Глава 5

Наказав Лелабее запереться и никого не пускать, я вышла из дома. Кердиас ждал меня рядом с повозкой, очень похожей на всё ту же труповозку стражей. Только не чёрную. И при свете дня я, наконец, смогла его разглядеть. Тёмные волосы слегка вились, спускаясь до плеч. Прямой нос, чёткие скулы, щетина на подбородке, карие глаза. Крепкий, мускулистый, красивый. Всё бы хорошо, если бы не одно «но»: тот факт, что он скоро станет моим мужем.

Я поморщилась, забираясь по ступеням в душное тёмное помещение. Интересно, окна здесь вообще не предусмотрены, или это просто особый вид пыток? Которой жених с радостью воспользовался. Пока ехали, я на полном серьёзе захотела убедиться, не квадратные ли здесь колёса. Потому что именно такое впечатление складывалось от дороги! Нас трясло и подкидывало так, что я прекрасно поняла, как себя чувствует сметана на этапе превращения в сливочное масло!

Как только повозка остановилась, я поспешила из неё выпрыгнуть. Хотя это громко сказано. Вернее будет «вывалилась», очутившись прямо в луже. Уставилась на своё отражение, понимая, что цветом лица теперь могу посоперничать с дриадой.

— Не изображай мученицу, — коротко бросил Кердиас, осторожно перешагнув лужу. — Как будто первый раз ездишь.

— Второй, — прохрипела я, пытаясь побороть приступ тошноты.

Он закатил глаза и промолчал. Я, пошатываясь, подошла к нему прямо по луже. Сил обходить не было, а туфли всё равно уже намочила. Ещё и чуть не оставила их прямо в воде — они были мне слегка не по размеру. Примерно сороковой на мой тридцать шестой. Эх, и почему у меня не было привычки ходить по дому в каких-нибудь балетках? Не пришлось бы чужую обувь напяливать. Благо платья здесь достаточно длинные, и никто не заметил бы проглядывающие носки неместной обуви.

Зато для прогулки по лужам длина не подходила. Подол, тянущийся до этого по земле, теперь противно бил по ногам, оборачиваясь вокруг лодыжек. Я говорила, что жизнь налаживается? Явно сглазила.

— Пошли быстрей, — жених схватил меня за руку и потянул за собой, широкими шагами пересекая дорогу.

Мне пришлось за ним практически бежать, смотря исключительно под ноги. Падать не хотелось совсем. Остановились мы, только когда за нами захлопнулась тяжёлая дверь, оставляя в полумраке.

— Склони голову, глаза не поднимай, молчи, — тихо приказал Кердиас, снова потянув меня за собой.

В этот раз шли мы медленно. Откуда-то лилась тихая мелодия, шум шагов эхом отскакивал от каменных стен.

— Садись, — приказал он, остановившись у какого-то возвышения.

Я послушно села на лежащую красную небольшую подушку. Спасибо хоть на камень не заставили бухнуться. Кердиас встал напротив меня. Боже, какой же унизительный здесь ритуал!

— Подними глаза, смотри на меня, — прошипел мой пока ещё жених. Я послушно выполнила требуемое, скрежеща зубами. Хотя вот зубы бы стоило пожалеть, вряд ли я тут найду хороших стоматологов.

Эта мысль заставила меня похолодеть. Так я здесь и лечение нормальное вряд ли найду! Если в этом мире вообще лечат женщин. Вот ни капли не удивлюсь, если нет.

«Лечат, если есть запрос от мужчины, которому она принадлежит», — появилась информация от браслета. Вот спасибо, обрадовал. То есть, случись что — пока я с мужем не спишусь, даже вылечиться не смогу? И непонятно, насколько далеко он живёт. А то может за время доставки письма уже и не надо будет. И совсем не по причине улучшения самочувствия.

«Такие случаи бывали». — подтвердил браслет.

— Я, Кердиас Леросский, беру в жёны Диямиру. Обязуюсь защищать её, с должным почтением относиться к её нуждам, быть ей хорошим хозяином.

Я ещё раз скрипнула зубами. А это точно брачная клятва, а не рабовладельческая?

В храме повисла тишина.

«Необходимо произнести клятву. Слова…»

Браслет начал мне надиктовывать, я послушно повторяла, испытывая невыносимое желание промыть рот с мылом.

— Я, Диямира, становлюсь женой Кердиаса Леросского. Обязуюсь слушаться его, почитать, уважать. Не пререкаться, не идти наперекор, не доставлять помех.

Я замерла, искренне надеясь, что в их брачном обряде мне не придётся целовать ему ноги.

