Глава 19

Напившись отвара и вдоволь насплетничавшись, я вышла на улицу. Решила прогуляться к реке и ещё раз обдумать всё, произошедшее со мной за последнее время.

Но далеко уйти не успела, меня догнал голос Исы.

– Эби, Эби, там гость приехал?

Гость? Сердце сладко сжалось. Неужели мистер Гринвуд?

– Иду, – быстрым шагом проследовала в сторону усадьбы.

В гостиной меня ждал… Тейлор Бессон.

Я опешила. Разве не к ним в гости отправилось семейство Прайсов?

– Добрый день, мистер Бессон, – приветливо улыбнулась, – миссис Прайс, Анна и Юлия сейчас как раз гостят у вас в поместье. Вы, наверное, с ними разминулись.

Тейлор поднялся из кресла и двинулся ко мне. В руке он держал розу на коротком стебле, а на лице у него блуждала какая-то диковатая, неестественная улыбка.

В душе кольнуло страхом, захотелось отступить, даже уйти отсюда. Но я сделала над собой усилие и осталась на месте. Невежливо уходить, когда в доме гость. Да и чего испугалась? Тейлора я знаю много лет. Пусть мы никогда и не оставались наедине. Да и так странно он на меня раньше не смотрел.

Тейлор Бессон был темноволосым и высоким, как и его близнец Том. Многие не умели их различать, а мне с недавних пор они казались совсем разными. Том был мягким и добрым, он никогда не обижал животных, не поднимал руку на рабов или слуг. И если бы сейчас здесь был он, наверняка я чувствовала себя более спокойной.

Тейлор сделал её несколько шагов, остановившись почти вплотную ко мне. Я неосознанно вздрогнула от этой излишней близости. И всё-таки сделала шаг назад.

Уже открыла рот, собираясь предложить ему напитки и под этим предлогом сбежать из гостиной.

Как вдруг он протянул мне розу.

– Это тебе, Эби, возьми.

Моё имя звучало странно в его устах. Я вдруг поняла, что Тейлор раньше не просто не называл меня по имени, но и вообще никогда ко мне не обращался напрямую.

Что ему нужно?

Но цветок автоматически приняла.

– Спасибо.

– Понюхай, она так хорошо пахнет, совсем как ты…

Я смотрела в его тёмные глаза, не в силах разорвать взгляд. Внутри поднималась паника, но рука послушно поднесла розу к лицу.

Сделала вдох…

Всё изменилось в тот же миг. Напряжение исчезло, разум заволокла белёсая мгла. Я почувствовала, как закружилась голова, ослабели ноги. Покачнулась. И точно не устояла бы на месте, если б меня не подхватили сильные мужские руки, удерживая.

Я хотела поблагодарить и сказать, что больше держать меня нет необходимости. Но язык стал тяжёлым и непослушным. Я чувствовала, как Тейлор подхватил меня на руки и куда-то понёс.

Потом опустил на диван.

Всё же я была слишком плохого мнения о Тейлоре Бессоне. Он оказался хорошим человеком и очень заботливым. Не позволил мне упасть, донёс до дивана и тактично оставил одну. А сам, наверное, отправился искать служанок, чтобы помогли мне.

Вот только Тейлор никуда не ушёл…

Я поняла это, когда его руки начали гладить меня по плечам, касаясь шеи, затем волос.

– Ты такая красивая, малышка Эби, я давно хотел попробовать тебя на вкус, – шептал он, вот только я разбирала едва ли половину слов.

Из-за плотного тумана в голове я не испытывала ни ужаса, ни брезгливости, только удивление. Возмущения не было, всё равно ватные руки и ноги не позволили бы мне вскочить и убежать.

Я наблюдала за происходящим как будто со стороны, причём стоя за плотной занавеской, и даже не поняла, в какой момент Тейлор начал меня целовать. А о том, что моё платье расстёгнуто, догадалась, когда по коже скользнул прохладный воздух. А следом за ним прошлись и губы младшего Бессона.

Каким-то краешком сознания я понимала, что происходящее неправильно, что так не должно быть, вот только ничего не могла поделать.

Поэтому просто прикрыла глаза.

