Глава 46.

В груди что-то екает.

Сердце замирает на секунду, а потом разгоняется так быстро и отчаянно, что дрожат колени.

- Белов... — выдыхаю я и пытаюсь отстраниться. Его ладони жгут кожу и заставляют кровь закипать в венах.

Злюсь сама на себя.

Кажется, я вообще все слова забыла. Только Белов да Белов.

- Не-а, — качает головой комбат, не отпуская моего взгляда. - Я согласен на Серёжу, в крайнем случае на Сергея или на волчка. Но ни Белов, ни комбат, ни товарищ подполковник меня больше не устраивает.

- Таварищ подполковник... — выдыхаю я возмущённо. Но договорить не успеваю. Потому что это чудовище в погонах притягивает меня к себе и накрывает мои губы своими.

Целует нежно и требовательно, не реагирует на мой протест, на то, как я бью кулаками по его груди.

Выпускает моё лицо, кладёт огромные, обжигающе — горячие ладони мне на спину и вжимает моё тело в своё.

Меня словно в чан с кипятком опускают. Всё тело горит. Кожа зудит и вспыхивает. Ещё чуть-чуть и пойдут волдыри от ожога.

Подушечки пальцев искрят от напряжения и запредельных ощущений.

Я сама не понимаю, в какой момент мои кулаки разжимаются, а ладони гладят широкую грудь, находят ворот его кителя, сжимаю и притягиваю ближе.

Я с отчаянной готовностью отвечаю на его требовательный поцелуй.

Приподнимаюсь на носочки, задерживаю дыхание и полностью отдаюсь ощущениям.

Ммм. Как сладко. Как горячо. Как страстно!

Волна жара моментально прокатывается по телу. Я едва могу сдержать стон!

Внутри вспыхивает такой яркий отклик на его прикосновения, какого я не чувствовала никогда в жизни.

На грани уплывающего сознания я понимаю, что это мой мужчина. Не просто хомо сапиенс, которому природа подарила между ног сосиску и перепелиные яйчишки. Нет!

Настоящий самец, который готов бороться за свою самку, носить её на руках, любить и оберегать...

Я знаю это. Наверное, ещё с первого взгляда на комбата поняла. Но разум не хочет принимать эту истину.

Боится повторения ситуации с Ильиным.

Как назло, язык Белова касается моих припухших губ, невесомо обрисовывает по контуру, находит тонкую щель и упрямо толкается внутрь.

Я вздрагиваю.

Господи, как я хочу...

- Нет! — собираю себя по частям и разрываю наши объятия.

Тяжело дышу и упираюсь ладонями ему в тяжело вздымающуюся грудь.

- Не сейчас! — выдыхаю хрипло. - И никогда...

На меня в упор смотрят затуманенные страстью и желанием глаза комбата.

Медленно, но неумолимо в них появляется осознание ситуации. Что странно, за этим не вспыхивает ярость или ненависть, раздражение или презрение. Нет.

В тёмных глазах напротив уже привычно вспыхивает насмешка.

- На счёт «никогда» я бы поспорил, моя валькирия, — он успевает перехватить мои ладони до того, как я ударю его в грудь. Сжимает крепко, но осторожно, поглаживает большими пальцами, запуская по моему телу волну дрожи. - Но я согласен, что сейчас не время и не место.

Он косится на развалившегося на стареньком диване Ильина.

- Товарищ подполковник, — цежу я зло, — для нас никогда не будет...

- Дюймовочка моя скандинавская, никогда не говори никогда! Не ставь себя в неудобное положение. Потому что я не отступлю.

- Да я... — вспыхиваю от корней волос до кончиков ногтей. Сейчас буду убивать кого-то.

Но комбат резко разворачивает меня в сторону прихожей. И придаёт ускорения шлепком по попе.

Смачным таким, звонким шлепком. По моей. ПОПЕ!

Совсем страх, что ли, потерял?

- Лети, Дюймовочка, к подруге. Мальчишки тебя заждались! А я покараулю твоего Ильина. Иди, иди. Не о чём не беспокойся.

- Но?..

- Я его пальцем не трону, тварь божью! Просто поговорю, по душам...