«Поцелуй ему руки», — подсказал мне браслет дальнейшие шаги. Я облегчённо выдохнула. Да, тоже не радует — но хоть не ноги.

Я прикоснулась губами по очереди к его холодным рукам. Он потянул меня, заставляя встать. Поцеловал в лоб, повернул спиной. На шею легло что-то прохладное и широкое. И тут я поняла, что шансов оставить зубы целыми у меня нет. Я сжала кулаки, закрыла глаза, пытаясь успокоиться. По ощущениям это было похоже на ошейник!

«Это брачное колье. Оно показывает, что женщина замужем. Снять его может только муж. Если женщина становится вдовой, оно спадает само. У незамужних и вдов роль принадлежности кому-либо из рода определяют браслеты на обеих руках. Ошейники же в мире носят только рабы и рабыни. Они идентичны брачному, но чёрного цвета».

Ответ от браслета ничуть не порадовал. Как ни назови, а всё же это рабовладельческий ошейник, а не колье! Боже, ну что за мир? Зачем я вообще согласилась⁈ Ну дура же!

Кердиас же развернулся и повёл меня на выход. Наконец-то всё? Брачный ритуал закончен? Я скоро вернусь в то подобие дома, которым меня наделили! Сейчас я и такому рада. Мне явно нужно побыть одной и успокоиться! Теперь день хуже точно не станет.

Но как только двери храма за нами закрылись, я поняла: станет.

— Мне пора. Адрес у тебя должен быть в договоре. Будет что-то требоваться, кроме денег, пиши, — Кердиас запрыгнул в повозку, дожидающуюся его, и уехал. А я осталась растерянно стоять. А… Как я вернусь домой? Куда мне идти?

Я растерянно оглянулась. Стояла я на широкой площади, по которой сновали люди, не обращая на меня никакого внимания. Большинство женщин были с ошейниками… Ах, простите, с брачными золотыми колье. Ну хоть на это не поскупились в этом мире. Также много было рабов и рабынь. А вот мужчин без рабского ошейника я не увидела, только верхом пронеслись три всадника. Не по статусу им ножками шевелить, что ли?

Площадь была грязная, и это не радовало. Мостовая из тёмного камня, заляпанная грязью и отходами лошадей, полное отсутствие деревьев и цветов, сломанный фонтан в центре, заваленный мусором. Большой круглый храм блистал от огромного количества позолоты, отражая солнечные лучи. Я быстро от него отвернулась, оглядываясь дальше. Непонятные массивные дома из светлого камня без вывесок — интересно, что там находится? Хотя вру, неинтересно. Лучше бы дорогу домой найти.

Я попыталась вспомнить, как мы ехали. Меня замутило. Ну не в этом же плане вспомнить, зачем уж так сразу! Просто повороты хотя бы, где и сколько. Но при воспоминании о поворотах замутило ещё сильнее. На них подкидывало в повозке ужасней всего, и я буквально билась обо все стенки этого пыточного инструмента.

Так, ладно. Вспоминать поездку не будем. Но я даже так и не увидела при свете дня свою лавку! Может, кто-то её знает? Хотя учитывая, какой славой она здесь пользуется… Даже не знаю, у кого спрашивать. Но рискнуть надо.

— Извините, — я дотронулась до руки мимо проходившей женщины с чёрным ошейником. Та испуганно отшатнулась. — Простите. Вы не могли бы подсказать, как пройти в лавку «Сладкие грёзы»?

Женщина покачала головой и открыла рот, показывая обрубок языка. Пожала плечами и поспешила дальше, пока я пыталась осознать увиденное. Это ей специально отрубили язык, или?..

«Рабов часто лишают языка, чтобы не болтали о хозяевах». — сухо поделился информацией браслет.

Я говорила, что жизнь налаживается? Что же. Я жестоко ошиблась. Она подкидывает неприятные сюрпризы один за другим.

«Карта города есть?» — ни на что особо не надеясь, подумала я отвлечённо, в надежде на информацию от браслета.

«Да», — получила сухой ответ. А вот это уже радует! Потому что на улице этого города оставаться хотелось всё меньше. Как и, собственно, в этом мире.

«Диктуй, как вернуться в лавку».

Я свернула налево, отправляясь по подсказкам своего магического навигатора.

«А карта мира или других городов есть?» — снова просто подумала, ни к кому не обращаясь. Кажется, я поняла, как управлять браслетом.

«Есть атлас мира».

«Ну и на том спасибо. А информация, как вернуться в мой мир, есть?»

