Глава 9
— Лен, Лена, ты тут? Лен, приди в себя. Ну, давай уже, возвращайся, милая!
Голос Мирослава пробился сквозь темноту.
Я попыталась моргнуть, потом сесть — то и другое получилось кое-как.
— Слава богу! — с громадным облегчением в голосе выдохнул Мир и, приподняв меня за подмышки, опер на стену.
Сидеть сразу стало гораздо легче.
Рядом возникла встревоженная физиономия Адки, и я сообразила, что мы всё еще в Максовой квартире.
— Я… Что здесь случилось? — в горле пересохло, я сглотнула и коснулась рукой шеи, и Ада понятливо исчезла, чтобы зашуметь на кухне водой. — Она меня вырубила?
— Тебя вырубишь! — с непередаваемой интонацией, в которой мешались досада, гордость и черт знает что еще, проворчал Мир.
— Что случилось? — в глаза будто песка насыпали, и виски ломило. — Я… долго в отключке?
Мне в ладонь ткнулся мокрый стакан, и я с жадностью и благодарностью его ополовинила, Мир дождался, пока я напьюсь, и ответил:
— Несколько секунд. Это я вас обеих… Я пока по лестнице добежал, у вас тут картина маслом: Елистратов твой корячится на полу, ты эту, — он кивнул куда-то вбок, — убиваешь вовсю, она трепыхаться пытается, но… Я старался по ней бить, но тебя тоже слегка зацепил. Еще у Макса твоего техника сгорела немного. То, что рядом работало.
И от этих слов и слегка виноватого вида Азора меня накрыло огромным, как приливная волна, облегчением: если уж опытный альтер беспокоится о пустяках, вроде сгоревшей техники, значит, всё хорошо!
И только спустя мгновение через это облегчение начали доходить слова Мира. “Елистратов твой корячится на полу…”
Что-то я такое видела в самом начале, но…
Если эта падаль с ним что-то сделала — встану и добью!
— Что с Максом? — я заелозила, пытясь оглядеться.
— Лена, не смотри туда! — влез Мир, но опоздал.
Я уже нашла Елистратова взглядом.
— А, ладно, смотри.
Бурый медведь, расставивший лапы в середине комнаты, глядел на меня настороженно, явно не зная, чего ожидать.
Неподалеку сиротливо валялись обрывки спортивных штанов…
“Хорошо, что они порвались”, — рассеянно отметила я. — “А то ему было бы неудобно…”
— Макс? Макс, ты в порядке? — он шевельнулся, чуть отступил, и я забеспокоилась: — Ты можешь назад?..
— Он может, — встрял Азор, — Но не хочет.
И с некоторым мстительным удовольствием пояснил:
— Мне не доверяет, а вас с Адой не хочет травмировать — зрелище неаппетитное!
Мне тут же захотелось дать Мирославу Радомиловичу по шее — нашел время злорадствовать!
Медведю, видимо, тоже, потому что он мотнул тяжелой башкой, расставил лапы пошире, странно дернул плечами — и фигура его дернулась и поплыла, сплавляясь в неопрятный бурый ком и перекраиваясь в нечто иное с неприятными звуками, в которых я явственно вычленяла только хрусты.
У этого процесса был только один плюс — он длился недолго.
Не больше тридцати секунд понадобилось Максу, и это спасло меня от постыдного приступа рвоты.
Елистратов, мой родной Елистратов, стоял посреди комнаты среди обрывков штанов и смотрел на меня исподлобья.
Я подышала открытым ртом. И если содержимое желудка мне удалось удержать в себе, то честное мнение таки вырвалось наружу:
— Знаешь, Макс, как медведь ты очень ничего. Как мужик — вообще выше всяких похвал, особенно голый. Но то, что между этими двумя стадиями… Ма-а-ать!
Рядом беззастенчиво хихикнула Адка.
Я оглянулась — так и есть, эта нахалка пялится. И страха или отторжения в ней не заметно ни на грош, только вызов и бесстыжее любопытство.
Я сделала строгое лицо: сложен Елистратов, конечно, хорошо, природа была к нему исключительно щедра — но зачем же так откровенно глазеть, чего ты там не видела?
Адка под моим взглядом слегка смутилась, но всё равно проводила Макса, сердито рыкнувшего и ретировавшегося в спальню, заинтересованными глазами.
Хм, а может, и не видела…
Ну, за те три года, что она со мной — так уж точно!
Словом, не повезло нашему бедному оборотню (и почему я уже ничему вообще не удивляюсь?), баба нынче наглая пошла, ни очи долу опустить, ни в обморок упасть, дикие времена настали, дикие!
Зря я его при Мирославе хвалила только. Чую, ждет меня новый заход на выяснение отношений…
Я мазнула взглядом по Азору, опасаясь подтверждения этой мысли, но нет. Господин альтер выглядел подозрительно довольным…
Не к добру это!
— Ад, принеси воды, пожалуйста, — попросил Мир.
И когда Адка покладисто ускакала в кухню, ухватив пустой (когда и допить успела) стакан, тихо обратился ко мне:
— Лен, я понимаю твои переживания и вообще уважаю твои чувства, но и ты мои уважай, пожалуйста, — вроде бы мягко, но достаточно внушительно выдал нависший надо мной на корточках Азор. — Если я говорю не лезть куда-то в одиночку — не лезь. Очень тебя прошу.
Та-а-ак… А Адку, значит, мы услали, чтобы делать втык мне без свидетелей?!
Ну, знаешь, дорогой, я вообще-то взрослая и самостоятельная женщина!
Я вздернула подбородок, раздула ноздри и надменно выдала:
— Да пажалста!
И уточнила, пока сбитый с толку мужик не пришел в себя:
— У нас там ведьма не очнется?
Мир поперхнулся смешком и, неожиданно чмокнув меня в кончик носа, шепнул интимно на ухо:
— Не очнется!
Адка, выскочившая с кухни с водой в руках, смущенно переглянулась с синхронно появившимся из спальни Максом, а Мир подхватил меня на руки, пересадил на диван и отошел к стене, где тихой горкой лежала наша гостья.
