Глава 41.

Я точно так же, как сын, упрямо сжимаю губы, делаю глубокий вдох, чтобы прогнать непрошеные слёзы.

Я не меньше Белова хочу прибить Ильина, но ради сына должна заступаться за это ничтожество.

- Сынок, постой здесь, пожалуйста, — касаюсь ладонью его макушки. Сын встряхивает головой, скидывая мою руку. Но соглашается.

Ну Ильин, ну тварь!

В этот момент бывший замечает меня. Его ещё секунду назад испуганный взгляд загнанного в угол зверя светлеет.

- Юлька! — взвизгивает Ильин. - Усмири своего хахаля! А то наши дети сиротами останутся!

Ах, дети! Ах, сиротами!

Ну скотина, про детей вспомнил, тварь такая! Я тебе ещё покажу и детей, и сирот!

Подхожу ближе.

- Товарищ подполковник, отпустите его, пожалуйста, — мой голос звенит от едва сдерживаемого гнева.

Кто бы знал, чего мне сто́ит попросить отпустить эту скотину, а не прибить!

Встречаюсь взглядом с тёмным разъярённым взглядом Белова. С отчаяньем я вижу, как удивление от моего появления быстро сменяется раздражением и разочарованием.

Неужели он думает, что я делаю это ради Ильина? Комбат...

Он отталкивает от себя Ильина и стряхивает руки, словно вляпался во что-то мерзкое.

- Как скажете, Юлия Сергеевна... — его голос отдаёт ледяной сталью. Никогда я не слышала, чтобы он так обращался ко мне.

Я делаю шаг вперёд, протягиваю руку, чтобы коснуться его локтя.

Мне просто жизненно необходимо объясниться с ним, сказать, что это ради него и моих детей. Что это Тима попросил остановить его. А я не хочу, чтобы у него были проблемы.

Но он сурово поджимает губы и отворачивается.

Моя ладонь повисает в воздухе.

Зато рядом тут же материализуется это чмо небритое — Ильин.

Только тронь и урою, — красноречиво транслирую ему взглядом.

Бывший слишком хорошо знает меня, поэтому его рука опускается.

- Юля! Твою мать! — он напускает на себя деловой вид. - Ты где была?

- Не твоего собачьего ума дело, — рявкаю я, рассматриваю широкую спину комбата.

- Тима! Тимка! Иди обними папку! — этот горе-отец, наконец, замечает сына.

- Не старайся, — рычу сквозь зубы. - Он всё слышал.

- Ой, — отмахивается Ильин. - Что он там слышал? Что понял? Сколько ему, четыре? Пять?

- Ему шесть, он в сентябре пойдёт в школу, — вперёд меня припечатывает Белов, который всё ещё стоит рядом с нами.

- А, — отмахивается Ильин. - Тима! Ну, дуй сюда!

Но сын упрямо стоит на месте. Демонстративно отводит взгляд, но уйти один не решается.

- Да твою мать! — рычит Ильин и сам идёт навстречу сыну. - Ты чё, не слышишь, как тебя папка зовёт?

Я зорко наблюдаю за всем, что происходит, готовая в любой момент бросится на защиту сына. Но главный выбор в жизни сыну придётся сделать самому.

Он умный мальчик, он слышал слова отца и совершенно точно понял их. Как реагировать на них — решать только ему.

Ильин — его отец. Непутёвый, дебильный, эгоистичный. Но отец.

И встревать в их отношения я не хочу, чтобы потом не услышать, что я настроила детей против отца.

Но и помогать Ильину и выгораживать его перед детьми я тоже больше не буду. Он этого не стоит.

- Слышу,— бурчит Тима и упрямо отворачивается от отца.

- А чего не идёшь? — поднимает брови Ильин.

- Не хочу.

- Мать против меня настроила, да? Чего рассказала? Что денег не даю? Про дни рождения забываю и подарки не дарю? А я может быть... - Ильин осекается.

Он бросает короткий взгляд на меня, потом на Белова и понимает, что если он начнёт врать, мы его разоблачим.

Тимофей стоит, низко опустив голову, и ждёт, что скажет отец.

- А, много ты понимаешь! — тянет разочарованно Ильин, замахивается и отвешивает сыну подзатыльник. - Марш домой!

Я бросаюсь вперёд, готовая разорвать бывшего мужа.

Убью, оторву башку и прикопаю прямо на детской площадке.

- Нет, — звенит от разочарования и отвращения голос сына. - Я никуда с тобой не пойду.

- Что? - Ильин даже приседает. Снова замахивается, но в этот момент я успеваю встать между ним и сыном.

- Только попробуй... — рычу зло.

- А не то что? — с вызовом произносит бывший.

- Не то будешь собирать выбитые зубы сломанными руками, — рявкает загораживающий нас собой Белов. - Так ясно?

- Ясно, — бурчит Ильин и отходит на шаг. Потом ещё на один. - Юль, ну это... тут такое дело. Нам бы поговорить...

- Говори, — вздёргиваю подбородок и прижимаю к боку дрожащего от обиды и решительности сына.

- Не-а, — тянет бывший. - Нам бы наедине. Без твоё еб...

Он осекается, заметив убийственный взгляд Белова.

- Кхм, — откашливается этот идиот. - Без твоего хахаля...

- Боишься, что он тебе отвесит такую же оплеуху, как ты отвесил сыну? — произношу с презрением.

- Дядя Серёжа, — подаёт голос мой сын, обходит меня и сам берёт комбата за руку, — отведите меня, пожалуйста, к тёте Лере. Я замёрз.

Я с замирающим сердцем наблюдаю, как огромный разъярённый комбат опускается на одно колено, чтобы стать с Тимой одного роста. Смотрит в его наполненные слезами глаза, кладёт ладонь на макушку, ерошит волосы и говорит.

- Пойдём. Маму забирать будем? — при этом Белов на меня не смотрит и всячески избегает даже прикасаться ко мне.

От этого в груди расползается глухая досада.

- Не-а, — тянет Тима и неожиданно подмигивает мне. - Она ещё папе лещей должна надавать.

После этого сыночек берёт Белова за руку и тянет к дому, куда переехала моя подруга и где остался Ваня.

 Я же оборачиваюсь к бывшему. Ну держись, тварь божья...