* * *

Миссис Бессон не сразу заметила, что Анна присоединилась к их компании в одиночестве. И сколько бы Глория ни крутила головой по сторонам, сына так и не заметила.

Куда он пропал?

Миссис Прайс внимательно рассмотрела «горку» и, судя по её довольному лицу, нашла массу недочётов. Но миссис Бессон не слишком этому расстраивалась, всё равно она первой после Сессилии устроила у себя эту забаву.

Они только дошли до солнечных часов – ещё одной гордости миссис Бессон, как Анна ахнула, покачнулась и прислонилась к стволу липы, росшей у самой дорожки.

– Что с тобой, милая? – забеспокоилась миссис Прайс, сразу рванувшая к дочери. Следом за ней к сестре подбежала Юлия. А потом и все остальные.

– Ах, мне нехорошо, – простонала Анна, прикрывая лицо тыльной стороной ладони.

Миссис Бессон показалось, что девочка чересчур бледна.

– Может, перегрелась на солнце? – предположила она, понимая, что говорит чушь – парк у них был тенистый, и солнце освещало лишь площадку у часов, а сюда они только добрались.

– Да, наверное, – жалобным тоном согласилась Анна, опираясь на плечо сестры, которое с радостью было ей подставлено. – Мне просто нужно вернуться домой, и сразу станет лучше.

Миссис Бессон уже была готова крикнуть людей, чтобы перенести девочку в прохладу одной из гостевых комнат, но та на удивление бодро пошагала сама.

От гостевой Анна отказалась, утверждая, что только дома ей станет лучше. Миссис Бессон не стала спорить, но переглянулась с мужем. Мол, что-то девочка темнит. Было б и правда плохо, предпочла бы отлёживаться в кровати.

Но удерживать гостей не стали. Если так сильно хотят домой, пусть едут. Тем более Анна не выглядела слишком больной, когда забиралась в коляску.

Бессоны проводили соседей, пожелали Анне скорее выздороветь и вернулись в дом. Том стоял за мольбертом, продолжая начатый на прошлой неделе пейзаж.

– Где Тейлор? – спросила миссис Бессон.

Том только пожал плечами, не отрываясь от своего занятия. У них с близнецом уже давно были разные интересы.

* * *

По дороге Анне стало лучше.

– Что вообще с тобой случилось? – недоумевала сестра.

– Не знаю, – Анна пожала плечами, – голова вдруг закружилась, и очень захотелось домой. Подгоните лошадей, – велела она кучеру.

– Дорогая, куда такая спешка? – удивилась мать.

– Очень хочется домой, – как-то странно пояснила Анна, – вообще не понимаю, зачем мне вздумалось куда-то ехать.

Юлия переглянулась с матерью. Что-то младшая сегодня чудила. Но здоровью Анны, похоже, ничто не угрожало, и очень скоро миссис Прайс перестала волноваться. Тем более что за поворотом уже показалась усадьба.

Во дворе стоял осёдланный жеребец.

– У нас гости? – удивилась Юлия, опять переглянувшись с матерью.

Сестра снова отреагировала странно – выскочила из коляски и быстрым шагом двинулась к дому.

– Идёмте же скорее, – обернулась уже у самого крыльца, – посмотрим, кто к нам приехал.

Мать и сестра послушно прибавили шагу.

Сначала показалось, что в гостиной никого нет. Но потом миссис Прайс расслышала тихий стон со стороны дивана и остолбенела, не поверив своим глазам.

Потому что на диване распласталась Эбилейль. Её платье было расстёгнуто и спущено почти до талии. А над ней возвышался Тейлор Бессон и покрывал грудь девушки бесстыжими поцелуями.

* * *

На деревушку Шейнон вышел ближе к закату – заплутал в лесу. Несколько часов они с Громом блуждали меж деревьев, и вдруг впереди показался просвет.

Гринвуд выдохнул. Конечно, лесного зверья он не боялся, но Грому было тяжело переступать тонкими ногами корни и упавшие ветки, да и сам уже устал. Хотелось пить и есть, и вообще отдохнуть.

Если бы Шейн не впитал отцовское упрямство с молоком матери, наверняка давно сдался и вернулся в Хокс-парк, ожидать обещанного Вэлдоном кузнеца.

