Глава 34

Я переводила взгляд с незнакомца, узнавшего во мне Лайону, на стражников, окруживших его полукругом, и на… своего мужа, который стоял по ту стороны паутины из лоз и смотрел на меня, словно видел впервые. Но при этом во взгляде Шейна было столько восхищения, что у меня заалели щёки.

– Граф Гринвуд, – официальным тоном, чтобы скрыть смущение, произнесла я, – чем обязана визиту?

Незнакомец обернулся к моему мужу и, хмыкнув, произнёс:

– А у вас, я смотрю, очень тёплые семейные отношения?

– Что здесь происходит? Я требую объяснений, поскольку… – с удивлением разобрала в своём голосе властные нотки. И правда, сильно переменилась за последние месяцы.

– Нет, это я требую объяснений! – перебил меня незнакомец, и властности в его тоне было намного больше.

Миссис Прайс умудрилась повернуть голову и обратиться к мужчине.

– Ваше величество, прошу, помогите, – прошептала она хриплым шёпотом, потому что лозы, почувствовав движение, ещё сильнее сдавили ей горло.

Ваше величество? Это что, король?

Я посмотрела на незнакомца совсем другим взглядом. Заново оценила и его одежду, и манеру держаться, повелевать одной лишь интонацией.

Похоже, и правда король.

– Ваше величество, прошу мне простить столь… сумбурный приём, но эта женщина со своими людьми явилась сюда незваной и пыталась увезти мою подругу. Я была вынуждена защищаться…

– И у вас это отлично получилось, – снова усмехнулся король, но тут же стал серьёзным: – Вот только магию запрещено применять против людей. Вам это известно?

Я похолодела. В памяти всплыли строки из какой-то книги, где рассказывалось о судьбе магов-отступников, которые решили, что сила делает их выше всех остальных, но были повержены и жестоко наказаны.

– Ваше величество, – вдруг вмешался молчавший до этого Гринвуд, – я уверен, что это был спонтанный выброс магии. Для самозащиты. Не правда ли?

Он перевёл взгляд на меня, словно стараясь что-то передать глазами.

– Ты её даже не помнишь, но уже лжёшь ради неё? – грозно спросил король.

– Не помнишь? – а я расслышала только это. Шейн меня не помнит.

– Это долгая история, – смутился он.

– Так, хватит, – терпение короля закончилось, и он велел мне: – Снимайте заклятье и пригласите нас уже в дом, там всё и расскажете. На улице всё-таки мороз.

Я окончательно стушевалась.

– Простите, ваше величество, но я не знаю, как это получилось и как всё убрать…

– Значит, и правда спонтанный выброс, – король задумчиво посмотрел на меня, а потом посоветовал: – Попробуйте приказать лозам отпустить этих людей.

– Отпустите, – словно выдохнула, не слишком-то и надеясь, что послушаются.

Но те вдруг споро поползли в стороны, распуская пряжу паутины. Вот уже стали хорошо видны лица Шейнона и короля, прежде частично скрытые прутьями. А затем и миссис Прайс с подручными хлопнулись на снег, подняв в воздух белое крошево.

– Вот и славно, – удовлетворённо хмыкнул король и как ни в чём не бывало прошёл мимо лежавших навзничь людей, пытавшихся отдышаться. Скомандовал только: – Все идём в дом. Расскажете, что тут у вас произошло.

Мы разместились в гостиной, где свежо пахло хвоей праздничного дерева. Нас было слишком много, и комната, которая всегда казалась мне огромной и пустой, вдруг оказалась тесной.

Его величество занял диван, и к нему никто не осмелился подсесть. Даже Шейнон отошёл к окну. Бернет с мальчиками принесли лавки и табуреты, но на всех всё равно не хватило.

Миссис Прайс уселась на стул недалеко от короля, словно уверенная, что он защитит её от нападок. Она с брезгливым интересом оглядывала гостиную, но, заметив мой взгляд, надела свою извечную маску высокомерия.

Её подручные не посмели пройти в комнату и остановились у самой двери, опершись на стеночку, всё же лозы хорошо их потрепали.

Вскоре появилась Тина с подносом, на котором стоял заварочник и разномастные кружки. Я вдруг смутилась – представила, как просто и убого выглядит наша усадьба в глазах короля и миссис Прайс. А потом вскинула голову – кому не нравится, это их дело, я в гости никого не звала.

И успокоилась. Как и полагается хозяйке, предложила отвар и нехитрое угощение, приготовленное Триной. То и дело ловила на себе одобрительные взгляды мужа, и от них где-то внутри становилось тепло.

