Глава 33.

Едва сдерживаюсь, чтобы не отправить в болото свой смартфон. Или в сосну!

Удерживает меня то, что денег на новый нет и появятся они нескоро.

Блин, ну Ильин! Ну ты и мудак!

Где были мои глаза?

Я медленно выпускаю через сложенные трубочкой губы весь воздух, что есть в лёгких. И пару секунд не дышу совсем, пока лёгкие не начинают гореть!

Прикрываю глаза и делаю глубокий вдох.

Всё! Перезагрузилась, можно продолжать.

- Трудный разговор был? — рядом оказывается Белов снова с мальчишками на руках.

- Очень, — рычу сквозь стиснутые зубы и бросаю осторожный взгляд на сыновей.

Я не из тех, кто настраивает детей против отца. Наоборот, всегда стараюсь рассказать им про него что-то хорошее из прошлого. Если у нас с ним не сложилось, это не значит, что они ему не нужны.

Но чем дальше, тем хорошего в закромах моей памяти остаётся всё меньше. Как и денег, как и поздравлений с днями рождения и новогодними праздниками.

В прошлом году я от имени Ильи сама покупала подарки мальчишкам на дни рождения. Потому что они очень ждали папу и писали ему письма со своими желаниями. Ильин клятвенно им обещал, что всё выполнит, но, конечно, не выполнил ничего. Не приехал, не подарил и даже не позвонил.

Моя мама меня потом отругала, когда узнала, что я «выгораживаю» отца перед детьми и покупаю от его имени подарки. Потому что «отцовские» подарки оказались круче и долгожданнее, чем мои или бабушкины.

Я понимаю, что возможно это неправильно. Но как в пять лет ребёнку объяснить, что папа о них забыл или что у него теперь новая семья, новые дети, а мы ему больше не нужны.

Я долго думала и не смогла. Мои дети мне дороже. Я не могла испортить им праздник. Пускай и пришлось соврать. Когда они немного подрастут, многое поймут сами, что-то я расскажу им, что-то бабушки, что-то обязательно вытворит сам Илья.

Но ситуация с деньгами, этим злосчастным домом и новой ушлой пассией мне категорически не нравится.

Видимо, действительно надо подавать на алименты и ограничить общение с Ильином.

Вот так погруженная в свои мысли, я не заметила, как мы дошли до дыры в заборе.

Перебравшись через неё и повернув за угол гаража, я вижу прямо посередине дороги нашу военную санитарку — зелёную «буханку» с красным крестом на боку.

На переднем сиденье рядом с водителем сидит начмед и явно кого-то ждёт.

- Юля, — он выскакивает на землю, стоит ему только нас увидеть. - Давайте, быстрее...

Он распахивает перед нами дверь в салон, помогает Белову снять с шеи Тиму и устроить Ваню на длинной лавке.

А я только глазами хлопаю. Как? Откуда?

- Комбат позвонил, сказал, у Ваньки травма, — отвечает на мой немой вопрос начмед. - Садись. Поехали в ЦРБ.

Киваю и послушно забираюсь следом за всеми.

- Когда ты успел? — спрашиваю, когда водитель выруливает на главную аллею в части и несётся к КПП.

- Пока ты разговаривала с бывшим, — смотрит прямо мне в глаза Белов. - Не хотел терять время.

- Спасибо, — произношу дрогнувшим голосом и резко отворачиваюсь.

Меня до глубины души трогает его поступок. Казалось бы, простой, но такой важный. Он быстрее меня сообразил, что нужна машина, что нужно сопровождение, позвонил начмеду и всё организовал.

А я то плакала, то ругалась с бывшим...

Вот и сейчас глаза на мокром месте. Смотрю в окно, а перед взглядом всё расплывается. В носу неприятно щекочет от прорывающихся слёз. А я даже всхлипнуть не могу, чтобы никто не узнал.

Сжимаю кулачки, впиваюсь ногтями в ладошки до боли, но даже это не помогает.

- Всё будет хорошо, Дюймовочка... — неожиданно поверх моего судорожно сжатого кулака ложится горячая ладонь комбата.

- Дядь Сереж, — раздаётся звонкий голосок Вани, — а почему ты маму Дюймовочкой зовёшь?

Я вздрагиваю и отчаянно краснею.

А Белов сжимает мою ладонь, поворачивается к Ване, сидящему у него под боком, ерошит его макушку и серьёзно говорит.

- Потому что она маленькая, хрупкая и очень нуждается в защите от... — он запинается.

А мои мальчишки хором спрашивают.

- От жаб?

- И толстых кротов?

Белов усмехается, кивает.

- И от жаб, и от кротов, и от разных крыс...

Отвечает он моим сыновьям, но смотрит прямо мне в глаза. И от этого взгляда у меня внутри разливается тепло.