Глава 23

— Пригласи ко мне Клода Бэзила, — приказал Кристиан Маршаллу, возвращаясь в свой кабинет.

Управляющий кивнул и исчез в дверях, а спустя пару минут явился, сопровождая конюха. Тот хмуро застыл посередине комнаты, комкая в руках фуражку.

— Спасибо, Маршал, — произнес Кристиан, поднимаясь. — Можешь быть свободен.

Он поставил на стол стакан, плеснул в него «горький янтарь» и посмотрел на Клода. А тот вернул ему хищный и озлобленный взгляд — сквозь волнистую челку сияли карие, взбешенные глаза.

И даже жилы на шее этого человека обозначились, желваки задвигались, а пальцы сжались до бела.

— Сядь, — приказал Корнуэлл.

Клод не ослушался, но в его взгляде вспыхнула ненависть.

Это было смешно — уж кто должен сердится, так это сам Кристиан.

— Остынь, мальчишка. Сколько тебе лет?

— Двадцать, — прорычал тот.

— Любишь мою жену?

Клод моргнул. И кажется, это движение пустило целую волну по его телу. Вся краска сошла с его лица, но он упрямо выдохнул, теряя голос:

— Люблю.

Корнуэлл присел на угол стола и коснулся пальцами сверкающих краев стакана. Провел по ним, глядя в жидкий янтарь на дне.

— Видишь ли, Клод, — усмехнулся он. — Теперь я с ней сплю. Выходит, у нас проблема.

Конюх вскинулся, часто задышал, и на его лбу забилась вена. Он стиснул зубы и едва не выронил фуражку. А Кристиан сделал глоток, облизал нижнюю губу и вымолвил:

— Но она решаема, не переживай, — помолчав, бросил: — Ты уволен.

Клод дернул головой. Кудрявые волосы почти полностью скрыли его глаза. Он тяжело поднялся, словно был еще пьян, и пошел к двери.

— Ты ведь знаешь, кто такая Мариса? — спросил Корнуэлл, делая еще один глоток.

Клод замер и хмуро посмотрел через плечо.

— Да.

— Тогда забудь, — спокойно ответил на это Кристиан. — Ради своего же блага.

— Я не буду вредить Ив, — прохрипел конюх.

Но едва он столкнулся взглядом с холодными глазами Корнуэлла, понял, что последний переживает не за баронессу.

— Чего нельзя сказать о твоей сестре, правда? — спросил Кристиан.

Из мертвенно-бледного Клод стремительно стал пунцовым.

— Эдна ничего не скажет!

— Кто еще знает о ребенке?

Клод упрямо потянулся к дверной ручке, будто желая сбежать, но Корнуэлл произнес:

— Лучше ответь мне, Бэзил, если хочешь помочь своей хозяйке.

— Вы просто пытаетесь, — задохнувшись, прохрипел Клод, — избежать скандала!

— Не строй догадок. Мне нужны имена.

— Барон Мэдок, его приказчик Дрейк Харрис, доктор Никсон, Эдна и я.

Кристиан достал второй стакан, наполнил его до середины, подошел к Клоду и протянул ему:

— Пей.

Клод взял дрожащими руками, растерянно взглянул на Кристиана, но тот бросил:

— Побыстрее. Уверен, ты никогда не пил ничего дороже.

Конюх покривился, но покорно опрокинул в себя содержимое и всхлипнул.

— Да, это крепкий алкоголь, — усмехнулся Корнуэлл, забирая у него стакан.

Пока Клод боролся с приступом тошноты, Кристиан положил ладонь на его плечо и подтолкнул обратно к стулу.

— Присядь.

Он достал шкатулку с сигарами, всучил конюху одну и поднес огня.

— Давай-ка прикури.

— Я не…

— Что ты мямлишь все время? Давай, — он с равнодушием наблюдал, как Клод давится дымом. — Нравится?

— Нет.

— Плевать. Это лучшие сигары в Ниваре. Затянись поглубже, Бэзил. Ну? Получше?

Тот закивал, краснея от спазма, и Кристиан поторопил:

— Теперь расскажи, что случилось с Ханной.

— Ее нашли в реке.

— Это я знаю, — ответил Корнуэлл, приваливаясь бедром к столу и наблюдая за конюхом сверху вниз, — кто об этом позаботился?

— Я не уверен… — горько отозвался Бэзил. — Ханна всегда слушалась отца и была его любимицей. И она ненавидела Ив. Я пробовал… пытался ее успокоить, но она презирала Иветту буквально за все: ее мягкость и нежность…

— Мы сейчас про мою жену говорим? — усмехнулся Корнуэлл. — Ну допустим. Дальше.