— Чем это ты её? — заинтересовалась я. И сама себя поправила: — Нас.
— Прямым энергетическим выбросом. — Мир и не подумал изворачиваться, хотя уж точно видел Елистратова. — Это как с лечением, только бесконтактно, и грубой силой, а не тонким воздействием. Ну-с, посмотрим на твою добычу… Твою мать.
Ада с водой, Макс в новых штанах, но теперь еще и в футболке (хе-хе!) и даже я, несмотря на ощутимую слабость в конечностях, ломанулись смотреть на загадочную “мать”.
Понимая, что отпихнуть более здоровых Макса с Адкой, не смогу, я без стеснения навалилась на спину Мирославу.
Мир перевернул нападавшую и отвел волосы, частично скрывавшие лицо, и теперь было видно, что ей лет восемнадцать, не больше — а то и меньше.
Действительно, твою мать.
Темноволосая, по виду — натуральная, по крайней мере, ресницы и брови того же цвета, только темнее, большеротая и скуластая. Веснушек нет, но на щеке две родинки. Красавицей не назовешь — обычное девичье лицо умеренной симпатичности.
— Кто-нибудь ее раньше видел? — без особой надежды поинтересовался приезжий Мир у местных нас.
— Нет.
— Никогда, — отозвались мы с Максом единодушно.
— Я видела, — призналась Ада, и веснушки на её носу побелели от напряжения. — Это она пыталась увести детей.
— Та-а-ак… Лена, твою мать! — от рыка Елистратова звякнула люстра.
Ой, я скоро на это словосочетание буду как на имя-отчество отзываться!
Задавать идиотских вопросов, типа “Что?”, я не стала, потому что и так знала — что. И независимо молчала, рассматривая стену. Смотреть на Макса было стремновато — я немножечко представляла, как я его обидела.
Четыре года я со всяким-яким к нему за помощью бегала. А чуть появился Азор… Даже не сочла нужным сказать про попытку похищения, так это со стороны выглядело.
— Почему я об этом не знаю? — рычал Елистратов нависая надо мной и над Миром, на спину которого я так удобно опиралась.
— Да потому что я не придумала, как объяснить тебе вот это всё! — я покрутила запястьем, беря в круг окружающее пространство. — Откуда ж мне было знать, что ты тоже… того!
Азор иронично глядел на Макса снизу вверх, но в семейные разборки не встревал — умный, ё-моё, понимал, что есть риск огрести от обеих сторон.
Макс перекатывал желваки и молчал — аргумент он признал весомым, а орать на меня без причины, просто потому что хочется наорать, не мог.
Мерзкие принципы порой ужасно осложняют жизнь! И если наедине он, может, ими и поступился бы, но при свидетелях, особенно таких, как Мир и Адка — ни за что.
Мне вдруг стало его ужасно жалко.
Бедный Макс! Ужасный день у него сегодня!
— Я тебе звонила, — мягко напомнила я. — Но у тебя был выключен телефон.
А проблему надо было решать…
Этого я не сказала, но Макс не дурак и так всё понял.
— Если вы закончили, — осторожно вклинилась Ада, — то можно, я скажу? Вчера она показалась мне старше. Но это точно она. Я узнала.
— М-да, — Мир наклонился (я с разочарованием сползла со спины), поднял подростка понёс её на диван. — И что мы будем с ней делать?
— Предлагаю добить, — внесла предложение самая гуманная участница нашего совещания, Аделаида Константиновна Звенская. — Что?!
Возмущенные взгляды отскочили от нее, как от стенки горох.
— Отпустим её и будем ждать, когда снова появится? Она, между прочим, чуть начальника твоего не скрутила, вчера у нас отметилась…
— Вот отпускать мы её точно не будем, — Макс вклинился в юношеский протест и решительно посмотрел на Мирослава. — Можешь привести мадам в чувство? Допросим.
— Могу. Но у меня другой вариант. Глава службы безопасности Азоринвеста сейчас в Чернорецке. Предлагаю вызвать его и предоставить допрос специалистам.
— Логично, — Адка бесцеремонно сдвинула конечности жертвы и уселась рядом с ней на диван. — Вот пусть он и добивает!
Мне оставалось только прикрыться мысленным фейспалмом. Доброго ребенка я вырастила, ничего не скажешь!
Мир уселся на необъятный елистратовский диван рядом со мной и вынул телефон.
На его лице тут же нарисовалось такое характерное и обреченное “яа-а-ать!”, что я не утерпела, и сунула нос поглядеть, что же это Мирослава бесстрашного нашего Радомиловича ввергло в такую тоску-печаль.
А ввергла его туда надпись “Пропущено два миллиарда входящих от абонента…”
Абонентов, возжаждавших общения с Миром, было много, но по лидировала среди них Ольга Радомиловна.
Нет, я не буду говорить “А я говорила!” — но я говорила.
Мир скривился, как от зубной боли, но в списке пропущенных выбрал всё же другой контакт.
— Дядя Бронислав, вы звонил?
— Звонил, — хохотнул его собеседник. — Ты, племянничек, уехал и инструкций как быть с твоими детьми, не оставил.
В этом месте Адка вся взметнулась возмущенным сусликом: как это — не оставил? что значит, не оставил?
Да она лично эти инструкции давала-давала, чуть насмерть не заинструктировала, а теперь — инструкций не оставил?
Но гневное негодование наружу прорваться не успело, отчасти потому. что старшего из доступных Азоров Адка слегка побаивалась, отчасти потому, что он продолжил:
— А у меня тут, между прочим, операция “Буря в стакане” и телефону уже раскалились: дамы звонят и требуют ответа, как у тебя, Мирослав, образовалась неучтенка в количестве трех душ детей — у меня, Мирослав, требуют! А также хотят знать, как их всех зовут, что они любят и почему я до сих пор не прислал видеоотчет…
Лицо счастливого отца становилось всё грустнее. Видимо, он всё отчетливее представлял, как все эти женщины будут снимать с него шкуру.
