гринвуда, и мне показалось, что он тоже смотрел на меня. Что наши взгляды встретились. Я испугалась и тут же отвела глаза.

И рассердилась.

Опять что-то сама себе напридумывала?

К счастью, наконец вернулся Алекс из библиотеки. Он положил толстый фолиант профессора Байонса на стол передо мной и отошёл к остальным. А я осталась посреди гостиной под теми же пристальными взглядами.

– Ну же, дорогая, начинай экзамен, – негромко произнесла тётушка.

Я откашлялась и подняла со столешницы первый цветок. Продемонстрировала его.

– Что это за цветок? – застыла, ожидая ответа.

Кузины, которые должны были искрить своими знаниями, натужно молчали. Если бы я умела, послала бы мысленный импульс Анне, которая была готова уже испепелить меня взглядом.

Ну же, это очень просто. Я старалась срывать только часто встречающиеся цветы, названия которых всем известны. Но похоже, не всем.

Тишина становилась плотной, почти осязаемой.

«Вот и закончилось хорошее ко мне отношение», – успела подумать я и вдруг услышала от окна:

– Думаю, это василёк.

– Отлично, мистер Гринвуд! Вы совершенно правы! – я так обрадовалась разорвавшейся тишине, что не сдержала эмоций. И тут же привычно одёрнула себя – не стоит прилюдно проявлять безудержную радость, это неприлично. Продолжила дальше уже гораздо спокойнее: – Давайте посмотрим, что думает об этом цветке профессор Байонс.

Я открыла книгу, но успела пролистать лишь несколько страниц.

– Профессор Джоранс Байонс считает василёк символом деликатности, – ответил Гринвуд спокойным голосом, по-прежнему сидя в кресле у окна.

Кажется, от потрясения у меня некрасиво открылся рот. Впрочем, не только у меня. Это я поняла, окинув кузин и тётушку взглядом.

– Вот как, дружище, оказывается, ты увлекаешься языком цветов. А я и не знал, – мистер Хокс тоже выглядел удивлённым. И мне показалось – слегка раздосадованным.

– Не я, Матильда, моя младшая сестра. Они с матушкой часто устраивают такие экзамены, – в голосе мне послышалась усмешка. Но больше мистер Гринвуд ничего не сказал, так что я не могла быть уверенной точно.

– Давайте проверим, – предложила тётушка.

Я кивнула и продолжила листать книгу.

– Действительно, васильки обозначают деликатность и симпатию, – я улыбнулась. Кажется, экзамен пошёл совсем не по плану. Боюсь, кузинам будет сложно перенести, что мужчина обошёл их в исконно женской науке.

– Один цветок ещё ничего не значит, – как я и ожидала, Анна не сдержалась. – Возможно, мистеру Гринвуду просто повезло.

– Возможно, – в глазах соседа появился какой-то азартный блеск, мистер Хокс даже поднялся с места и сделал несколько шагов к столу, остановившись в футе от меня, и начал перебирать стебли. – Поэтому мы должны убедиться. – он поднял со стола цветок клевера и продемонстрировал его Гринвуду. – Шейн, дружище, что это за прелестный лохматый шарик?

– Это белый клевер, Вэл, и показывая мне его, ты просишь о тебе думать в самом романтическом смысле.

– Серьёзно? – мистер Хокс приподнял бровь. – А что нам на это скажет мисс Клэптон?

Я покраснела, потому что мужчина стоял очень близко ко мне и смотрел пристально. Уголки его губ были слегка приподняты, а от глаз убегали мелкие морщинки.

– Вы ведь расскажете, мисс Клэптон? – он улыбнулся, а я со всем ужасом осознала, как неприлично долго только что его рассматривала.

Отвернулась к книге, почти уткнулась в пожелтевшие страницы, от смущения с трудом различая буквы.

– Эбилейль, ну что ты молчишь? Что там написано про клевер? Нам же интересно, – в голосе тётушки слышалось раздражение. И это привело меня в чувство. Конечно, я слишком расслабилась. Это непозволительно.