Клод вновь подавился дымом и вскинул покрасневшие, слезящиеся глаза.

— После того, как Ив ее выгнала, она явилась и все рассказала барону. И пообещала, что ославит Ив, если ей не заплатят.

— Кто об этом знал?

— Все. И Харрис тоже.

— Приказчик барона?

— Да.

Клод опят запыхтел и надсадно закашлял.

Корнуэлл без обиняков похлопал его по спине, без сантиментов забрал сигару и бросил в огонь камина.

— Ну и кашу вы заварили, — сказал он, подходя к столу. — Значит у нас любовный треугольник, убийца и тайный доброжелатель.

— Что? — растерянно прошелестел Клод, в конец растерявший всю свою злость.

— Писать умеешь?

— Да.

Корнуэлл положил на стол листок и поманил Клода пальцами.

— Шевелись давай.

И конюх, привыкший к подобному тону, подошел и склонился над столешницей.

— Что писать?

— Свое имя.

Клод стер со лба испарину и аккуратно вывел буквы. Корнуэлл тут же взял лист, скомкал и бросил в огонь. На недоумение Бэзила ответил полным равнодушием.

— Девка, которую моя жена привезла из замка, ей верна? — спросил он.

— Да, Таша очень любит Иветту. Им обоим было сложно в замке, и они очень сблизились. Мой отец… он… Таша от него тоже натерпелась немало.

Кристиан посмотрел на Клода внимательно, внезапно обхватил его шею рукой и приблизил к своему лицу:

— А ты где был?

— Я…

Клод вскинул взгляд и столкнулся с карими глазами Корнуэлла, в которых закручивался смерч.

— Я умолял ее бежать, — снова задрожал конюх. — Быть со мной. Я люблю ее!

— Я вижу — как.

Корнуэлл сжал пальцы и оттолкнул от себя Бэзила, а сам сел за стол, притянул к себе стакан и покрутил слегка, создавая внутри воронку.

Клод же схватился за шею, потер, болезненно скривившись.

— Что теперь? — спросил он.

— Исчезни, — холодно вымолвил Корнуэлл. — С этим ты справишься, я уверен.

— Но Ив…

— Я ей объясню, что у тебя возникли непредвиденные дела. Обещаю, она не станет тосковать. Свободен.

Клод сглотнул сухими губами. Его плечи ссутулились, а взгляд окончательно потух.

— Я не могу… не могу… умру без нее.

Корнуэлл тихо рассмеялся и поднял на конюха насмешливый взор.

— Через пару лет, поверь мне, Бэзил, ты научишься иначе смотреть на вещи. Женщин вокруг слишком много, чтобы страдать по одной единственной. И они всегда выбирают того, кто сильнее и успешнее.

На миг в глазах конюха промелькнуло нечто горькое.

Кажется, Кристиан попал в точку.

Клод подошел к двери, но Корнуэлл снова его окликнул.

— Бэзил, постой! Чуть не забыл, — он вновь приблизился к конюху, а рукой уперся в дверное полотно. — Я ценю конфиденциальность.

— Я же сказал, что…

Корнуэлл до того резко дернул его за рубаху, что треснула горловина.

— Послушай, — холодно, проникновенно и совершенно искренне произнес он. — Скажу прямо. Начнешь болтать, я тебя уничтожу.

И он мотнул Клода так, что тот лязгнул зубами.

— Ты меня понял?

— Да! — процедил конюх сквозь зубы.

— Отлично, — Корнуэлл разжал кулак и толкнул дверь. — Шевелись.

Он проводил Клода взглядом и вернулся к столу. В тишине, которая казалась тяжелой и душной, он налил себе еще выпить. Осушил стакан и в задумчивости покрутил его в руке. А затем посмотрел в камин — пламя плясало, словно в насмешку.

Корнуэлл почувствовал себя идиотом.

В Фавре он иногда ощущал ту страшную беспомощность, от которой стремился избавиться всю жизнь. Вспомнил удушающее чувства страха, когда по его спине снова и снова прилетали удары кнута. В ушах нарастал гул прядильных машин и говор мальчишек, которые работали у ткацких станков. Где-то призрачно бил колокол, созывая работников строем идти на фабрику.

Кристиан прикрыл глаза и с размаху бросил стакан в камин — стекло с лязгом разлетелось о каминную решетку.