Наконец, согревшись отваром, его величество скомандовал:

– Рассказывайте, графиня.

Тётка не стала спорить, хотя я видела, как сузились от злости её глаза. Ещё бы – я теперь намного выше её по положению. Вот и выслушать меня король пожелал первой.

Я рассказала всё с самого начала. Как впервые попала в Прайс-хаус, как не помнила своей прежней жизни, как мне сообщили, что я сирота и родственница хозяев. Потом поведала о знакомстве с Шейном, о том, как он спас меня от наказания.

Тут меня перебила миссис Прайс:

– Что ж ты не расскажешь, за что я хотела тебя наказать?

Столько желчи и насмешки было в её голосе, что я, вместо того чтобы привычно испугаться, вдруг рассердилась.

– А знаете что, тётушка, – гнев звучал в моём голосе вместе с изрядной долей сарказма, с которым я назвала её тётушкой, – после всего, что мне открылось, я думаю, всё произошедшее было тоже подстроено вами. Я уже ничему не удивлюсь.

– Да как ты смеешь, дрянь гулящая… – миссис Прайс поднялась со стула.

– Тихо! – велел король. И она тут же замолчала. – У вас ещё будет возможность высказаться, а сейчас мы слушаем графиню Гринвуд.

Подробности моего пребывания в Гринвуд-холле я не стала рассказывать, не хотелось говорить, как муж оставил меня в разрушающейся усадьбе. К тому же теперь я понимала, почему Шейн не вернулся за мной – он потерял память. Я ещё узнаю подробности того, что случилось с ним, сейчас же важно другое.

И я рассказала, как набрела на руины, как мне начала сниться жизнь герцогов Миллет. А потом я встретила Стрейтона и других арендаторов, и они очень помогли нам.

– Так вот в чём дело, – протянул его величество, – а я всё думал, почему герцогство Миллетское в этом году задерживает платежи.

При этом рассерженным он вовсе не выглядел, и я выдохнула – не хотелось, чтобы мои люди, которые помогали мне, были наказаны.

Последний сон, когда я узнала, что являюсь Лайоной, поведала со всеми подробностями. Миссис Прайс несколько раз пыталась перебить меня, но король лишь взмахивал рукой, и она вновь замолкала.

Рассказывая, я вспоминала всё новые подробности снов, то, что видела в своём доме, а потом в доме Прайсов.

И вдруг поняла:

– Так мистер Прайс не привозил всё это из заморских поездок! Обеденный сервиз с красивыми птицами… диадема, в которой Юлия была на своей помолвке… ваше жемчужное ожерелье, оно не ваше, оно принадлежало моей маме…

– Всё это ложь! – взвизгнула миссис Прайс, подскакивая с места и уже не обращая внимания на жесты короля, пошла на меня: – Ты маленькая брехунья! Вздумала оболгать меня и своего дядюшку? Мы всегда были добры к тебе, приютили, обогрели. И чем ты отплатила нам? Чёрной неблагодарностью…

Она вдруг резко остановилась и замолчала, глядя на меня выпученными глазами и по-рыбьи открывая рот.

Король подошёл к ней и коснулся пальцами её висков.

– Сейчас мы узнаем, что произошло на самом деле. Не пытайтесь сопротивляться, миссис Прайс, не хотелось бы повредить ваш мозг.

* * *

Эмилия встречала мужа на крыльце. Отсюда было видно, что в седле перед ним кто-то сидит. Издалека было не разобрать, кого Юджин привёз с собой, но, кажется, это был ребёнок.

Да, маленькая девочка, лет шести-семи.

Эмилия почувствовала озноб, и по коже побежали мурашки от испуга. Но тут же женщина рассердилась, пугаться надо Южину, который зачем-то притащил с собой ребёнка.

Если он нагулял эту девчонку во время одной из поездок, мало ему не покажется!

Следом за мужем, поднимая пыль, тащилась тяжело гружёная телега, и Эмилия решила сменить гнев на милость. Похоже, в этот раз мужу повезло, и они сумеют поправить положение дел.

Вечером в супружеской спальне Юджин рассказал обо всём.

– Ты сошёл с ума?! – набросилась на него Эмилия. – Ты убил не какого-нибудь раба, а герцога! Вместе со всей семьёй! Почти со всей. Ты же понимаешь, что король этого так не оставит? Нас всех уничтожат…

– Не кричи, Эмилия, – негромко и спокойно произнёс муж. – Мне удалось разыскать мага-отступника. Он-то и навёл на всех сон, чтобы не пришлось никого убивать, и было похоже, что люди просто не успели проснуться. А потом он подчистил все магические следы. Ищейки короля ничего не найдут.

