Глава 27

– Его величество ждёт меня, – сообщил Гринвуд дежурившему у входа помощнику секретаря.

Тот кивнул, значит, уже в курсе, как следует поступить, и судьба Шейнона решена. Подавил в себе малодушное желание расспросить о воле короля. Ни к чему – через несколько минут всё равно узнает. Только вдохнул глубоко, подготавливая себя к чему угодно, и двинулся вслед за помощником, чья худая, обтянутая чёрным сюртуком спина, уже маячила впереди.

Уверен, что граф Гринвуд последует за ним, во дворце приказы короля не имели двойственной трактовки. Всё исполнялось без промедлений.

Провожатый свернул. И не в гостевое крыло, даже не к служебным коридорам. Значит… в темницу.

Что ж, к такому варианту Шейн тоже был готов. Его величество изволит гневаться. Ничего страшного, граф готов был посидеть несколько дней в тюрьме. Главное, чтобы король выслушал его, а уж там Гринвуд сумеет убедить Вельмира, что у него не было иного выхода.

Секретарь спустился на один уровень и пошагал дальше по коридору. Шейн едва сдержал вздох облегчения: цокольный этаж – значит, не всё так плохо. Тут почти гостевые комнаты. А уж Шейну, в последние дни ночевавшему под открытым небом или в пыльной, пропитанной затхлостью комнате дедовской усадьбы, узкая койка не покажется излишне жёсткой или неудобной.

Переживал Шейн только за Эбилейль, за то, что пришлось бросить её одну в старом поместье. Но ничего, Гром за ней присмотрит.

К тому же Гринвуд надеялся, что король не заставит долго ждать своего решения и прежде, чем озвучить наказание, соизволит выслушать его причины.

И позволит написать родителям…

Отец, конечно, выскажется, что старший сын и наследник титула должен быть серьёзнее и просчитывать последствия своих поступков. А женитьба на безродной сироте, по его мнению, является не более чем романтическим порывом, свойственным незрелым юношам, но никак не наследнику рода.

Гринвуд прямо слышал голос отца и занудные нотки.

Но Шейн уже решил, что не станет претендовать на герцогство, оставит его младшему брату. И пусть того сейчас больше волнуют деревянные сабли и оловянные солдатики, но отец, слава Муару, ещё крепок, сумеет научить младшего сына управлению герцогством.

А самого Шейна устраивало и графство, оставленное дедом. Тем более, что, став герцогом, он не смог бы продолжать службу. А служить Гринвуду нравилось.

Жаль только, что с поместьем так нехорошо получилось. Но ничего, Гринвуд-холл он восстановит.

А потом…

Почему бы и не помечтать? Когда он состарится и оставит службу, то поселится в тех местах, где был так счастлив в детстве.

И может…

Это ведь его мечты, не правда ли? Если Эбилейль его не возненавидит и захочет остаться его женой, может, они поселятся там вместе и проведут счастливую старость…

Скрип двери прервал его размышления. Шейн «гостил» во дворце уже третий день и, кроме мечтаний, заняться ему было решительно нечем.

Дважды в день ему приносили еду и воду и так же дважды выводили в уборную под конвоем одного из гвардейцев. Хотя это походило, скорее, на почётный караул, ведь гвардеец был почти безоружен и никогда не оглядывался, идёт ли подопечный за ним или нет.

Вернувшись после очередной такой прогулки, Шейн снова улёгся на узкую койку – больше в камере ничего не было – и уставился в потолок. И даже не сразу поверил, когда дверь снова заскрипела.

Неужели наконец началось?

Шейн привстал на постели, с нетерпением поглядывая на вошедших гвардейцев, один из которых нёс перед собой удобный стул с высокой спинкой. Поставив стул посреди комнаты, гвардейцы удалились, и внутрь вошёл король.

Вельмир был на пятнадцать лет старше Шейна. Высокий, слегка погрузневший в последние годы, но в нём всё ещё чувствовался сильный воин. Но не только поэтому его величество был опасным противником, король обладал редким даром и был самым сильным магом из всех, кого знал Гринвуд.

– Ваше величество, – Шейн вскочил и опустился на одно колено, преклонив голову.

– Ну здравствуй, нарушитель, – грозно пророкотал король, сел на стул и уставился на коленопреклонённого графа тяжёлым взглядом. – Не ожидал от тебя такого. Я тобой недоволен.

Шейнон не решался заговорить без приказа, понимая, что это будет худшим решением. Если Вельмир рассердится, может просто запечатать ему рот, как было с одной из слишком самоуверенных придворных дам.

Наконец король насмотрелся на его скорбную позу и позволил:

– Рассказывай.

Шейн тут же заговорил, не меняя положения и не поднимая глаз. Он рассказал о своём отпуске, о приглашении Хокса, о прелестной девушке, которой грозила беда, и чтобы не допустить непоправимого, Гринвуд применил дар.

– Не верю, – пророкотал король, – закон запрещает наказывать плетьми вольных. Она же не рабыня?

– Не рабыня, – охотно подтвердил Шейнон, забыв дождаться разрешения говорить, – но её тётка – настоящий монстр…

Граф замолчал, почувствовав, как изменилась атмосфера в маленькой камере, как раскалился воздух, наполненный напряжением.

Король поднялся на ноги и теперь возвышался над Гринвудом неумолимой статуей правосудия.