– Клевер белый, или клевер ползучий, или амория ползучая, – прочитала я первые слова, поняла, что от меня ждут другого, и заскользила взглядом по строкам. Вот оно: – «Белый клевер – символ счастья, если мужчина подарил женщине клевер, значит, он желает ей счастья. С собой или с кем-то другим – это ещё неизвестно современной науке. Но поскольку второе значение белого клевера заключается в просьбе думать о дарящем, то, возможно, что это является бескорыстным пожеланием счастья с другим».

Я растерянно подняла взгляд. Посмотрела сначала на мистера Хокса, потом на мистера Гринвуда, на тётушку…

– Так кто же выиграл? – недоуменно протянула Анна.

– Наверное, тут нет выигравших, – рассуждала Юлия, – мистер Гринвуд знал только одно значение цветка, поэтому он не может считаться победителем. Но тем не менее он правильно ответил, значит, и не проиграл.

– В общем, победила дружба, – улыбаясь, решил мистер Хокс и направился к окну, где в тени скрывался мистер Гринвуд. – Дай я тебя обниму, дружище.

Я почему-то подумала, что Шейнон прячется от наших любопытных взглядов. Друг нашего нового соседа казался мне очень скрытным, не желающим, чтобы ему лезли в душу или расспрашивали о сокровенном.

Когда Юлия решила, что он не победил, Гринвуд только пожал плечами. Уверена, ему было всё равно. Зато когда друг направился к нему с объятиями, Шейнон только усмехнулся и выставил руки перед собой ладонями вперёд, показывая, что сдаётся.

– Не надо.

Мистер Хокс расхохотался и изменил направление движения, усевшись на диван. На расстоянии вытянутой руки от Анны.

И вот казалось бы, кроме кузины на диване сидел Алекс. Они с Анной расположились по углам, а мистер Хокс занял место ровно посередине. Но кузина как-то сразу приосанилась, выпрямила спину и посмотрела на мужчину таким собственническим взглядом, что у меня засосало под ложечкой.

В открытую створку постучала Неса, вопросительно посмотрела на миссис Прайс, а потом на меня. Я знала, чего она хочет. Спросить, останутся ли гости на обед, и где накрывать: в столовой или на террасе.

Прежде я бы просто присела в книксене и вышла из комнаты, а там мы вместе с Несой начали бы накрывать на стол. Сейчас же оглянулась на тётушку, ожидая её решения: идти мне или остаться.

– Дорогие гости, вы же составите нам компанию за обедом, не правда ли? – интонация была вопросительной, но миссис Прайс не сомневалась, что мужчины не откажутся отобедать. Но всё же дождалась ответных благодарностей за приглашение и только тогда отдала распоряжение служанке:

– Накрывай в столовой, Неса. Ветер что-то поднялся, боюсь, на террасе будет слишком много мусора.

Я тихонько хмыкнула. Как будто утром ветер был тише, и мусор не летел.

Неса вопросительно посмотрела на меня. Я в ответ пожала плечами и, не дождавшись распоряжения, сама обратилась к миссис Прайс:

– Тётушка, вы позволите мне помочь с обедом?

– Ещё чего, – почти натурально возмутилась она, – что это взбрело тебе в голову, Эбилейль? У нас достаточно прислуги.

Неса не была обучена политесам, поэтому молча вытаращилась на тётушку, а потом на меня. Я снова пожала плечами, кивая ей, чтоб уходила. Что я могла сказать, ведь и сама не знала, что за блажь напала на миссис Прайс.

Обед проходил… странно.

Я постоянно дёргалась, пыталась вскочить с места, чтобы помочь служанкам, у которых выходило кривовато и неуклюже. То ли от того, что они всегда только помогали мне, то ли боялись совершить ошибку. И от этого, конечно, ошибались. Краснели, бледнели и повторяли действие дрожащими руками.

Как ни странно миссис Прайс никак не комментировала досадные промахи Исы, которая подходила к гостям с правой стороны или держала тарелку так, что суп едва не касался её пальцев.