«Условия договора», — поступил сухой ответ и указание снова свернуть. Теперь я шла сквозь рынок. В нос били запахи гнили, протухшей рыбы и кислятины, орали и ругались люди. Пару раз мимо лица пролетел какой-то фрукт, запущенный одним торговцем в другого. И здесь мне предстоит провести десять лет⁈ И что вот мне спокойно не жилось в моём, комфортном мире, без наличия такого количества ужасов. Здесь же мне банально выйти на улицу будет страшно! И Лелабею выпускать сюда совесть не позволит. Интересно, это нормальное положение вещей для мира, или мне так повезло с городом?

Браслет молчал. Ага, значит, эта информация не является базовым знанием о мире. Любопытно как-то он устроен.

После очередного поворота начался квартал поприличней, здесь уже были лавки, и я слегка сбавила шаг, оглядывая вывески. Всё равно когда-нибудь понадобится. Найти можно было практически всё — от вещей до посуды. Даже продуктовые лавки были — надеюсь, здесь будет поприличней, чем на рынке? Однако стоило ради любопытства зайти в мясную, поняла: не будет. Мясо в витринах лежало уже позеленевшее, по которому ползали мухи. В помещении разливалась жуткая вонь, вызвавшая рвотные позывы. Я поспешила выйти, жадно вдыхая практически свежий воздух. Чувствую, придётся пробовать в этом мире стать вегетарианкой. И то, если повезёт. Скорее сейчас всё похоже на то, что питаться придётся воздухом и травкой с огорода. Вот, кстати! Огород! Ещё и теплица есть. Хоть и лето, но у меня Лелабея дриада, маг земли. Может, сможет что-то вырастить? Иначе чувствую, смерть от голода настанет раньше, чем пройдёт десять лет.

Спустя несколько минут я дошла до цели. На покосившейся вывеске, держащейся на одном лишь чуде, с трудом читалось название «Сладкие грёзы». Когда-то оно было красного цвета, сейчас просто облупившееся. За большими грязными окнами витрин были видны только доски. Надо же, я даже внимания не обратила изнутри. Хотя учитывая, что именно продавала бабка — этот выбор вполне объясним. И я, пожалуй, даже не рискну их убирать. По крайней мере, пока не пойму, что мне дальше делать в этом мире.

Рядом с моим новым домом соседствовали такие же двухэтажные здания, старые и грязные. Слева стояла овощная лавка, справа — готовой одежды. Сразу напротив — глиняная посуда. Не самое плохое соседство, которое могло бы быть. Я решила зайти хотя бы в овощную — может, на этот раз мне повезёт? Хоть денег с собой и нет — и большой вопрос, есть ли они у нас вообще — хотя бы глянуть, что там можно купить.

Не успела даже закрыться за мной дверь, как я вылетела из лавки. Гниль и плесень было единственным, что я там увидела. Конечно, не спорю, что я не всё осмотрела — но мне и этого хватило.

В остальные даже заходить не стала. Что я там увижу? Моль на одежде и разбитую посуду? Нет уж, спасибо.

Я постучалась три раза в дверь.

— Лелабея, это я.

Раздался шорох и скрип половиц. Малышка открыла дверь, впуская меня. Я добрела до кресла и устало в него свалилась. Закрыла глаза, пытаясь примириться с реальностью. Получалось плохо. Прогулка вышла очень познавательной, отвратительной и депрессивной.

— Диа, что мне нужно сделать? — спустя полчаса тишины услышала я голос Лелабеи. Открыла глаза, оглядывая полутёмное пространство. Перешла на кухню, где был хотя бы свет из окон.

— Скажи, у нас есть какие-то деньги?

— Нет, моара Диа.

— Грустно, — купить семена на посадку уже не получится. — А продукты?

— Есть немного овощей, крупа и топлёный жир.

Ещё грустнее. Травки, что ли, на огороде пощипать? Не то я собирала в чемоданы, ой не то. Кстати, про чемоданы! Может, там найду что полезное? Я подорвалась, было, но тут же опустилась на стул. А в этом мире есть вообще такое? Какао, кофе, шоколад?

Браслет молчал. Пришлось переадресовать вопрос дриаде.

— Нет, госпожа. Я не слышала таких названий.

— Получается, легально это не вырастить, — задумчиво поскребла я ногтем светлую столешницу. Интересно как… — Лелабея, а почему здесь так чисто? На первом этаже.

Не то чтобы я жаловалась. После увиденного в городе это место было практически как рай. Однако из общей картины выбивалось.

— Моара заставляла мыть несколько раз в день. Зелья требовалось готовить в чистоте, чтобы не испортились. А к ней приходили за товаром не только обычные люди, но и аристократы.