Деревушка была домов на сорок, начиналась небольшим, потемневшим от времени деревянным храмом, а заканчивалась той самой кузней, стоявшей на некотором отдалении от деревянных построек.

Гринвуд снова взлетел в седло, мягко тронул Грома каблуками и двинулся по единственной улице.

Жители вели себя странно. Обычно в таких поселениях, завидев чужака, выходили из домов, глазели и переговаривались. Здесь же люди хоть и были на улице, но в сторону Шейна бросали только быстрые взгляды и снова возвращались к обсуждению чего-то, что Гринвуд не слышал из-за расстояния.

Ладно, у всех бывают свои странности. Главное, чтобы кузнец был на месте.

С этим повезло. Бернет стоял возле кузницы, вытирал руки тряпицей, задумчиво глядя перед собой.

– Здравствуй, кузнец, – Шейнон спрыгнул с коня в нескольких шагах от него.

Бернет вздрогнул, как будто вернулся из своих мыслей. Разглядел благородного и низко поклонился.

– Здравствуйте, господин, чем могу услужить?

– Мне бы коня подковать, – Шейн похлопал по шее Грома, на что тот ткнулся носом ему в плечо.

– Отчего ж не подковать, сейчас всё сделаем в лучшем виде, – отозвался кузнец. Голос его был глух в отличие от бодрых слов.

Но Шейн не стал задавать вопросов, мало ли какие у человека думы. Тем более работу свою Бернет знал, делал всё споро и чётко. Снял старые подковы, почистил копыта.

К кузнице подошла молодая девушка. Гринвуд вспомнил её, она была тогда в лесу…

– Отец… – начала было она и остановилась, глядя на Шейнона. В глазах её стояли слёзы.

– Всё-таки решились идти? – кузнец кивнул своим мыслям, сжал зубы и снова заработал молотком.

– Да, мы пойдём. Почти все идут, кто не занят на работах. Эби нужна поддержка, пусть и такая… – она вздохнула, смахнула повисшую на ресницах слезинку.

– Эби? Эбилейль Клэптон? – зацепился Гринвуд за знакомое имя, которое гнал из мыслей, да только не выходило. – Что с ней?

Девушка, Шейнон не помнил её имени, вскинула на него взгляд, полный слёз.

– Госпожа поймала её с полюбовником. Будут сечь плетьми за распутство, – вмешался кузнец, подходя к дочери и кладя руку ей на плечо, словно поддерживая. – Иди, Низа, коли так решила, но младших лучше не бери с собой. Ни к чему им на такое смотреть.

– Да, отец, – тихим голосом, таким же бледным, как и её лицо, отозвалась девушка и пошла к дому.

В груди у Шейнона плеснуло раскалённым железом. «Госпожа поймала её с полюбовником». Всё-таки Вэлдон – подлец. Желание расквасить ему лицо стало невыносимым. Ведь не мог не знать, что репутации девушки придёт конец, что после такого позора никто не возьмёт её замуж. И Эбилейль на всю жизнь останется прислужницей при жестокой тётке, которая до конца дней будет попрекать её совершённой ошибкой.

И тут же в памяти всплыла вторая часть фразы, сказанной кузнецом.

– Уважаемый, – голос Гринвуда дрогнул от подступающего страха, – что вы сказали о наказании?

Бернет вздохнул. Малышка Эби ему нравилась, как и всем остальным жителям деревни. Она была доброй девочкой, помогала и делом, и советом. А уж сколько пользы приносили собранные при её помощи травы.

– Сегодня её посекут плетьми за прелюбодеяние. Госпожа наша скора на расправу, а уж кто из девиц вне брака любви предаётся, к тем не знает пощады. Вы, может, слыхали, она и жену мою хотела истязать да дитёнка во чреве лишить, только и спасло, что я решил на ней жениться и при всех признал свою добрую волю. А так и не знаю, что было бы с Тиной. И ни разу не жалею, что так решил, лучше жены мне и не сыскать, – закончил Бернет свою речь, из которой Гринвуд расслышал разве что «посекут плетьми», всё остальное было как в тумане.

– Когда её накажут? – спроси он хриплым голосом, слова царапали гортань, выходили с трудом.

Кузнец посмотрел на небо, снова вздохнул и только тогда ответил:

– Верно, сейчас начнут, если уже не начали.