Каждый раз, как она совершала очередной промах, я задерживала дыхание, ожидая окрика и неминуемого наказания. Но тётушка, казалось, и вовсе не замечала этих ошибок.

Всё удивительнее и удивительнее, ведь мне раньше прилетало и за гораздо меньшее.

– Суп, миссис Прайс, просто великолепен, – мистер Хокс, подтверждая свои слова, отправлял в рот ложку за ложкой и разве что не жмурился от удовольствия. – Я готов украсть вашу кухарку.

– Похоже, нам придётся усилить охрану Марты, – улыбнулась Юлия.

Мистер Хокс засмеялся. А следом за ним и все остальные. Все, кроме мистера Гринвуда и меня.

Я была слишком напряжена, чтобы выдавить из себя что-то кроме жалкой улыбки. А Шейнон привычно хмурился. Мне уже казалось, что его блестящего выступления в гостиной на самом деле и не было.

Может, я это тоже нафантазировала, как и свою магию.

Анна поняла, что внимание соседа переключается на сестру, и завязала с ним светскую беседу о… моде. На мой взгляд, это был не особо удачный выбор темы с мужчиной, вниманием которого желаешь завладеть. Но Анне слишком хотелось узнать о том, что сейчас носят в столице, чтобы подумать.

– Хм, носят… – мистер Хокс забавно наморщил нос, – э-э, носят… платья.

Он обаятельно улыбнулся, а тётушка с Юлией расхохотались. К ним присоединился Алекс, и даже мистер Гринвуд усмехнулся. Анна надулась, решив, что смеются над ней.

И мистер Хокс поспешил уверить её в обратном:

– Простите мой смех, мисс Прайс, я вовсе не хотел вас обидеть. Дело в том, что я совершенно ничего не смыслю в женской моде. Для меня красивая девушка, такая как вы, будет прекрасна в любой одежде.

Анна расцвела довольной улыбкой. А мистер Хокс понял свою оплошность и поспешно добавил:

– Мисс Юлия Прайс просто прелестна в этом жёлтом платье, а мисс Клэптон совершенно очаровательна в розовом.

– Это персиковый, – поправила я машинально, думая о том, что для него именно Анна – самая красивая девушка.

– О-о, – он снова обаятельно улыбнулся, – простите меня, мисс Клэптон, я же говорил, что совсем ничего не понимаю в моде. Разумеется, вы очаровательны в персиковом.

После сырного супа подали ростбиф с тушёными овощами. Мистер Хокс также восхищался мастерством кухарки, но Анна перебила его нетерпеливым:

– А как развлекается молодёжь в столице? Вы тоже устраиваете музыкальные вечера?

– Музыкальные вечера? Мм… да, конечно, – гости перекинулись быстрыми взглядами, и мне подумалось, что первым в голову мистеру Хоксу пришло совершенно иное.

– Музыкальные вечера? – разочарованно протянул Алекс. – И только-то? А как же скачки? Или охота? Они что же, уже вышли из моды?

– Скачки, конечно же, – снова согласился мистер Хокс. – Это одно из любимых развлечений в столице. Даже королевская семья является посмотреть.

У Алекса загорелись глаза.

– А что касается охоты… боюсь, близ столицы всё зверьё было истреблено. Для этого желающим приходится ездить в дальние поместья. Так что мы с Шейноном ни разу не участвовали в этой забаве, хотя и хотелось бы…

– Говори за себя, – вдруг резко перебил Гринвуд.

Все замерли, переводя взгляды с одного мужчины на другого.

– Ах да, – мистер Хокс улыбнулся, словно извиняясь за грубость друга, но произнёс насмешливым тоном: – Шейнон против бессмысленного истребления живых существ. Я всё правильно сказал?

– Всё правильно, – выдавил Гринвуд. Я заметила, как побелели костяшки пальцев, которыми он сжимал вилку.

Зачем мистер Хокс насмехается над другом? Вот именно – они же друзья. Друзья?

