Глава 56.

- Мам, — тянет Ваня, зевая, — а где дядя Серёжа?

Тима оглядывается. Словно ждёт, что чёрная махина проедет через ворота КПП и подберёт нас.

Я едва сдерживаю крик и порыв одёрнуть сыновей.

Они не виноваты, что кто-то оказался мудаком, а кто-то поверил его мудацким речам.

Встряхиваю головой, стряхивая набежавшие на глаза слёзы.

Так! Юля, соберись! — приказываю сама себе.

Не раскисай! Нашла из-за кого! Из-за идиота! Потаскуна! Пострела, который везде поспел. Сунул-вынул и сбежал присовывать дальше.

Да он... а я его...

Нет! Сжимаю кулаки до боли.

Я ничего делать не буду.

НИ-ЧЕ-ГО! Я не буду с ним выяснять отношения, не буду объяснять, как больно он мне сделал. Я вообще с ним больше не буду разговаривать.

Киваю своему решению, и две новые горячие капли скатываются по щекам.

Чего разревелась, идиотка? Уши развесила? Поверила, да? А вот хрена тебе лысого по всей роже!

- Мам, мы же покупки у дяди Серёжи в машине забыли, надо забрать, — вспомнил Тима.

Сынок разворачивается и собирается броситься назад.

Едва успеваю остановить его и вижу, как беременяшка забирается в машину Белова на моё место, вижу, как он переключает передачу и начинает сдавать назад.

Если где-то на дне моей души ещё теплилась идиотская надежда на то, что всё это какая-то ошибка. То сейчас всё умерло окончательно.

Меня поимели. По крайней мере, попытались.

А я... размякла. Нужно быстро брать себя в руки.

- Куда это он? — удивлённо трёт лоб Тима, глядя вслед уезжающей тачке.

- по делам, сынок. Идём. Завтра съездим в магазин и купим новые куртки. Тебе и Ване.

- Я не хочу новую, а хочу ту, — начинает канючить сын.

Обычно они у меня очень понимающие. В меру своего возраста и неуёмной энергии. Но сегодня на их долю выпало слишком много впечатлений. Поэтому они хмурятся, смотрят на меня недовольнои и встают в позу.

- Хотим те куртки! — говорят почти хором.

- И джинсы, — обиженно тянет Ваня.

- И кофту!

- А, ну цыц! — не выдерживаю я и распахиваю дверь подъезда.

Меня всю колотит. Напряжение достигает своего пика. В груди выжигающем всё дотла огнём горит обида и разочарование.

Я так долго присматривалась к нему, так долго сопротивлялась. А когда сдалась, поверила, оказалось, что зря.

Сдавленно всхлипываю и тяну пацанов за собой в подъезд. Благо, что мальчишки не видят и не чувствуют моего состояния.

- Мам, ты что плачешь?

- Мама! Мамочка! - Ваня бросается ко мне и обнимает за ноги.

- Мам, прости нас, — насупливается Тима и гладит меня по руке.

- Всё хорошо, малыши-карандаши, — пытаюсь удержать в себе подступающую истерику.

Выходит откровенно плохо.

Мне никогда в жизни не было так плохо, больно и обидно.

Даже расставание с Ильиным прошло легче. К тому моменту мы уже оба поняли, что семьёй нам не стать. Разошлись мирно, насколько это возможно.

А здесь... сердце в груди болезненно сжимается.

Я поверила. Подумала, что действительно зря сопротивляюсь. За почти два месяца, что Белов обхаживал меня, он не был замечен больше ни с кем.

Оказывается. Просто мастерски скрывал свои блядства.

Потому что раз кобель — навсегда кобель!

Тварь ебл*вая! Презерватив штопанный!

Ррр!

Закусываю губу до боли, чтобы не разрыдаться в голос.

И прошмандовку себе нашёл под стать! Крысу облезлую.

А я...

- Идите, мальчики, раздевайтесь, — подталкиваю сыновей к их комнате, на ходу перепрыгивая через грузовичок, который я их просила убрать ещё утром.

Спиной чувствую их напряжённые и удивлённые взгляды. Но не реагирую.

Прохожу в зал, не включая свет, плюхаюсь в кресло.

Господи, как же больно.

Растираю ладонью грудь.

Как больно.

В какой-то момент понимаю, что у меня в кармане вибрирует смартфон.

Очень надеюсь, Белов, что тебе хватит ума мне не звонить, иначе...

Достаю телефон из кармана. На экране высвечивается незнакомый номер.

- Да?

На том конце сотовой связи раздаётся напряжённое дыхание.

- Алло?

- Юля? — спрашивает сдавленный женский голос.

- Да. А вы кто?

- Я Олеся

- Какая Олеся? — хмурюсь я.

- Девушка Сергея... ай! Блин, больно, — шипит она в трубку. - В смысле бывшая...

На этой фразе у меня срывает все преграды. Комната плывёт перед глазами. Я даже не сразу понимаю, что по щекам двумя уверенными струями стекают слёзы.

- Да что же это такое? — рычу сама себе.

- Понимаете, произошло недопонимание. Юля, ты здесь? — взвизгивает эта...эта... женщина.

- Никакого недопонимания, — выдавливаю из себя. - Между нами с Беловым ничего нет и быть не может. Бери, пользуйся. Совет вам и любовь, как говорится. Детишек побольше, твари...

- Сереж, она обзывается, мы так не договаривались, — раздаётся обиженный голос из трубки.

Ах вот оно что! Этот... еб*рь-перехватчик ещё её и подговорил мне позвонить!

Урою!