— В общем, я их всех послал, — рубанул Бронислав правду-матку. — К тебе послал — ты запретил мне кому-то рассказывать — ты и разбирайся. Еще отец твой звонил — его тоже к тебе послал…
— Спасибо, дядя, — пробормотал Мир, таким тоном, что даже я отчетливо поняла, что он на самом деле подразумевал под этим “спасибо”.
— Обращайся! — щедро разрешил его родственник, тоже без труда расшифровавший послание.
И уже серьезным тоном спросил:
— Я не мог к тебе дозвониться. У тебя всё нормально?
— Нет, — тоже сразу собрался Мир. — Я тебе поэтому и звоню. Нужна твоя помощь, записывай адрес.
Разговор закруглили быстро, и Мир, вздохнув, коротко извинился:
— Прошу прощения, мне нужно сделать еще один звонок.
— Конечно-конечно! — сказали все, на самом деле Елена Владимировна, потому что представление-то нравилось всем, но под горячую лезть дурных, кроме меня, не нашлось.
А еще меня очень интересовал вопрос, кто останется с драгоценными моими чадами, если дядя Бронислав, известный в узких кругах под оперативным псевдонимом “шельма лысая”(?), едет сюда.
Или он Мирославичей с собой привезет?
Тогда я категорически против — никаких допросов при детях!
Во-первых, это ужасная травма для их нежной психики.
Во-вторых, с них же станется продемонстрировать полученные знания где-нибудь в приличном обществе — в детском саду, например.
А Лорочка нам еще кроватей с водорослями не простила…
Ольга Радомиловна взяла трубку мгновенно, быстрее, чем я успела развить до конца мысль.
— Мир, ты свинья! — свирепо сообщила она вместо традиционного “алло”. — Как ты мог?! Как… Господи, у меня в голове не укладывается! Это не семья, а Кунсткамера! Я думала, у меня хоть один приличный брат имеется! Послал же бог родственничков! — бушевала Ольга. — Ну, что ты молчишь?!
Н мой взгляд, молчал Мирослав оттого, что пытаться вклиниться в этот монолог небезопасно. Но поставленный таким образом вопрос не оставлял ему выбора:
— Оля, так было нужно. Я потом всё объясню, — хладнокровно пообещал он.
Очень разумно, кстати — к моменту наступления этого чудесного “потом” можно будет и объяснение придумать.
— А если ты так хочешь побыть теткой, — продолжил Мир, — То спустись в игровую комнату отеля и подмени Бронислава с детьми. Он мне срочно нужен, не оставлять же их с охраной? Бронислав тебя проинструктирует.
Это он ловко, конечно, придумал. Перенаправить разрушительную энергию родственницы в созидательное русло — а там, глядишь, тройняшки ее так укатают, что ей не до выдвижения претензий будет. А когда она снова соберется выяснять отношения — просто-напросто повторить операцию!
— Таааак… То есть, дети всё это время были у него?! Нет, это какой-то паноптикум просто! — устало заключила Ольга Радомиловна, и взмолилась: — Боженька, пошли мне мне хоть одного нормального родственника! Просто посмотреть!
— Ну, я не боженька, конечно, но я работаю в этом направлении, — невозмутимо отозвался Мирослав.
Ольга Радомиловна буркнула что-то внезапное, и отбила вызов, а Мир задумчиво постучал телефоном по ладони.
— Лен, Ольга просит нас скорее пожениться. Говорит, посмотреть хочет…
Я поперхнулась восхищением:
— Дааа! В той школе, где меня льстить учили, ты преподавал!
Рядом нервно хихикнула Адка, и без перехода требовательно спросила, потыкав пальцем ногу в джинсе:
— Почему она не приходит в себя?
— Потому что я приложил ее от души, — буркнул Мир. — Будет лежать смирная столько, сколько нужно..
— А она не того… не помрёт? — Ада задумчиво сколупнула грязевую брызгу налипшую на штанину. — Это было бы нехорошо…
— Конечно, нехорошо, — перебил её Макс. — В моей квартире-то.
— …без допроса, — невозмутимо закончила свою мысль красна девица.
Моё окружение — самое доброе в мире.
— Она не того, — пообещал Мир. — Ей по всем её энергетическим каналам прилетело, или как там оно у ведьм называется. Сама из бессознательного состояния выйти не сможет.
— И это плавно подводит нас к вопросу: что ты такое?
От вкрадчивого вопроса любимого начальства у меня, если честно, по спине побежали мурашки. А Мирославу — хоть бы хны. Только усмехнулся.
Введение Елистратова в курс дела прошло еще короче, чем со мной, и даже раздеваться Азору не пришлось.
Только услышав слово “альтер” Макс фыркнул:
— А! Ты из этих… Приперлись нелюди заморские на землю русскую!
— Не начинай, а?! — скривился Мир, словно откусил разом половину лимона.
А я не утерпела влезть с вопросом (да в этот раз не очень-то и старалась утрепеть, очень уж опешила):
— Макс, а ты что, сторонник национальной идеи? — потому что вот в чем-в чем, а в шовинизме и расизме и Максим Михайлович Елистратов до сих пор замечен не был.
Вот в других каких грехах — запросто, а в этом — нет.
— Да мне побоку, — абсолютно спокойно и без следа недавнего пафоса признался Макс. — Просто этих, расписных принято так шпынять. Они обижаются.
Дурдом.
— Обижаются — или у них принято обижаться? — осторожно уточнила я на всякий случай, и оба мерзавца фыркнули совершенно синхронно.
Нет, не понять мне, темной, этих традиций!
Явление Бронислава народу ознаменовалось переговорами: Бронислав позвонил Миру, Макс позвонил консьержу, и блестящего главу службы безопасности Азоринвеста допустили в святая святых.
Впущенный в квартиру лично Максом, он поздоровался, бодро проскакал по процедуре представления-знакомства и заинтересованно присел перед лежащей на диване девочкой.
— Так-с, что тут у нас произошло?.. — мурлыкнул он, тщательно осматривая нашу добычу и чуть ли не обнюхивая её.
Интересно, есть ли у альтеров преимущества пред людьми в обонянии?
Макс с Миром переглянулись, обменялись какой-то сугубо мужской информацией, и объяснения взял на себя Мирослав.