– А как же охота ради пропитания, мистер Гринвуд? – вмешалась Юлия. – Ведь нам нужно что-то есть.

– Охота ради пропитания и охота ради развлечения – это две разные вещи. Когда несколько десятков человек и несколько десятков собак загоняют одного зверя, уже ослабленного, часто подраненного, чтобы у него не осталось ни единого шанса скрыться… – мистер Гринвуд заговорил так яростно, так вдохновлено, что я заслушалась и засмотрелась, как вдруг преобразилось его всегда хмурое лицо. Он поймал мой взгляд и осёкся. Закончил скомкано, несколькими словами: – Это не охота, это убийство.

Все притихли, смущённые горячностью гостя. И только Анна, похоже, ничего не поняла, потому что, прожевав очередной кусочек говядины, она поведала:

– У нас такого не бывает. На охоту ходят пешком, по два-три человека, не больше, хороших собак вообще можно по пальцам пересчитать. Да и чего считать, – она махнула рукой, – они все у мистера Торнби. А Алекс вообще ненавидит охоту, – последние слова она произнесла громким шёпотом, перегнувшись через стол к мистеру Хоксу и пакостно улыбаясь.

– И вовсе не ненавижу… – начал было кузен, но Юлия ему не позволила объясниться:

– Ну конечно, ты любишь висеть вниз головой.

– Девочки, – миссис Прайс не повышала голоса, но обе кузины тут же замолчали, впрочем, продолжая тихонько хихикать. А Алекс мучительно покраснел, сделавшись похожим на тот самый томат из теплицы Бирна.

– А давайте устроим музыкальный вечер, – вдруг предложила я, чтобы перевести тему и отвлечь гостей от неудач кузена, и неожиданно стала центром внимания.

Глаза Анны на миг сузились, потом распахнулись, как будто до неё дошло моё предложение. А потом она радостно рассмеялась и захлопала в ладоши.

– Давайте устроим музыкальный вечер! – выпалила она так, словно эта идея только что пришла ей в голову. – Прямо завтра и устроим. Эби, ты должна написать и разослать приглашения. Прямо сейчас. А завтра ты сыграешь на клавикордах, а мы будем танцевать!

Анна всё больше и больше загоралась этой идеей, которую уже явно считала своей. Она перечисляла, кого нужно пригласить, какие композиции должны звучать, и какие танцы они будут танцевать.

Все взгляды переместились на неё, а обо мне как будто и вовсе забыли. Вот только завтра я никак не могла играть на клавикордах, потому что…

– Завтра день Жеаны, – произнесла негромко, но на меня уже не обращали внимания.

Анна с тётушкой спорили, нужно ли приглашать Сетона Торнби. Мистер Хокс рассказывал Алексу, что в столице клавикорды уже устарели, и сейчас почти во всех гостиных стоит фортепиано.

– Разумеется, кроме самых упёртых ретроградов, если вы понимаете, о чём я, – добавил он.

– Разумеется, я вас понимаю, – с умным видом покивал головой кузен, хотя вряд ли представлял, кто такие ретрограды.

Юлия с интересом слушала их диалог. И только мистер Гринвуд смотрел на меня, словно ожидая, как я поступлю.

Как ни странно, но его испытующий взгляд придал мне силы. Я решительно поднялась на ноги, скомкав во вмиг вспотевших ладонях салфетку.

– Завтра день Жеаны! – почти выкрикнула, но добилась своего – меня услышали. Все взгляды переместились на меня.

Миссис Прайс чуть скривилась от моей выходки, но я почему-то была уверена, что наказывать меня за неё не будут.

– И что? – брови Анны в недоумении взлетели вверх, будто она и правда не понимала, что такого в этом дне.

– Тётушка разрешила мне уйти в лес за травами, – я покосилась на миссис Прайс, вдруг начнёт отрицать, но она методично собирала вилкой зелёный горошек с тарелки.

– Ты можешь пойти послезавтра, – Анна теряла терпение, это я видела по раздувавшимся крыльям её носика. В фантазиях кузина наверняка уже исполняла замысловатые фигуры танца с мистером Хоксом, и вдруг кто-то посмел встать на пути я её желания.