— Да это я уже поняла. Судя по тому, что меня чуть не отправили на плаху.

Я тоскливо вздохнула. Теперь из-за повышенного внимания к дому и лавке я даже не смогу спокойно изготавливать и продавать любимые пирожные и торты! Но вот здесь тоже вопрос: а есть ли в этом мире хотя бы банальная белая мука и сахар? Всё же мне придётся совершить ещё один выход в город. Пройтись по местным булочным и кондитерским, посмотреть, чем здесь вообще торгуют. Но до этого момента надо решить другой вопрос.

— Лелабея, женщинам разрешено работать?

— Да, моара. Прачкой, прислугой, разносчицей.

Ага, грязнорабочей в общем, перевела я себе вакансии. Не радует, но не страшно. Я и уборщицей подрабатывала, и санитаркой в доме престарелых. Когда нужны деньги, тут особо не перебираешь варианты. И всё говорит о том, что и здесь мне надо искать работу.

— Но перед устройством на работу требуется получить разрешение мужчины, которому женщина принадлежит, — добила меня Лелабея. Я застонала, уронив руку на голову.

— А долго здесь письма идут? Как вообще отправляются?

— Через гонца.

— Ага. Которому, разумеется, требуется сначала…

— Заплатить, — тихо закончила фразу малышка.

Весело. Больше никогда не скажу, что жизнь налаживается! После этих слов она с явным удовольствием макает меня лицом в… Этот город. И местные правила. Значит, надо думать, как нелегально добыть монеты на гонца. Потом отправлять письмо мужу с просьбой разрешить работать. А… куда отправлять?

Я кинулась к бумагам. Адреса мужа там не было. Вообще никаких данных, кроме имени!

— Моара Диа, что-то случилось? — в дверях кухни застыла Лелабея.

— У меня нет адреса мужа, — потерянно произнесла, выронив бумаги из ослабевших пальцев. Они веером упали на стол. Вот сейчас меня конкретно загнали в тупик. И как из него выбираться, я без понятия.

Я по привычке сжала кольцо мамы, висевшее на шее. И замерла. Оно же на золотой цепочке! Тонкой, да — но золотой! Это был подарок, который я позволила себе на тридцатилетие в прошлом году.

— А ювелиры здесь есть? Можно кому-то это продать?

— Да, моара. Но…

— Нужно разрешение от мужа, я поняла. А что я могу сделать без мужа?

Лелабея молчала. Похоже, только дышать. Возможно ещё мыться и иногда кушать. Спасибо хоть на это разрешение просить не придётся. Ищем ещё варианты.

— Скажи, а если те овощи, что есть, посадить в теплице — ты сможешь ускорить их рост?

— Да, Диа.

— Отлично! — я воодушевилась.

— Вырастут примерно за месяц. Но…

— Что «но»?

Лелабея поманила меня за собой. Я прошла на кухню, сунулась в довольно просторный чулан. На полу в деревянных коробах грустно лежали овощи, не особо мне знакомые. Почему грустно? Да потому что их там оставалось по три — пять штук! Мелких. И всего два вида.

На одной из полок также нашлась банка с остатками топлёного жира на самом дне. В дальних тёмных углах стоял мешок. Сунув туда нос, увидела мелкую крупу, которую опознать тоже не смогла. Ею даже дно мешка не было прикрыто. Когда Лелабея сказала «немного», я представляла себе всё же картину чуть лучше. Здесь же еды дней на десять — если есть по ложке раз в день. Интересно, плакать уже можно? Или это не все сюрпризы от мира? Шутка про идти щипать траву перестала быть шуткой.

— Лелабея, а как здесь выглядит разрешение от мужа? Как они подписывают такое? — задумчиво сказала, выходя из чулана. Легальных вариантов не осталось. Придётся прибегать к другим.

— Если мужчина — маг, то ставится магическая подпись. Если нет, то личная печать. Она есть у всех. Подделать невозможно, — грустно добавила она, обломав мне и этот ход.

— А где здесь продать почку? — мрачно поинтересовалась, не ожидая ответа.

— На чёрном рынке, Диа.

— Что, серьёзно? А разрешение?

— Моара Диа, это же чёрный рынок, — хихикнула малышка. — Там не соблюдают закон.

Похоже, туда мне и надо! Но не ради почки, подождёт этот метод, как самый крайний. Но может хоть цепочку продать смогу? Лишь бы присмотр осуществляли только за лавкой, а не за мной. Иначе помру я чуть раньше, чем планировалось бы от голода.

— А ты знаешь, где он находится?

— Да, — она уверенно кивнула. Я воспрянула духом. Появился просвет в этой чёрной полосе!