— Эта барышня — и есть та “тётка”, которая вчера пыталась увести Стаса, Ярика и Ольгу в неизвестном направлении. Сегодня она переориентировалась и решила что по одной крупной цели попасть легче, чем по нескольким мелким. Когда мы вошли в квартиру, она пыталась заставить Максима Михайловича совершить принудительный оборот.
— О как! — неизвестно чему порадовался Бронислав, выудил из кармана складной нож, выщелкнул кусачки, перекусил цепочку на шее у девицы и аккуратно, помогая себе ножом и карандашом, стащил ее, рассмотрел болтающийся там кулон. А потом все так же, не касаясь руками, перенес на журнальный столик. — Весело у вас тут. Живенько. И в кого же господин Елистратов изволит оборачиваться?
Мир поморщился:
— В данном конкретном случае господин Елистратов обернуться не изволил. В принципе, отношения к делу это сейчас не имеет.
Пожалуй, я была с Миром согласна — обсуждать Макса в присутствии Макса… Это себе мог позволить только Бронислав, который, по моим наблюдениям, вообще всё себе позволял.
— Да-да, конечно, — с некоторой иронией согласился Азор-старший.
Не то, чтобы глядя на Макса, можно было вообразить такое уж многообразие версий!
— Я её вырубил энергетическим ударом, — Мир отчитывался сухо, опуская множество несущественных деталей. — Что именно она пыталась сделать — нам не известно.
— Подчинение, — вздохнул Макс. — Она пыталась набросить подчинение.
— Верно, — мурлыкнул Бронислав, разворачивая девушку и осматривая ее руки. — А чтобы подчинить оборотня, одного колдовства мало. Надо продавить его волю, вынудить обернуться и сломить сопротивление зверя. Кстати, Елена Владимировна, — без какого-либо логического перехода заявил альтер, продолжая осматривать ведьму, — прелестные дети, зря вы на них наговаривали Ведут себя чудесно, играют и хлопот не создают.
Мы с Адой обменялись растерянными взглядами. Мелькнула одна на двоих мысль: что-то мы не так все эти годы делали!
— Гостиница предоставила нам двух аниматоров, так что, мы прекрасно проводим время!
Вот… шельма! Страстно захотелось родича Мирослава придушить и сказать, что так и было. Ада смотрела на бритый затылок так, словно уже прикидывала, как ловчее на него торшер опустить.
Понятно, что мы не так делали — мы не привлекали родственников, охрану и сторонних специалистов!
А Бронислав, полностью игнорируя опасность в лице двух звереющих дам, повернулся к Елистратову:
— Максим Михайлович, у вас найдется, чем снять вот эти милые безделушки? — он кивнул на массивные кольца, сейчас смотревшиеся на тонких пальцах нелепо, но еще секунду назад незаметные. — Не хотелось бы, знаете ли, касаться руками…
— Нет, — нахмурился Макс, пытаясь прикинуть варианты. — Ничего подходящего я в квартире не дер…
— Да найдется! — Адка вскочила и скрылась на кухне, а вернулась оттуда не с ножницами для мяса, как я втайне опасалась, а с кухонными щипцами.
Бронислав просиял навстречу моей няне улыбкой и осыпал ее благодарностями с головы до ног. Зря старался, могу точно сказать — аниматоров ему так и не простили. И не простят еще долго.
Кулинарные щипцы оказались даром небес — с ними дело пошло быстрее, и вскоре на стол рядом с кулоном перекочевали три кольца с одной руки, два с другой, горсть разной невнятной мелочевки из карманов, а Бронислав всё продолжал осмотр.
— В квартиру она как попала? — Азор вопросительно взглянул на Макса.
— Я сам впустил, — Макс был мрачен. — Представилась курьером, сказала, что привезла документы из мэрии…
— А вы ждали? — бросил острый взгляд на моё начальство Бронислав.
— Ждал, — кивнул Макс. — Не точно сегодня, они могли прийти и вчера, и завтра, и через неделю — но она правильно назвала, от кого.
Н-да, невесело. Какой-то очень уж осведомленный у нас противник.
Бронислав ободрал с девицы куртку и кроссовки, принялся всё теми же щипцами шарить по внутренним карманам.
— Кстати, мне показалось, что она выглядела старше. Лет на двадцать пять. И Ада… — он оглянулся на Адку, оккупировавшую подлокотник дивана.
— Ага, — согласилась она. — Я так примерно и подумала — постарше меня, но помладше Лены.
Ну, спасибо тебе, деликатная моя!
— Так про выброс энергии я понял, — произнес Бронислав. Теперь, стащив с ведьмы всю сомнительную бижутерию, он бесстрашно крутил и щупал ее голову. — А шишка откуда?
Мирослав запнулся, подбирая слова, и напрасно — потому что Аделаида Константиновна такими глупостями не озадачивалась.
— Пока Мирослав Радомилович разбирался с консьержем, Лена сделала гостье Максима Михайловича замечание, — пояснила она, невинно блестя глазами.
На лице Бронислава появилось что-то подозрительно похожее на уважение.
— В общем, так, — Азор закончил щупать ведьму и теперь разглядывал коллекцию побрякушек на столе. — Ведьма вам досталась странная. Смотрите, артефактами она загружена под завязку, и, насколько я разбираюсь, всё узкоспециализированное — четко подобрано под конкретную задачу. Отвод глаз, морок на внешность, подавление воли, усилители… Но при этом у неё даже уши не проколоты.
А ведь действительно — даже если ты не носишь обычных украшений. Серьги — это возможность взять с собой пару дополнительных артефактов. А то и не одну.
— Дальше. Экипировка у нее собрана грамотно. И такой набор надо не один год собирать — новодела, если я правильно вижу, здесь нет. Очень недешевое удовольствие. Кто доверил такие вещи подростку?
— Сама взяла? — заинтересованно предположила Ада. — По наследству досталось.
— Возможно. Но… — Бронислав поморщился. — Ей самостоятельность не по возрасту. Такой самое время возле наставницы сидеть.
