Глава 39

Кристиан потер виски и опустился в кресло, ближе к камину.

Скинув перчатки, он зачесал влажные от пота волосы.

Кажется, он уже слишком стар для всего этого. Будь он помоложе, подобное приключение его бы позабавило. А сейчас он рефлексировал, точно старец.

За окном восходило солнце — красиво до слез, но Корнуэлл был равнодушен. Он чувствовал запах крови, железа и лошадиного пота — так пахла его победа.

В самом деле, отвратительно.

— Ханнэм во весь опор мчит в столицу, — сказал один из командиров, сбрасывая промокший мундир на пол и подступая к огню. — Уйдет, мерзавец… Он отряд положил, чтобы прикрыть свою задницу.

— Я достану его даже в преисподней, — сухо сказал Кристиан, прислушиваясь к звукам на улицах.

Ему пришлось покорить Берн так, как делали это варвары, именующие себя аристократами — мечом и кровью. И теперь на улицах стонали раненые.

Приложив ружье к боковине кресла, Корнуэлл размял шею и велел привести Бэзила. Он служил в доме Ханнэма и поэтому найти его не составило труда.

Когда Клода приволокли — его немного помяли от усердия — и бросили на пол, Корнуэлл удивленно уставился на солдат.

— Я разве просил его бить? — и посмотрел на Клода, который весь трясся и выглядел хуже покойника.

Он был бледен и изрядно изувечен — на голове за ухом багровел шрам.

Его взгляд метнулся к ружью, но Кристиан цокнул языком.

— Не стоит даже думать, — произнес он, хватаясь рукой за ствол. — Лучше, скажи мне, кто это с тобой сделал?

— Ведьма, — процедил Клод, поднимая на Корнуэлла злой взгляд.

— Ведьма? — произнес тот с усмешкой. — Она треснула тебя по голове чем-то тяжелым? Ты в этом уверен, Клод?

— Граф Ханнэм сказал, и моя сестра это подтвердила!

— Расскажи-ка поподробнее, — Корнуэлл потянулся к рукописным копиям бумаг, на которых со слов Бэзила были записаны свидетельства колдовства Ив Мэдок.

Он облокотился локтями на колени, его взгляд потяжелел, а на щеках заходили желваки.

— Только правду.

И Клод нахмурился и весь поджался. Его кадык дернулся, а по вискам заструился пот.

— Я ничего не помнил… когда очнулся после этого удара, — он прикоснулся дрожащими пальцами к шраму. — Лорд Ханнем сказал, что позаботится обо мне. Он дал мне кров и работу. И устроил сюда мою сестру Эдну. Она рассказала, что по вине Иветты Мэдок погиб сначала мой отец, а потом Ханна. Что я был околдован чарами этой баронессы! А потом она вышвырнула меня на улицу, когда во мне отпала необходимость!

— Начнем с того, что вышвырнул тебя я, — произнес Кристиан.

— Когда я засомневался, лорд Ханнэм пригласил лейтенанта Мартена, и тот сказал, что лично видел Иветту Мэдок холодной покойницей! Она не дышала и окоченела. Моя сестра видела тоже самое!

— Значит все, что ты тут подписал, — Корнуэлл швырнул бумаги в лицо Клода, и тот вздрогнул. — Со слов других людей. Ты хоть понимаешь, юноша, что тебя ждет за клевету?

— Я не лгу! — бросил он с жаром, его глаза налились кровью, а лицо исказилось от злости. — Она унижала моих сестер! Эдну избила плетьми, и все ее лицо, шея и плечи были в ссадинах! Видит Всевышний, она должна быть предана огню, чтобы очиститься! Мой долг избавить землю от этой скверны!

Корнуэлл склонил голову ниже и теперь его взгляд — проникающий и холодный, как заточенное копье — сверкал исподлобья.

— Похоже Татум здорово промыл тебе голову, Клод. Но ведь ты ни в чем не уверен, правда? Ты же ничего не помнишь.

— Я помню кое-что. Не все. Лишь смутно то, что было в детстве. Отца помню и сестер. Конюшню. И… ее лицо. Бледное и такое… — конюх опустил голову, сглотнул и выплюнул: — Она околдовала меня! — а потом он посмотрел Кристиану в глаза и вымолвил убежденно: — И вас тоже. Правда? Вы любите ее? Сгораете от страсти, когда о ней думаете? Жаждете ее?

Это было настолько неожиданно и ревностно, что Кристиан усмехнулся.

Когда-то он угощал этого парнишку сигарами и алкоголем.

— Она моя жена, Бэзил, — спокойно ответил он. — Разумеется, я ее люблю.

Солгал.

Он хотел Ив. Мечтал получить над ней власть, даже путем ее низвержения. Но вполне мог обойтись и без нее.

— Она и вас уничтожит! Уже делает это с вами! Посмотрите на себя, господин Корнуэлл! Вы разрушили Берн и убили десятки людей!

А это было правдой. Но уничтожала Кристиана не Ив, а неуемные аппетиты церкви и желание Себастиана иметь над ним полный контроль.

— Представь себе, — холодно и жестко ответил Корнуэлл. — И все ради разговора с тобой, Бэзил.

— Ведьма должна умереть! — гневно вскричал тот.

Корнуэлл вздохнул, коротко вскинул взгляд на командира, стоящего неподалеку, и двух солдат, застывших у дверей. Кажется, на его людей убежденность Бэзила произвела впечатление.

— Раньше ты не казался мне таким поборником веры, Клод, — сказал Кристиан.

— Я говорил с легатом. Он лично приезжал, чтобы расспросить меня об Ив Мэдок! И обещал, что церковь будет рядом со мной. И поможет мне!

— Интересно.

— Она учинила разврат! — процедил Бэзил. — Проводила дни напролет с мужчинами на вашей фабрике, наняла потаскух с улиц, чтобы предаваться утехам. Она ездила верхом в город почти без сопровождения! Сквернословила! Позволяла себе браниться!

Очень на нее похоже.

Кристиан понимал, что это ничуть его не пугает. Напротив, едва он думал о такой Ив, в нем закипала кровь. И все, что он жаждал — видеть ее в своей постели покорную, страстную и изнывающую от желания.

Может, она и околдовала его, но как сладко быть околдованным!

Он откинулся на спинку кресла.

В камине трещали поленья. Скряга-Ханнэм топил деревом — вонь от этого ужасная. Но комната быстро наполнилась теплом. Даже рубаха Клода взмокла от пота.

— Все, что ты рассказал, очень занимательно, Клод, — вымолвил Корнуэлл, подпирая кулаком щеку. — Но как насчет того, чтобы послушать еще кое-кого?

— Не тронь мою сестру! — дернулся Бэзил, но командир вовремя схватил его со спины, сдавив предплечьем шею.

Клод уцепился за удушающую его руку и захрипел, а Корнуэлл вымолвил:

— Я порядочный человек, черт побери. Твою сестру никто не тронет, — и взмахнул пальцами, давая понять, что этого упрямца можно отпустить.

Клод вновь упал на пол, хрипя и пытаясь протолкнуть в легкие порцию воздуха.

— Я думаю, ты хотел бы знать, кто действительно убил Ханну, — сказал Корнуэлл, наблюдая за конюхом вдумчиво, без капли жалости. — Хочешь с ним познакомиться?

Бэзил осоловело вскинул голову, застыв так, словно его пронзила молния. Он молчал, но во взгляде его сменилось сразу несколько выражений: от недоверия, до странного мучительного признания.

— Командир, — приказал Корнуэлл. — Приведите сюда доктора Никсона!