Глава 29.

- Белов! — в моём голосе прорезаются истерические нотки. - Какое, блин, бревно?!

Я сейчас на таком взводе, что не знаю, чего от себя ожидать.

Могу разреветься. А могу и по уху заехать. Вот эта манера Белова недоговаривать сейчас особенно раздражает.

Я понимаю, что в такой момент шутить он не будет. Но из-за того, что я ничего не понимаю, меня раздражает абсолютно всё!

- Обычное бревно, Дюймовочка, — он кивает себе за спину на поваленную сосну. - На физкультуре любила представлять себя гимнасткой?

- Не-а, — качаю головой, — у меня слабый вестибулярный аппарат. Меня от бревна освобождали. Я с него падала всё время. А что?

- Ничего, Дюймовочка, уже ничего...

Я не успеваю даже пикнуть, как Белов наклоняется, подхватывает меня на руки и подходит к этому злосчастному бревну.

- Эй ты что, совсем сду... — бурно протестую я.

Но комбат крепче сжимает меня в объятиях. Наверное, впервые на моей памяти, его хватка становится по-настоящему жёсткой. Он прижимает меня к своей груди так крепко, что мне даже дышать становится трудно.

- А сейчас, Дюймовочка, ты расслабишься и замрёшь, чтобы мы с тобой вдвоём не грохнулись в воду, — его голос наливается сталью. - А убивать меня будешь потом, когда мы пацанов твоих домой вернём...

- Да зачем нам вообще туда идти? — предпринимаю я последнюю попытку вырваться. - И вообще, я могу попробовать сама пройти...

Не факт, что получиться. Но мало ли...

- Потому что твои орлы где-то на той стороне, а другой переправы я здесь не вижу.

- С чего ты взял? — с удивлением осознаю, что мы уже где-то на середине бревна.

Комбат со мной на руках и устремлённым вперёд взглядом легко преодолевает это самое бревно.

Господи, неужели так можно?!

- Кроссовок Тимы был почти на середине, не думаю, что твои мальчишки его туда просто так закинули. К тому же местами кора содрана, а где не содрана, покрыта свежей грязью. Очень сомневаюсь, что Остапенко тащил через это бревно велосипед. Да и деревня в другой стороне...

Прикусываю язык, понимая, что комбат во всём прав. Ему хватило беглого взгляда, чтобы понять, куда пошли мои непоседы. А я тропинку у этой чёртовой сосны чуть ли не на корачках облазила и ничего не заметила.

Да что я за мать такая?

Детей потеряла! А без Белова ещё не нашла бы ничего...

В следующую секунду комбат ловко спрыгивает с бревна со мной на руках, замирает и выпрямляется, выполнив идеальную стойку.

Я отстраняюсь, смотрю на него с удивлением и сомнением.

- Где ты научился?

Он не смущается, не отводит взгляд. Только усмехается.

- Ну вот мы и на «ты».

Да блин, Белов!

Хочется покраснеть до кончиков ушей или ударить его по плечу, но я просто разворачиваюсь в сторону поломанных кустов и густо заросшей тропинки.

Здесь совершенно точно кто-то недавно проходил. Очень надеюсь, что это мои мальчишки, и что далеко они уйти не успели.

- Да погоди! — раздаётся за спиной голос Белова.

- Ты не ответил на вопрос.

- Когда-то я занимался гимнастикой, хотел в спорт, а пошёл в армию. Но, как говорится, опыт не пропьёшь, — он опять усмехается.

- Успехи были? — мне становится по-настоящему интересно прикоснуться к жизни этого мужчины, узнать его настоящего, без напускного веселья и плоских шуток.

- Мастера спорта получил, а вот на свою первую олимпиаду не попал.

- Почему?

- Набил морду тренеру.

- За что?

- Да было за что, — он как сразу подбирается, становится серьёзным, ершистым. И я решаю не допытываться. У каждого из нас есть темы, которых мы не хотим касаться.

Ещё пару минут мы идём в молчании, периодически зовём детей.

- Тима! Ваня! — из моего горла рвётся отчаянный крик. - Да где вы?!

- Мама, — совсем рядом раздаётся слабый плачущий голос младшего сына. - Мы тут, мама...