— Хорошо, — согласилась Ада. — Она сидит возле наставницы. И эта наставница ее отправила вчера к нам, а сегодня сюда.
— Кто доверит такое дело подростку? — Мир присоединился к оппозиции.
— Предлагаю выяснить всё у первоисточника, — буркнул Макс. — Версии мы можем строить сколько угодно.
Логично, согласилась я мысленно, и все остальные, видимо, тоже, потому что разом зашевелились.
— Сейчас я ее в чувство приведу, — вздохнул Мир.
— Я тебе приведу, — всё с теми же ласково-мурлычущими интонациями откликнулся Бронислав. — Во-первых, не спеши, во-вторых, я и сам с усам… Максим Михайлович, у вас пары брючных ремней не найдется?
Нашлись, и даже больше, чем пара — Макс, не мудрствуя лукаво, принес их все сразу, вместе с вешалкой.
Рогволодович придирчиво повертел её, выбирая наиболее удовлетворяющие его взыскательному вкусу. Определился с выбором, выдернул подходящие, вешалку положил на столик, рядом с колдовскими цацками.
Выглядели они, кстати, абсолютно обыкновенно, никакой особой силы от них не исходило, да и вообще… Бижутерия как бижутерия, кое-что — явный авторский хэнд-мейд, часть и вовсе обычного потокового производства, по виду.
— Как вас вообще сюда занесло? — уточнил он между делом. — Вы же, вроде, к врачу собирались и потом сразу домой, спасать от меня детей?
Во-первых, еще неизвестно, кого от кого спасать, а во-вторых, хороший вопрос. Если бы я знала — я бы на него обязательно ответила.
Адка перескочила взглядом с Бронислва на меня.
— Лене понадобилось к начальнику, заехали по-быстрому, — пояснил дяде Мир, внезапно пришедший на выручку. — Ну и сам видишь, с врачом у нас в итоге как-то не срослось.
Макс взглянул на меня обеспокоенно — в отличии от Бронислава, он точно знал, что я бы скорее позвонила, чем приехала. Да и не объясняла эта версия одной маленькой детали — как у меня появились ключи.
Я, в целом, и не сомневалась, что Макс тоже задал бы мне этот вопрос, просто не при ком-то.
— Может, лучше за спиной? — деловито уточнила наидобрейшая моя, когда Бронислав свел запястья барышни и ловко захлестнул их петлей.
— Не учи папу Карло строгать Буратино, — благодушно отозвался Азор-старший. — С вашей сестрой нужно бдительно следить за руками, чтоб вы ими не откололи чего.
Ада слушала с превеликим вниманием.
Н-да, не сложится у нее с сестрами по ремеслу, ой, не сложится…
На первой же минуте лекции, объясняющей благодарной слушательнице, как, в случае нужды, быстро и эффективно соорудить кляп из ремня для брюк, я поняла, что у меня с ведьмами тоже не сложится. Особенно в той части, где их допрашивают.
Слава богу, демонстрировать методику прямо сейчас никто не собирался, просто запасливый дядюшка подготовился на случай возможных неожиданностей, но…
— Ада, ты бы лучше воды приготовила. Когда она придёт в себя — она будет очень хотеть пить! — напомнила я о себе и об основополагающих принципах гуманизма в целом и позорно сбежала.
Относить ключи соседке, пока она не эвакуировалась из здания, спасаясь от грядущего взрыва. Или не вызвала к нам отряд в тридцать витязей прекрасных, что вероятней.
Без чешуи, но с дубинками.
Вернув почтенной даме знак Елистратовского доверия и заверив, что всё было в порядке, и Макс ей ужасно благодарен, и вообще, скоро приедет, и я его непременно дождусь, спустилась на пролет и присела на ступеньку.
Дурнота, вроде бы уже отступившая, вдруг вернулась, да и наблюдать за тем, как «дядя Бронислав» допрашивает ведьму, по прежнему не было то ли желания, то ли сил. И не то, чтобы он собирался и впрямь ее пытать…
В общем, я рассудила, что в квартире и без меня тесно, а я вот лучше тут посижу, подышу свежим подъездным воздухом.
В конце концов, там Макс и Адка, с такой группой поддержки нет ни единого шанса, что меня обнесут с какой-нибудь ценной информацией, а раз так…
Мир присоединился ко мне спустя буквально минуту, сел рядом и протянул термос, который, кажется, привез с собой Бронислав Рогволодович.
— Попей.
Я с готовностью сделала глоток и испытала острое разочарование. Вместо ожидаемого горячительного, в термосе была самая обычная вода. Еще и с каким-то противным минеральным привкусом. М-да, собутыльник в минуту горести из Мирослава Радомиловича — так себе!
Однако под поощряющим взглядом я сделала еще пару глотков и вернула термос Азору. Сам пусть пьет. Он, не будь дурак, тоже хлебнул, а потом вкрадчиво поинтересовался, закручивая крышку:
— Лен, ты за последние недели ничего… странного не заметила?
— Ты издеваешься?! — искренне сорвалась на фальцет я.
— Ладно, уточню, — хмыкнул Радомилович. — Едем мы, значит, везем Аду к доктору, а потом…
Многозначительное молчание повисло в воздухе. Я насупленно молчала. Ой, вот не надо наезжать на женскую интуицию!
Я посопела.
— Мир, если ты сейчас опять начнешь насчет Макса…
Азор, запрокинув голову, хохотнул.
— Вот не переживай насчет Макса больше! К младенцам я не ревную! Даже если они голопопые…
— Справедливости ради, голая там была не попа, — растерянно пробормотала я. — Вернее — не только попа!
Боже, зачем я это делаю? Явно не от великого ума… Разве что, проверить — насколько можно верить его "не ревную"…
— Но вообще при чем тут младенцы?!.. — да, зажигание у меня сегодня позднее, но и мысли Мирослава, сама таинственность, Радомиловича, скакала очень переменными курсами.
Мир продолжал смотреть на меня умиленно. Но совершенно не собирался колоться, потому что прозвучал следующий ничего не поясняющий вопрос:
— Лен, тебе от водички полегчало?
