Глава 45. Белов

- Думаешь, сдох? — выгибаю бровь.

Вся моя ярость мгновенно улетучилась. Вместо нее в груди растёт жгучее восхищение моей валькирией! Дюймовочка! Прасти-хоспади, полторашка! От горшка два вершка, но какая боевая! С такой и в разведку не страшно!

- Не беси меня, Белов, — она яростно сдувает со лба выбившуюся из высокого хвоста прядь волос и крепче перехватывает сковородку. - Я сказала, хватай и тащи!

- Ладно, ладно! — вскидываю руки, ладонями к Дюймовочке, принимая своё поражение. А на губах уже сама собой растягивается широкая улыбка. - Но ты уверена, что тебе нужен сообщник? Я же на допросах могу не выдержать и сдать тебя. А так я просто тихо уйду и всем скажу, что ничего не видел...

- Белов.... — рычит она угрожающее и взвешивает в руках то, что осталось от сковороды после встречи с физиономией Ильина.

- Хорошая была посуда, — усмехаюсь. - А теперь произведение искусства. Себе оставим или вдове его на память пошлём? А? Как думаешь?

- Белов, мля.... — вид у моей валькирии становится такой, словно она прикидывает, поместится ли моё тело рядом с телом этого недоноска на шестиметровой кухне.

Нет, не поместится! Я точно знаю.

- Хорошо, Дюймовочка, как скажешь, — я наклоняюсь, хватаю её бывшего за руку, дёргаю и закидываю его себе на спину, — себе, значит, себе. На стену повесим. Полочку рядом прибьём, будем туда ставить рюмочку с кусочком хлеба...

Меня удивительным образом веселит эта ситуация.

Нет, то, что наговорил этот смертник, меня так разозлило, что я готов был прибить его сам.

Но моя валькирия! Дюймовочка не сдалась. Не испугалась, не стала пытаться уговорить этого долбоящера недоносить на неё. Ответила радикально!

Моя девочка!

Нет, я, конечно, решил бы все её проблемы. И слова бы ей об этом не сказал. Мне не нужна её благодарность. По крайней мере, не такой ценой.

Я просто хочу, чтобы у неё и мальчишек не было проблем. Особенно от этого недоноска!

Но я просто восхищен тем, как эта маленькая девочка решила проблему. Одним ударом.

Хотя...

Смотрю на свисающую мне на плечо голову этого дегенерата в мелкой вермишельке и с опухшими ушами, и понимаю, что удар был явно не один!

Тут была целая серия ударов. И каких точных!

Надо себе напоминалку в телефоне поставить — во время ссор Дюймовочку на кухню не пускать! Сковородки покупать только облегчённые. А дуршлаг вообще взять пластиковый.

Да! Нет, лучше вообще готовить самому!

Точно!

- Куда будем прятать тело? — оборачиваюсь к идущей за мной следом валькирией. - Имей в виду, что в диване он быстро завоняет. Вывести за КПП мы его не можем — нас дежурный сразу поймает при досмотре автомобиля. Можем расчленить...

- Белов, я тебя сейчас убью, — рычит моя валькирия и бьёт меня кулаком в плечо. Но промахивается и попадает своему бывшему благоверному по уху.

- Ммм, — не разлепляя глаз мычит это «чудовище», — ещё пять минуточек, мамочка!

И что Юля вообще в нём нашла? Он же дегенерат полный. Ещё и маменькин пирожочек, несмотря на то, что у него уже пять детей!

- Я тебе сейчас устрою, пять минуточек! Тварь, ты *бливая! - Дюймовочка замахивается сковородой.

- Отставить! — добавляю в голос твёрдости и скидываю храпящее тело на диван.

Разворачиваюсь к Юли и забираю из её рук сковороду.

Она не отдаёт, упирается, но молчит.

Ну я-то сильнее.

И я не Ильин.

- Уже всё, валькирия моя! Выдыхай! — выкручиваю из её рук ручку сковородки, другой рукой выхватываю у неё эту сковороду и отбрасываю от нас подальше.

Не хотелось бы получить от Дюймовочки по уху!

Сковородка с глухим стуком приземляется на что-то мягкое, следом раздаётся что-то нечленораздельное и смех Дюймовочки.

- Что?

- Она приземлилась ему на ухо! — истерически смеётся моя валькирия. - Опять!

- Ничего страшного, — подхожу ближе. Ловлю её лицо в ладони.

Её мелодичный смех тут же обрывается.

А вместе с ним моментально исчезает и моя весёлость.

Между нами до предела натягиваются тугие нити напряжения.

Подушечки пальцев вспыхивают и горят от ощущения её нежной кожи. Сердце замирает в груди, а потом начинает биться глухо и медленно.

Смотрю в её огромные голубые глаза и впервые вижу на их дне не упрямство и раздражение, не ярость и злость, а страх.

Моя храбрая валькирия боится. Но не меня, а повторения ситуации. Она боится, что я украду её сердце и брошу. Воспользуюсь, посмеюсь над её чувствами, а потом исчезну.

Никакие слова не способны её переубедить.

Я вижу это.

Вижу, как она отчаянно нуждается во мне, но никогда не признаётся в этом.

Скорее сковородкой огреет!

- Ты же понимаешь, что я не отступлю? — наклоняюсь и прижимаюсь лбом к её лбу. - Никогда не брошу ни тебя, ни мальчишек?