– Ты уверен? – в голосе Эмилии всё ещё сквозил страх.

– Уверен, дорогая, – Юджин присел рядом с ней и обнял. А потом добавил: – В любом случае, удалось мне замести следы или нет, станет ясно в течение нескольких недель. Надо просто пересидеть тихонько.

– А девчонка? – миссис Прайс вспомнила о ребёнке, и её снова затрясло. Ведь если девочка заговорит, её Юджина казнят.

– Маг стёр её память. Она нам не опасна. Теперь ни нам, ни Прайс-хаусу ничто не угрожает. Он наш, только наш. А девчонку мы вырастим, потом женим на ней Алекса. И «случайно» обнаружим, что она, выжившая герцогиня, у нас будут деньги и титул. Но если она вдруг что-то вспомнит, или у неё проявится материнская магия, то малышка Эбилейль просто потеряется в лесу. Вроде зимой поблизости видели волка?

– Ага, старого и облезлого, – вздохнула Эмилия.

– Неважно, главное волк был, а слухи мы распустим. Прекрати паниковать, лучше пойдём, покажу, что привёз тебе.

– Это герцогские вещи?

– Да, ты у меня теперь будешь не хуже герцогини.

* * *

Несколько минут его величество стоял неподвижно и вглядывался во что-то, видимое только ему. Миссис Прайс закрыла глаза, она сильно побледнела и часто дышала. Я заметила капельки пота на её лице. Кажется, происходившее было болезненным.

Но мне совсем не было её жаль.

Наконец король отпустил её, и миссис Прайс, пошатываясь, вернулась на свой стул. Она выглядела так, будто в одиночку вспахала наш огород.

И король тоже вернулся на диван. Он не спешил сообщать, что увидел в воспоминаниях моей бывшей родственницы. Взял свою кружку, выпил отвар и вздохнул. На короля словно обрушилась скала, и он удерживал её у себя на плечах.

Потом он сделал знак стражникам, и те подхватили миссис Прайс под руки, заставив подняться.

– Эмилия Прайс, – глухим голосом произнёс его величество, – вы арестованы по обвинению в пособничестве своему мужу в убийстве герцога Миллетского и его семьи, а так же в удержании против воли герцогини Лайоны Миллетской. Уведите её, – велел он.

– Ваше величество, помилуйте! – миссис Прайс дёрнулась, вырвавшись от не ожидавших подобной прыти стражников, упала на колени перед королём. – Это всё Юджин! Он меня заставил. Я не хотела. Я любила девочку, заботилась о ней.

Король брезгливо поджал ноги, а подоспевшие стражники вновь подхватили миссис Прайс под руки, оттаскивая от него.

– Я видел ваши воспоминания, и как вы заботились о Лайоне тоже. Вы страшная женщина. Подумать только – лишить маленькую девочку памяти, убедить, что она ваша родственница, приживалка и обязана работать наравне с прислугой, а в это время пользоваться украденными драгоценностями её семьи… Только жестокий и изощрённый ум мог такое придумать. Ведите её в карету, позже я решу, что с ней делать.

Миссис Прайс повели к выходу. Уже у самых дверей она взглянула на меня, и я содрогнулась от переполнявшей её ненависти.

– Это всё из-за тебя, Эбилейль! Будь ты проклята! – успела выкрикнуть миссис Прайс, прежде чем её вывели за дверь. А следом и притихших мужиков, которые, похоже, поняли, что жестокая хозяйка не самая большая сила в королевстве.

Шейнон подошёл ко мне и сделал движение, как будто хотел меня обнять. Но всё же не решился. И вот ещё вопрос – что будет с нашим браком?

Король уехал через пару часов, отказавшись переночевать в Гринвуд-холле.

– Я виноват перед тобой, Лайона, – сказал он мне на прощанье. – Я должен был провести более тщательное расследование, а не верить тому, что казалось на первый взгляд. Ведь всё выглядело как обычный пожар. На телах не было следов ран, их нашли в своих постелях…

– Ваше величество, – я взяла его за руку и постаралась вложить в слова всё своё убеждение, – вы ни в чём не виноваты. Прайсы обманули всех нас.

– Как твоё сердце сумело остаться таким добрым? Ведь я видел, через что тебе пришлось пройти, – король поцеловал мою руку. – И за Шейна тоже прости. Это я виноват, что он тебя не помнит. И не знаю, вспомнит ли… Надеюсь, вы сумеете начать всё заново.

Я проводила его величество до ворот. Он настоял на этом, желая побеседовать со мной наедине, без Шейнона. А потом вернулась в спальню, где уже ожидал меня муж.