Я прислушалась к себе. Ну полегчало. Но от водички ли?
— Ага, — кивнул Мир. — Лен, помнишь я тебе рассказывал про гендерные заморочки? Ну, что у мужчин-альтеров это боевое предвидение?
Я смотрела на него подозрительно. Не нра-а-авится мне куда вот сейчас тема завернулась!
— Так вот. У женщин есть свое предвидение. Только завязано оно на опасность, угрожающую их детям. Ну… или тем, кого они воспринимают на уровне фактически своих детей. Материнский инстинкт суров и беспощаден, — добавил Азор и снова заухмылялся, явно что то себе представив.
Он выглядел таким совершенно, омерзительно довольным, что руки сами тянулись стереть это выражение с его физиономии.
Это просто возмутительно выглядеть таким довольным, когда я тут вся в прострации сижу и в себя завернута!
— Так что вспоминай, Колобок, — добил меня бессердечный нелюдь, — У кого из твоих родственников в роду были двойняшки?
— Ни у кого не было, — растерялась я, окончательно потеряв нить рассуждений (а ведь только что почти в руках была!), и возопила: — А двойняшки-то тут при чем?!
— А это самый очевидный маркер расовой принадлежности, — охотно пояснил этот садист. — Самый простой способ выяснить, по какой линии у тебя идет альтеровская наследственность и в каком она колене, это отследить случаи многоплодной беременности в семье. Хотя, в принципе, уже неважно — такие вещи выясняют до.
— До — чего? — я трепыхалась на поверхности из последних сил, отчаянно не желая погружаться в пучину невозможного, сверхъестественного и нелепого.
— До всего. Чтобы подсчитать, насколько велика вероятность завести детей у пары со смешанной наследственностью. Нам поздновато, не находишь?
Вот ему явно было хорошо, ему всё было просто и всё понятно.
А мне отчаянно, невыносимо были нужны Дин и Сэм Винчестеры.
Парни, в нашем городе вас ждёт много работы!
Я еще немного посидела, предаваясь сладостному отрицанию, подумывала еще про гнев, торг и депрессию, но вздохнула, и как большая девочка, перешла напрямую приятию.
— Давай еще раз, медленно и по пунктам. Ты сейчас намекаешь, что я имею какое-то отношение к вашей расе. В качестве аргумента приводишь нынешнюю ситуацию с Максом, утверждая. что это проявление ваших сверхсил? Вот прям мне в глаза это говоришь?
В такой формулировке это звучало еще абсурдней. План по приятию ощутимо пошатнулся.
Я смотрела на Азора давящим взглядом.
Вместо того, чтобы подавиться, он приобнял меня за плечи:
— Лен, да ты не переживай, это не больно! Жила же ты так всю жизнь. Да и потом, я думаю, что у тебя альтером был в лучшем случае дед-прадед. Ну или бабка-прабабка. А то и того дальше. Просто близость источника, да дети-альтеры всю эту генетику чуток активировали.
Нытье “Ну заче-е-ем” и “Но я не хочу-у-у!” тут явно не сработает.
Вместо этого я вытянула у Мира термос и от души глотнула. Если не выпить, так хоть сделать вид, что выпила!
— Что там за дрянь налита? — уныло поинтересовалась я, лишь бы не говорить (и не думать) о насущном.
— Вода, напитанная источником. Ваша, кстати, из “Тишины”, — Мир клюнул меня поцелуем в макушку. — Не переживай так, Лен. Всё будет хорошо.
Я подумала, что надо бы сбросить это объятие — исключительно в педагогических целях, чтоб не смел огорошивать меня всякими гадостями, или просто вещами, которыми я не хочу огорошиваться, но передумала, и ткнувшись носом ему куда-то в подмышку, горестно засопела.
Ну заче-е-ем, а?! Ну я не хочу-у-у! Мне очень нравится быть единственным нормальным человеком во всем этом дурдоме!!!
— Такое раньше уже было? — тихонько спроси Азор у моего темени, и я дернула плечом.
— Было. Во время рейдерской атаки на “Тишину”. Я тогда убедила себя, что это просто игра разума, галлюцинация, с беременными бывает — некоторые, вон, троллейбусы в у себя в спальне видят, а меня вот так накрыло…
— Мы предполагали, что это ты, скорее всего, вынесла тогда документы, — Мир вздохнул, и обнял меня уже обеими руками. — Но не подумали, что здесь может быть замешано что-то по нашей части. Всё же, беременная женщина, большой срок, угроза преждевременных родов… Ведьмы поэтому и отступились тогда, занялись тобой. Погибни кто-то от их рук рядом с источником — и он на долгие годы стал бы непригоден.
Мир потерся о мои волосы щекой.
— Достаточно разумное объяснение, чтобы не искать подтекстов. А еще подобное было?
Я задумалась: случай с Адкой выглядел за уши притянутым, я могла от чего угодно проснуться среди ночи, на самом-то деле, но я всё же поделилась с Миром сомнениями.
А это бессовестная сволочь в ответ заржала:
— Действительно, какие могли быть сомнения, что и Адка в списке психологически усыновленных!
Может, спихнуть его с лестницы? На него, в конце концов, мой материнский инстинкт не распространяется!
— Мир… а почему тогда я ничего не почувствовала, когда эта рожа ведьминская уводила детей? — оказывается, моя голова еще могла что-то соображать, и вопрос назрел сам собой.
— Потому что чуйка срабатывает на непосредственную опасность. Если детворе не собирались причинять вреда…
Я задумчиво кивнула. Окей, один повод для убийства с особой жестокостью из списка вычеркиваем!
— Пойдем, — Мир встал и потянул меня за руку. — Что-то мы надолго господ гуманистов без присмотра оставили. Боюсь, Елистратов твой один с ними не справится!
“Мой Елистратов со всем справится!” — мрачно подумала я, но поднялась со ступенек и пошла за Мирославом, анализируя и раскладывая на составные не слишком привычное ощущение — свою руку в чужой ладони.
Вернувшись, я первым делом окинула взглядом Максову гостинную, ища следы кровавых зверств — не нашла. Уф, слава богу!