– Не могу, – я уже готова была расплакаться.

Ну неужели они все не понимают, как важен завтрашний день? И не только для меня, но и для остальных обитателей усадьбы. Собранными в день Жеаны травами мы лечились от разных хворей, добавляли их в еду, использовали для консервации. Без драконьей травы у нас не было бы такого ароматного хлеба. А без мышегона усадьбу давно заполонили бы грызуны.

Но Анна отказывалась понимать.

– Почему? – упрямо допрашивала меня она, сжимая кулаки.

Ну вот и окончилось благодушное настроение родственников. Сейчас меня обругают. Или дождутся ухода гостей и обругают позже.

– Потому что день Жеаны завтра, – выдохнула я так же упрямо.

– А что такого в этом дне Жеаны? У нас в столице этот праздник не очень популярен, – мистер Хокс явно пытался разбавить накопившееся напряжение.

Я не верила, что день Жеаны где-то могут не отмечать. Ведь эта богиня являлась самим средоточием жизни, а в её день сила жизни концентрировалась в любом растении, что было готово раскрыть знающему свой усиленный потенциал.

Но как всё это объяснить тому, кто не верил в силу жизни? А мистер Хокс не верил, я видела это по его смеющимся глазам, снисходительной улыбке.

– День Жеаны лучше всего подходит для того, чтобы собирать травы, в них больше всего целебной пользы, – пояснила я, постаравшись подобрать рациональное объяснение, которое не покажется нашим гостям смешным или нелепым.

– Вы разбираетесь в травах, мисс Клэптон? Это очень интересно, – мистер Хокс и правда выглядел заинтересованным и смотрел на меня как-то иначе. Казалось, что в его взгляде появилось… уважение ко мне.

Мне понравился этот взгляд и даже захотелось закрепить его. Почему-то для меня показалось важным, чтобы мистер Хокс не только находил меня очаровательной в персиковом платье, но и уважал за мои умения.

Пусть и было их немного.

Это уважение во взгляде и побудило меня распрямить и так прямую спину, вздёрнуть подбородок и, посмотрев прямо в глаза мистера Хокса, предложить:

– Если вам интересно, идёмте завтра со мной.

На этом мой заряд уверенности и закончился. Я испугалась тому, что сказала. И уже готова была отмотать время назад и забрать свои слова обратно.

Тем более Анна уже шипела рассерженной кошкой, и метаемые в меня взгляды грозили скорыми неприятностями.

Но в этот раз я не отступлю. Кузинам давно пора самим научиться играть на клавикордах. Не так это и сложно! А не эксплуатировать каждый раз меня. Я на вечерах ни разу не танцевала, потому что исполняла абсолютно все композиции. И танцевальные, и фоновые. У меня потом несколько дней пальцы болели.

Кто бы знал, как мне хотелось хотя бы разочек пронестись в паре с красивым молодым человеком. Даже пусть и с некрасивым. Пусть с толстым Сетоном Торнби. Но не со стулом, который составлял мне пару, когда никто не видел.

В груди стало горячо. Но я даже не успела поднести руку, чтобы прикоснуться к сердцу и понять, что происходит.

– Думаю, музыкальный вечер можно провести и послезавтра, как раз все успеют получить приглашения и подготовиться. А завтра можно всем вместе отправиться в лес и устроить пикник на опушке.

Тётушка всё решила и высказала своё решение непререкаемым тоном. Это вовсе не звучало, как приглашение, скорее, как приказ, но лица у присутствующих разгладились. А потом послышался смех и восклицания. Идея всем понравилась. И даже хмурый мистер Гринвуд как будто стал чуть менее хмурым. Скорее, он выглядел… задумчивым?

– Эбилейль, дорогая, – тётушка отвлекла меня от мыслей о Гринвуде, – напиши, пожалуйста, приглашения на музыкальный вечер и пригласи всех наших соседей. Пора им уже познакомиться с гостями из столицы.