– Готов ли ты ответить за свои слова и показать мне?

Шейн похолодел. Он понимал, что означает этот вопрос. Король собирается заглянуть ему в голову и «прочитать» воспоминания. Когда Вельмир увидит всё, как было, он перестанет сомневаться в правдивости рассказа. А если решит, что нарушение было оправданным, то и наказания никакого не будет.

И тогда Гринвуд прямо из дворца поскачет обратно в Гринвуд-холл и заберёт Эби.

Правда, вмешательство короля в память могло обернуться неблагоприятными последствиями. Самыми распространёнными, о которых слышал Шейн, были головные боли, иногда они сохранялись долгое время. А однажды капитан гвардейцев после такого «чтения» мыслей возомнил себя жеребцом и две недели отказывался выходить из конюшни. Потом от позора не смог продолжать службу и досрочно вышел на пенсию.

Его величество всегда спрашивал разрешения узнать правду таким способом, но ещё ни разу не получал отказа. Да и кто бы посмел ему возразить?

Вот и сейчас Шейнон ещё не успел ничего произнести, как почувствовал на своих висках странно чувствительные пальцы и погрузился в темноту.

* * *

Вельмир не любил ментальное проникновение. Зачастую в головах у подданных открывалась такая помойка, что после проникновения в мысли хотелось вымыться.

Вот и сейчас он не собирался смотреть больше, чем было необходимо. Хотя помыслы Гринвуда оказались на удивление чисты. Король быстро добрался до воспоминаний о потрясающе красивой девушке, которая кого-то смутно напоминала. Вельмир когда-то определённо видел и эти яркие голубые глаза, и сочные губы, которые так и манят испробовать их вкус.

В общем-то, он понимал молодого Гринвуда, эта дева определённо стоила того, чтобы её спасти. И, возможно, король даже разрешит их брак, если Шейнон попросит.

Вот только сначала глянет, как оно там было.

Позорный столб, тонкий девичий стан в порванном платье, громила, занёсший руку с кнутом и вдруг замерший от прозвучавшего в голове слова…

Дальше Вельмир смотреть не стал, оставил подданному приватность чувств, всё же и королю было не чуждо уважение к другим. Да и достаточно, его величеству уже всё было ясно.

Пожалуй, эта неведомая миссис Прайс зарвалась в своей безнаказанности, вот и осмелилась поднять руку на родственницу. Пусть эта Эбилейль Клэптон и не обладала титулом, но всё же была благородной леди.

Кто, как не король, защитит таких обиженных сироток?

Пожалуй, нужно будет отправить людей, разобраться. Дело обретёт резонанс и добавит ему репутацию защитника невинных.

Вельмир придержал Гринвуда за плечи, когда тот пошатнулся, приходя в себя. Посмотрел в глаза графа, который удивлённо пялился на короля, совершенно забыв о скромности в общении с монаршей особой.

Его величество уже собирался рассердиться, всё-таки чтение мыслей не давало графу Гринвуду права на вольности, но тот вдруг спросил:

– Кто вы такой?

Что?

Король невольно даже встряхнул Шейна за плечи. Нет, не может быть. Он же был так аккуратен.

– Как тебя зовут? – строго спросил король.

Гринвуд задумался, его лицо приобрело сначала сосредоточенное выражение, а затем стало растерянным.

– Не знаю, – испуганно прошептал он.

Муар, только не это. Он же не мог потерять память? Но встревоженное выражение лица графа Гринвуда подтверждало, что мог и сделал. Точнее сделал его величество и, как содеянное исправить, не имел ни малейшего понятия.

Король помог Шейну подняться и повёл его, всё ещё немного покачивающегося, к двери. В коридоре передал на руки гвардейцам и велел отвести в гостевые покои.

Сам остался с секретарём.

– Пару дней присмотри за ним, если память не вернётся, сообщи мне.

Слуга понятливо кивнул, не задавая вопросов. В секретарях у Вельмира водились только умные и преданные люди. 152e1bc

К сожалению, ни через два, ни даже через три дня граф Гринвуд так ничего и не вспомнил. Его величество даже испытывал нечто, похожее на муки совести. Они-то и заставили послать за герцогом Виллемом и его супругой в надежде, что встреча с родителями заставит Шейна что-то вспомнить.

Надежда оказалась тщетной. Граф никого не узнавал.

Его величество уступил просьбам родителей и позволил забрать сына домой. Возможно, знакомая обстановка сумеет вернуть ему память.

Несколько раз король задумывался о девушке, которую увидел в воспоминаниях Гринвуда. Всё же, определённо, когда-то Вельмир знал кого-то очень похожего на неё.

Когда его величество думал о ней, казалось, вот-вот, ещё немного, и он сообразит наконец, кого именно девушка ему напоминает. Но вместе с её образом в памяти всегда всплывал и Шейнон, а следом поднималось чувство вины. Всё же он переборщил, нужно было поверить графу на слово.

Гринвуд всегда был предан своему королю.

…И мысли о девушке уходили, сменяясь другими, более насущными и важными.

Так что о том, что у их старшего сына и наследника герцогского титула есть безродная невеста, родители Шейнона так и не узнали. Король решил, что так оно и к лучшему. Ни к чему Виллемам сейчас ещё и эти переживания.