Глава 14.

Но спорить не решаюсь.

К тому же я уже натурально дрожу. Да так сильно, что зуб на зуб не попадает — всё-таки снимать сапоги в давно остывшей машине и закидывать ноги на холодное сиденье, обтянутое старым дермантином — такая себе идея.

Честно говоря, после ночного сигнала «пожар», противостояния с комбатом и утреннего голодного броска на полигон, сил сопротивляться у меня не остаётся.

И вправду не съест же меня он. И даже не покусает.

Поэтому обречено киваю, хватаюсь за длинную ручку и забираюсь в салон ГАЗели, сажусь на кушетку и жду.

Стоит Белову забраться следом и захлопнуть раздвижную дверь, как пространство в слоне неумолимо сужается.

Судорожно оглядываюсь — с одной и с другой стороны над нами нависают шкафы. Позади меня на медицинской каталке стоит ярко-оранжевая укладка. Поэтому я сижу на самом краешке. А передо мной на кресле устроился комбат.

 Места остаётся так мало, что мне трудно дышать. Даже не трудно, а страшно.

Внутри всё дрожит, вибрирует, дыхание сбивается на вдохе.

Я так боюсь сделать глубокий вдох и вместо запаха безумно вкусно солдатской каши почувствовать терпкий мужской аромат. Смесь горьковатого парфюма, недорого табака и настоящей власти. Тот самый запах, что я каждый раз чувствую, когда комбат меня хватает.

Тот самый запах, что остаётся на моей одежде и руках, что неумолимо бесит, стоит мне задуматься о чём-то и снова наклониться к своему халату, чтобы поглубже его вдохнуть.

- Отомри, Дюймовочка, я не кусаюсь, — усмехается этот... шутник.

Вот только в тёмных глазах напротив нет ни намёка на юмор. Наоборот, он насквозь пронзает меня серьёзным взглядом, протягивает свой котелок, а кружку с чаем ставит на каталку.

- Я не сплю, — ляпаю невпопад и тут же краснею.

Да блин!

Ну меня же сложно подловить и вывести из равновесия. Я уже давно закалилась, работая в армии. Подколы и подкаты на меня не действую. У меня давно иммунитет. Или это только так казалось.

Потому что прямо сейчас я рассеянно беру из рук комбата горячий котелок и, прикоснувшись пальцами к его ладони, вспыхиваю как школьница на первом свидании.

Да, блин.

- Ноги! — приказывает комбат и шире раздвигает свои колени.

- ЧТО? — мои глаза округляются, котелок не выпадает из рук только потому, что пальцы сводит судорогой.

- Говорю, давай сюда свои ноги! Будем тебя спасать! Чудо ты моё модное! — он произносит всё это скороговоркой, быстро и напряжённо. Но совсем не зло. Мне даже кажется, что в самом конце он сам смущается оттого, что сказал.

Я сглатываю вязкую липкую кашу и лепечу.

- Я сама.

- Сама ты уже всё сделала. Неужели в санчасти бёрец не нашлось? — не дожидаясь, пока я последую его приказу, он резко наклоняется и подхватывает мою ногу.

Я дёргаюсь и едва не заваливаюсь на кушетку.

- Были! — я вспыхиваю. Но вместе со стыдом ко мне возвращается дух противостояния. - Сорок последнего размера!

- Хм, — усмехается Белов, удерживая мою ногу и расстёгивая сапог.

- Что именно «хм»?

- Если показываешь зубки, значит, всё не так плохо. А то я уж подумал, что всё, тебе кранты... — он произносит это ровным тоном, а сам...

Сам стягивает с моей ноги сапог. Я снова дёргаюсь, стоит его обжигающе горячим пальцам пройтись по стопе.

- Не надо, — ёрзаю на месте. А озноб от холода моментально сменяется нервной дрожью.

- Я сам решу что надо, а что не надо! — зло рычит на меня комбат. Вот только его недовольный взгляд и хмурая складка между бровями совершенно не вяжется с его осторожными прикосновениями и уверенными растираниями.

Он обхватывает мою стопу одной рукой, а другой уверенно растирает пальчики, свод стопы и пятку.

- Вот так, — ворчит он себе под нос, — сейчас согреем. Ну-ка!

Хорошенько растерев мне ногу, он натягивает на неё шерстяной носок и не даёт мне опустить её на пол.

- Куда? — снова рыкает он.

- А...я...

Товарищ подполковник расстёгивает бушлат и устраивает мою ногу таким образом на своём колене, чтобы я стопой упиралась в его горячий бок. А сверху прикрывает её бушлатом.

- Я... — не знаю, что сказать.

- Ты кушай, кушай, пока не остыло! — усмехается Белов и подхватывает мою вторую ногу.