Бронислав сворачивал тугим кольцом несостоявшийся кляп, Адка сидела на подлокотнике дивана над плененной девицей, Макс на диване — но с другого его краю.
Я пригляделась к пленнице — темные волосы вороньим гнездом, связанные руки поджаты к локтями к животу, запястьями к груди, и характерные прерывистые вздохи из середины этого сжавшегося комка.
Понятно, ревем-с. Как ломать волю человека, ничего плохого тебе не сделавшего — так это мы взрослые. А как отвечать за свои поступки — так сидим в слезах и соплях.
Гуманисты выглядели раздосадованными. По крайней мере, та, что помладше и девочка. Тот, что покрупнее и лысый, казался скорее задумчивым.
Предчувствуя, что ответ на мой вопрос меня не порадует, я всё же спросила с робкой надеждой:
— Что удалось узнать?
— Не так много, как хотелось бы, — признался Бронислав и уселся в кресло. — Нашу барышню зовут Ирина Борисовна Святина, по ее словам. Семнадцати лет отроду. Мои люди сейчас пробивают, что это за зверь такой. Будут результаты — поделюсь. Так вот, если она не врёт, а она вроде бы не врёт — то противоправные действия против Максима Михайловича Елистратова она совершала не по собственной инициативе, а по прямой указке своей старшей. Попытка похищения малолетних детей Колобковой Елены Владимировны тоже была выполнена по ее распоряжению.
Нет, не бог весть какие шокирующие откровения, так-то: вряд ли сопля, не достигшая возраста избирательного права, рассчитывала сама подмять источник. Логично, что она делала это для кого-то.
— Информация о том, что твои дети немножко нетипичны, просочилась из поликлиники. Кого-то заинтересовали анализы, которые вы делали, когда началась инициация. — Бронислав рассказывал всё это, не сводя глаз с Ирины нашей Борисовны.
Меня кольнуло чувство вины — черт, так и знала, что выйдут нам боком эти анализы!
— В принципе, нормальный человек ничего из обычных анализов не увидит, — продолжил Азор. — Барышня по этому поводу знает только то, что про детей её наставнице рассказал кто-то из товарок, подвизающихся в детской поликлинике, так что это только моё предположение. Я думаю, нашелся кто-то, сведущий в… тонкостях. Его заинтересовала клиническая картина, и он сделал пару необычных анализов. Зачем наставнице дети — она не знает, но догадаться не сложно. С Максимом Михайловичем — аналогично. Вызвала наставница, очертила задачу, после чего выдала снаряжение и нужные сведения, и вперед… Имя, описание или хотя бы какие-то приметы этой чудесной женщины установить не вышло.
Бронислав невесело сощурился, разглядывая забившуюся в угол девку.
— Зато удалось узнать, что современные наставницы не гнушаются ставить блоки своим ученицам. Причем, не считают нужным не то чтобы поинтересоваться мнением ученицы по этому поводу, а даже и постфактум о своих действиях известить… собственно именно из-за блока мы ничего больше от нашей птички залетной и не добьемся.
Ога, я поняла по вашим кислым щас, что это нетипичное решение, но хорошо бы разъяснения разъяснить! Для неофитов.
Я перевела взгляд с одной глубокомысленной физиономии на другую и решила, что Елистратов в качестве источника информации мне нравится больше.
— Это очень плохо сказывается на возможностях будущей ведьмы, Лен. — Оправдал мои ожидания Макс. — Все эти действия, совершаемые против воли или за спиной, подрывают уверенность в себе. А для ведьмы уверенность в себе — половина силы.
Я погоняла по черепной коробке эту мысль — что так, что эдак, выходило некрасиво.
— Хорошо, я поняла. О будущем своей подопечной таинственная старшая особо не думала. — Я вопросительно посмотрела на мужиков. — Ну, по сути, мы и так это знали — какая нормальная наставница отправит несовершеннолетнего на такое дело? Но проблемы воспитания ведьмами молодняка нас пока что не касаются, на мой взгляд — у нас своих полно. Что делать-то будем?
— Искать, — Бронислав покачал ногой. — Будем, дорогая моя Елена Владимировна, искать. К сожалению, домой вы с детьми пока что вернуться сможете — я не смогу гарантировать вам безопасность. Гостиница мне в свете последних новостей тоже не нравится — слишком много людей имеют доступ к номерам. В ближайшее время мы подберем дом в частном секторе. Поэтому…
— Поэтому, — перебил Макс, — Будет лучше если вы временно переберетесь в “Тишину”.
И поморщился когда на нем скрестились взгляды двух Азоров:
— Имейте в виду, я пускаю вас только ради безопасности детей!
Меня тут же озарило, что вот он, удачный момент, технично сдать назад и не выглядеть при этом дура-дурой.
— Так уж и быть, — встряла я, всем видом давая понять, что наступаю на горло собственной песне, и какой песне! — Позвоню сейчас Виталику. Может, найдутся ваши машины… Но я делаю это только ради безопасности детей!
Адка отвернулась, закусив губу, Макс стоял с максимально серьезным лицом.
Мирослав поклонился, прижав руку к сердцу:
— Спасибо вам, елена Владимировна!
Я благосклонно кивнула. Говорить глупости вроде “Не за что!” не стала.
Что значит — не за что? Еще как есть за что. Пусть знают, кто тут их благодетельница!
Добытая ведьма пялилась на нас из угла дивана с легким испугом. Может, даже, не на нас. Может, даже, на меня.
Кстати. Этим нужно воспользоваться.
Но сразу реализовать свои коварные планы мне не удалось, потому что Бронислав Рогволодович не дремал, а имел что сказать широкой общественности:
— Максим Михайлович, мы ценим ваше щедрое предложение, особенно в свете всех… событий. Однако, в свете этих же событий, ваша база тоже не представляется очень уж безопасным местом. Скорее всего, среди ваших затесалась либо ведьма, либо кто-то им сочувствующий. В любом случае, ваш штат… Не совсем благонадежен.
— Именно, — невозмутимо кивнул Макс. — Именно поэтому “Тишина” закрывается на карантин, а сотрудники отправляются в вынужденные отпуска.
“Что?!” — взвился во мне на дыбы внутренний старший администратор.
— Что?! — взвилась следом я вся. — Макс, что значит — закрываемся, как — закрываемся?! Это же… Это же ущерб, репутация, потери… Выселять гостей, возвращать деньги, отменять брони…В конце концов, киношники! К нам киношники приезжают!
— Лена! — рявкнул Макс, оборвав меня на полуслове. — Предлагаешь мне дальше греть под боком кого-то, кто присылает ко мне одноразового исполнителя с приказом превратить меня в идиота? Или, может, подождём пока эта сволочь еще что-то подожжет? Может, не лес, а базу? — тяжелое бешенство, до этого тщательно сдерживаемое, шарахнуло наружу.
— Созвониться с одной хорошей девочкой из СЭС? Она поможет подобрать формулировку, чтобы проделать всё с наименьшими подозрениями и ущербом…
Я быстро брякнулась на все четыре фигуральных копыта — то есть, вспомнила, что хороший администратор отличается умом, сообразительностью и здоровым инстинктом самосохранения.
— Звони, — Елистратов уже взял себя в руки, и удушливая волна распирающего его гнева как-то упаковалась обратно, но Адка всё равно смотрела на него с невыносимым сочувствием.
Пока я звонила, мужики углубились в детали предстоящей кампании по поиску ведьм.
Звучало это очень по-инквизиторски. Да и настроение (моё, по крайней мере) вполне соответствовало.
У Макса выхода на ту сторону не было. Азоры, хоть и выяснили, что в Чернорецке обитает довольно большая община, установили это по каким-то своим косвенным признакам и, скажем так, следам деятельности.
Краем уха слушая обсуждаемые стратегии, я присела на диван рядом девчонкой.
Сколько я ее ни рассматривала, ничего демонического не видела. Так… Подросток как подросток, симпатичный и угловатый. Только-только округляться начала. Поздновато для современных акселератов… Тоже неблагополучная, что ли? Хотя это не показатель.
Вздохнув, я спросила:
— Тихий лес — тоже твоя работа?
Она шмыгнула носом и покачала головой:
— Нет, — я едва расслышала её ответ. — Меня не взяли. Там тонкая работа была, важно было, не оставить следов, и…
Глаза на меня она поднять не смела.
Я старалась говорить негромко и спокойно. Хватит, зубы я ей сегодня уже показала — теперь бы мне ее на разговор вывести. На отвлеченный разговор о не слишком важных вещах.
Держалась девчонка ко мне боком, прятала лицо и… Я не могла понять, она боялась меня или стыдилась того, что наделала? Хорошо бы, второе. Тогда еще не всё потеряно.
— Слушай, а ведьмы правда в Вальпургиеву ночь голышом шабаши устраивают?
Рядом фыркнула Адка, и тут же среагировала:
— А ты бы не фыркала, а пользовалась! Настоящая ведьма рядом сидит — когда еще получится узнать о себе важное?
Адка сделала лицом скептическое “ну-ну”, но послушно пересела с подлокотника в ближайшее кресло, давая понять, что готова присоединиться к беседе о неважных вещах.
Нависать перестала, внимание изобразила — всё-таки, мне с Адкой дико повезло, она невероятная умница.
— Нет, — неохотно, но всё же отозвалась “настоящая ведьма”, поняв, что мы таки ждем ответа. — Это не наш праздник, ну… И вообще…
То ли она сама не знала, что “вообще”, то ли ее не особо пока до таких вещей допускали — я не поняла, но это было не очень важно. Беседа мало-помалу двигалась в нужном мне направлении.
— А какие праздники — ваши? — поинтересовалась я. — Вы Новый год отмечаете?
Исключительно поддержания разговора ради.
Собеседница вздохнула, вытерла рукавом глаза:
— Отмечаем, но… как люди. А ведьмовские праздники — это… ну, равноденствия с солнцестояниями… Те дни, которые астрологически значение имеют.
Она выглядела неуверенной и подавленной, эта девочка Ира Святина. И мне было ее жалко — даже за то, что сделала я сама. Даже при условии, что будь у меня возможность переиграть, всё сделанное я бы повторила не колеблясь. Мне всё равно было её жалко.
— Ладно, девочки, вы болтайте, — я осторожно погладила дуреху по плечу, — А я пойду, с мужчинами поговорю.
Адка, бдительный страж пленённых ведьм, пересела на моё место, как только оно освободилось, и я уходя успела услышать, как Ирина, бессильно откинувшись щекой на спинку дивана, тихо выдохнула в пространство:
— Наставница меня убъёт!
И бодрое Адкино:
— Да ладно! Ей еще в очереди придётся постоять!
Фейспалм. Аделаида Константинова в амплуа утешительницы еще менее состоятельна, чем я!
— Макс, а ты случайно не знаешь, где на территории “Тишины” располагается этот самый источник?
— Нет. — Елистратов если и удивился вопросу, этого не показал. — Я вообще о нём понятия не имел.
Оба на! Теперь удивилась я — как это так?
— Я знаю, где, — вмешался Мир. — А Елистратову он просто не нужен — оборотням от них ни жарко, ни холодно. Вот и не чувствуют они их никак. А что?
— Ага… — так, конечно, стало понятнее, хотя речь не об этом. — Покажешь мне, где? Макс, у тебя карта “Тишины” есть?
— В кабинете, — Елистратов смотрел на меня с подозрением.
Я повертела головой, выбирая наиболее подходящую дверь. Макс молча встал и вышел.
Мир и Бронислав Рогволодович смотрели с интересом, но больше спрашивать не пытались — да я бы и не сказала, слишком боялась спугнуть.
Большая настенная карта легла на пол.
Мирослав, прикинул что-то, и ткнул пальцем в нужную точку, и я вгляделась в красочно оформленный чертеж елистратовских земель:
— Так-с, что тут у нас? Барсук, лось и глухарь… Макс, у тебя есть отсюда удаленный доступ к нашей базе данных? Нам нужно выяснить, кто занимал эти избушки последние три года в дни солнцестояний и равноденствий.